Поцелуй
Джаст упирается боком о косяк белой двери, не заходя в комнату. Не смотря на просьбу Альфедова чувствовать себя как дома, он только сильнее начал ощущать себя не в своей тарелке.
Сама комната была в темно-зеленых тонах. По стенам развешаны постеры рок-групп, на подоконнике окна стоял кактус в черном горшке, все стеллажи были заполнены не книгами, а детским конструктором и коллекционными фигурками. Кровать, которую подготовиливал Альфедов, выделялась своими белыми яркими простынями и постепенно надевающейся наволочкой голубых оттенков. Вся комната была обставлена фигурками, стендами и прочими вещами, которые обычно собирают как мерч. В отличии от комнаты Альфедова, это точно была словно чужая. По цветовой гамме и окружающим цветам можно сделать лишь вывод, что здесь спит Хевил когда приезжает. За кроватью стоят два ящика поставленных друг на друга. Черные, но не плотные стенки пластикового ящика. Свет комнаты делал их слега прозрачными, что не щурясь Джаст видел там игрушечные машинки, пистолеты и прочую мелочь. Не похоже на Хевила. Тот, конечно, любил играть во все, что в голову сбредет, но точно не стал бы оставлять вещи тут, как бы он не был близок с Альфедовым.
(А): Если будет холодно, то в шкафу на нижней полке есть еще одно покрывало.
(Д): Думаешь я замерзну?
(А): Ну.. Ты же видел погоду?
(Д): Не проще тогда выключить конде́р?
Джаст осторожно проходит в комнату, видя как альбинос кидает на кровать взбушенную подушку. Он, не поворачиваясь, показывает оттопыренный большой палец за спину, намекая Альфедову на включенный сплит, висящий над дверью. В спину не дует, затворки были подняты вверх, но холод в комнате ощущается четче, чем в коридоре.
(А): Ну тут вообще... Проблема.
(Д): Какая?
(А): Это новый сплит.
(Д): Так, и?
(А): Это новая марка. А у них вместо кнопок на пульте сенсорный экран. Еще и без русского.
(Д): Нихуя себе, блатной. Зачем тогда покупал?
(А): Я не покупал. Там по работе... По договору точнее.
(Д): И ты типо включил его и.. Все? Не выключаешь?
(А): Я ели как включил, а чтоб выключить там еще с тысячи действий сделать надо.
(Д): Ну английский же есть?
(А): Ну знаю. Но.. Не знаю..
Он подходит к окну и берет в руки лежащий на подоконнике пульт. Джаст видит как глаза соседа морщатся пытаюсь прочитать английский буквы.
Он любуется им. В который раз уже и не считать.
Его чистый образ манит за собой. Весь его меловый цвет выделяется в этой комнате, напоминающее болото. Наступившая ночь и усиливающийся ливень лишь подражали этой картине: в каплях воды отражался белый цвет кожи Альфедова и порой Джасту казалось, что эти помехи из дождя создавали вокруг него свечение. Смотря на него он видел как он светится, словно ангел хранитель сошедший с икон. Словно в мультике пришедшее Божество, который всегда так близок и далек одновременно.
Джаст впивается глазами в его образ. Впервые в жизни он жалеет, что не разивал свои способности в рисовании. Альфедов стал бы его музой, безусловно. Будь он художником, то за эту неделю он бы смог нарисовать с десятки разных картин с ним и обвесить дом культуры. Запечатлить как Альфедов щурит глаза, теряя среди белого лица темные глаза-пуговки, как время от времени он слегка приподнимает верхнюю губу, показывая брезгливость и непонимание в чужом языке, как его рот ели заметно приоткрывается и он не слышно шепчет себе под нос неправильное произношение слов, как он переменно смотрит на кондиционер, хмуря брови от писка нажатия кнопок.
Он любовался его мелочами, а ведь он просто пытался выключить кондиционер.
В сердце Джаста всплывает со дна желание, что он хочет увидеть подобный момент еще раз. И не только его, но и другие: закатывание глаз от неудачной шутки, детское ворочание носа от нелюбимой еды, искреннее удивление на рандомные факты. И самое главное — смех. Джаст его слышал. Слышал лишь два раза. Этот смех был живой, искренний, настоящий.
Вот именно — настоящий.
В спину дует новый поток холода от сплита. Более холодный, доводящий до мурашек и мелкой дрожи. Этот холод и цоканье Альфедова выводят его из мечтаний.
(А): Блядский английский...
(Д): У-у-у. Все ясно с тобой.
Джаст подходит к Альфедову и становится по бок к нему, забирая из его рук пульт. Они слегка касаются кончиками пальцев и Джаст чувствует аномальный холод от его тела. Лишь секунда соприкосновения, а мерзлота от его кожи сразу проникла в кости. Но от этого холода было не такое ощущение. Этот холод был теплым.
Джаст нажимает кнопку на возвращение в главное меню, находит другие вкладки и переводя их про себя нажимает одну из пары других кнопок. Альфедов стоит и приподнимает голову, чтобы увидеть все с плеча соседа.
Джаст был на пару сантиметров выше, и сейчас он был этому горд.
Он не знает почему ему это нравилось, он никогда не придавал значения своему росту. Но такие миловидные действия Альфедова его трогали, укутывая сердце в теплый шарф.
Сплит издал иной писк, выключая на своем сенсоре зеленый свет и включая красный знак. Джаст его выключил за пару секунд, пока Альфедов мучался с ним минут пять.
(?): Ой, Джаст!
Он слышит чей-то голос. Нет, это был не Альфедов. Этот тон был наигранный, насмешливый и голос напоминал писк. И прозвучал он не рядом, а будто в голове.
Альфедов кладет свою руку на плечо Джаста.
(А): А-.. А куда ты нажал? Покажи, пожалуйста.
(Д): Аэ-. А. Смотри.
Он вновь нажимает на пульте кнопку возвращение в главное меню. Показывает очередность кнопок, комбинации с помощью которых он смог выключить кондиционер.
(?): Джаст! Скажи!
Чей-то голос снова отрывает его и дезориентирует. Он смотрит на Альфедова, сведя брови и напрягая руки, что пальцы вжимаются в сенсор экрана. Почему альбинос никак не реагирует?
(Д): Ты слышишь?
(А): Грозу?
(Д): Что? Нет, какая гроза?
(А): Так только что была..?
(Д): Разве?
(А): Джаст? Все хорошо?
Сероволосый кидает взгляд на окно позади них. Грозы он не слышал ни разу за сегодня. Может он просто словил галюны и из-за недостатка сна и ему слышится всякая чушь?
В последние дни он мало спал, зато каждый день как судный. То что-то хорошее произойдет, то наоборот — плохое. И мысли и о том, и о другом всю ночь гуляют по пустой голове, мешая заснуть всю ночь. Лишь под шестой час утра удается хоть как-то забыться и закрыть глаза. Так сегодня он и проспал с шести утра по пятый час вечера, перед тем как пойти на кладбище. Сбил ли он режим? Не знает, но точно ничего хорошего это не сулит.
(А): Так а дальше..? Стой нет. Давай сначала.
(Д): Чт-, а. Ладно, смотри.
(А): Да не поднимай ты руку!
Альфедов перекидывает свою ладонь за шею Джаста и, как делают многие друзья, обхватывает его шею сзади, кидая свою руку на дальнее плечо друга. Из-за роста Джасту приходится наклониться чуть ниже.
Сердце Джаста пропускает удар, а может наоборот — пробивает раскаленным колом. Так делали часто его друзья, что Сантос, что Хевил раньше. Даже Клеш, его старый знакомый, что был ниже его на голову, так же нагинал его шею, подпрыгивая, чтобы обхватить рукой, да часто так делал, что поясница болела нескончаемо. И никаких претензий не было. И не было чувств. Но сейчас это сделал не кто-то там, а Альфедов.
Серая кожа Джаста на щеках и скулах темнеет, переливая между собой и розоватый цвет. Рот открыт от удивления и попытки сказать хоть что-то провальны, лишь выдается выкрикнуть жалкое "А-" от неожиданности. Холодная кожа Альфедова от внутренней стороны локтя проходит по шеи Джаста. Он надеется, что альбинос не чувствует, как весь он полыхает от смущения. Глаза бегают по кончикам волос Альфедова, иногда замечая тонкие спицы очков, пытаясь увидеть сами глаза соседа и только когда Джаст убедился, что альбинос смотрит на пульт, а не на его смущение — он переводит взгляд так же на экран, пытаясь вернуть самообладание речи и спрятать свое стеснение.
Он заново показывает все, что делал, читая и переводя слова для Альфедова. Тот слушал и не перебивал.
(Д): И ну.. Во-от.
(А): Три кнопки? Серьезно? А что не триста?
(Д): Спроси у тракториста.
(А): Ха-ха. Очень смешно. Шутка доисторический эпохи.
Альфедов саркастично смеется, зажимая Джаста рукой по-детски. Словно проучает за какой-то малозначительный поступок. Их головы приближаются друг к другу ближе, а Джаст поворачивает лицо к лицу друга. Мозг сам, неосознанно, считает диаметр сближения их носов. Если приложить руку, то они в расстоянии друг от друга на одну ладонь. Джаст отводит взгляд, в надежде, что его, по ощущениям, алое и горящее лицо выглядят обыденно.
(Д): Зато действующая.
(А): В каком плане?
(Д): Раньше так шлюх цепляли. Точнее они цепляли кого-то.
(А): Впервые такое слышу.
Джаст тоже. Он из-за волнения несет какую-то ересь, но серьезным тоном.
(Д): Ну вот теперь знаешь.
(А): Так ты меня хотел подцепить, черте́ныш?
Альфедов говорит своим обычным недовольным и одновременно шутливым тоном. Он и вправду не видит мучений от бьющегося сердца Джаста? Что, ж так даже лучше.
(Д): О нет.. Раскусил меня.
(А): А я тоже могу посмеяться так же!
(Д): Да ну?
Альфедов не похож на шутника, а если и сделает что-то забавное, то будут выглядеть это нелепо. Так считает Джаст, но интерес берет вверх.
(А): А что? Хочешь узнать?
(Д): Что-о-о ты. Конечно! Прям не те-ерпится.
Он оттягивает слога в словах, придавая иронии.
Рука Альфедова, висевшая на его шее, подталкивает его лицо ближе, вторая ладонь альбиноса уже лежит на его щеке.
Холод на губах, от витающего воздуха в комнате, поглащает теплота чужих губ.
В тот самый миг, когда мир вокруг будто замер. Воздух забился в груди у Джаста, отчего сердце забилось быстрее, словно струна на натянутом луку.
Альфедов, с невозмутимой решимостью и загадочной теплотой в холодных глазах, наклонился ближе, и время перестало течь — секунды растянулись, растворяясь в невесомости мгновения.
Поцелуй обрушился на Джаста неожиданно — как тихий шепот ветра перед бурей, как нежный каскад света в глубине сумрака. Его губы встретили губы Джаста, мягкие и влекущие, словно обещание спасения и нового рассвета. В эту секунду дыхание Джаста замерло, а сердце запело хором из самых искренних чувств, которых он еще не успел распознать в себе. Точнее распознал, и даже давно. Но они нахлынули новой волной.
Это было не просто столкновение губ — это был взрыв вселенной, где каждый звук, каждый вздох сливались в музыку глубокой, пульсирующей страсти, а дождь, барабанющи по окну, пел симфонию. Джаст застыл, плененный удивлением и нежностью, теряя опору в привычном мире и одновременно обретая новый, наполненный удивлением и теплом.
Альфедов держал этот момент крепко, словно желая сохранить его навсегда, и в тепле этого поцелуя невысказанные слова становились ненужными. Мир сузился до этой единственной точки контакта, где чувства разгорелись с поразительной силой, заставляя душу Джаста вспыхивать от удивления и радости, а глаза — сиять, как будто отражая внутри себя самые яркие звезды.
Каждое мгновение было пропитано трепетом и нежной магией, позволяя ему почувствовать, насколько прекрасным может быть неожиданное касание сердец.
Лишь секунда понадобилась ему, чтобы осознать происходящее. В мгновение ока, не раздумывая, слово само сердце направляет его, он обхватывает одной рукой плече целующего, второй — держащую его щеку руку. Он закрывает удивленные глаза.
Первый поцелуй. Первый поцелуй Джаста первый поцелуй Альфедова. Первый их поцелуй. Единственный и искренний.
Холод в комнате нагревается теплом, которое создают два бьющихся в один ритм сердца. А бьются ли они вообще в таком неожиданном и желанно-жадном моменте?
Интим это не сплочение тел в одно единое, не пошлость слов, не изврат действий. Не секс и потрахушки до боли и криков.
У них этот поцелуй был интимом душ.
Первым поцелуй разрывает Альфедов, сопровождая его конец писком разъединение губ. Он смотрит на Джаста. На его, почему-то, взъерошенные волосы и уже четко виднеющиеся румянец.
Спустя полсекунды и сам Джаст открывает глаза. Перед ним невиное лицо Альфедова. Ощущение, что он сам не понимает, что сделал. Как ребенок сначала сделавший, потом осознавший. На его белой коже был виден персиковый оттенок от смущения и покрасневшие губы от поцелуя.
Оба глубоко дышат. Оба смотрят друг другу в глаза не говрия ни слова. У обоих голова пуста, сердце переполнено, а душа излита.
(?): Ой! Больно!
Джаст снова слышит голос. Тот, что прерывает их молчаливую переглядку. Он резко поворачивает голову в сторону двери. Никого нет. Он бегает глазами по потолку комнаты в попытках найти место откуда он слышит его. В конечном итоге его взгляд приклвывается к руке, от которой Джаст видит, что на чужом запястье почернение. Он не рассчитал силу и бледная чувствительная кожа Альфедова покрывается синяком от его хватки. На порыве эмоций он не замечает этого.
Но почему Альфедов молчал и даже не пискнул?
(Д): А-а.. Слуша-. Ты-
Поворачивая голову в сторону собеседника, он до сих пор держит его запястье в руке, но уже ослабивв хватку пальцев. Он видит перед собой скелета. Белого. Бледного. По-настоящему мертвого.
Нечисть открывает рот и говорит:
(Скелет): Джаст! А мне больно!
Рука, которая еще держала запястье в миг перестает чувствовать чужую кожу и отбрасывает тут же запястье скелета. Тот отпрыгивает назад от отталкивания в плечо и падает в бездну вечной темноты. А сами кости превращаются в пыль, а позже испаряются, словно искры костра в ночном ветру.
Джаст в области виска ощущает тяжесть, словно в него выстрели или пробили буловой. Он резко закрывает глаза, переставая что-либо чувствовать. Падает в бесконечную темень под ногами, теряя пол под собой.
***
(
Д): Бля-ах!-
Он вскакивает инстинктивно. Хватается одной рукой за сердце, другой — за место, в которой прилетел удар во сне.
Сон. Именно. Это был сон.
Нет, это был настоящий кошмар.
Он видит не то, что сны, не то, что кошмары, а лишь черный экран. А если и видел сны, то никогда их не запоминал.
Н
авалившийся стресс в последние дни, а помимо стресса и счастливые теплящие души моменты — создали иглу, что пронзает мозг, а тот не успевает зашить раны от ошеломления новых моментов.
Он пытается отдышаться чувствует как по виску течет пот. Чувствует, как волосы мокрые, словно он искупался в море. Тело переплетает и зноб и плен жары одновременно. Он сейчас в комнате Хевила. За окном перестал лить дождь. Лишь слышан был ночной ветер и бьющиеся в чужие дома ветки деревьев.
Все в порядке. Это и вправду был просто кошмар.
Он сидит на полу, ноги переплетает тонкое одеяло, которое во сне давал ему Альфедов. В комнате душно и жарко не смотря на то, что по всему дому и по полу беспечно гулял сквозняк холода от кондиционера в других помещениях.
В дверь стучат пару раз, после чего она слегка приоткрывается, а стучащий не заглядывает внутрь, давая личное пространство Джасту.
Он сразу узнал, кто его тревожит.
А может наоборот — спасает от тревоги. А может и является самой тревогой.
(А): Джаст?