16 глава
— Я никогда не ходила на свидания, — признаюсь я Дане.
— И тут я тоже первый? — ухмыляется он с довольным видом.
— Ну да, — пожимаю я плечами смущённо.
— Знаешь, — хрипло говорит Даня, — Никогда не думал, что быть первым так заводит.
— Ооо, — я краснею и не нахожусь, что ответить.
Даня смотрит на меня жарким темным взглядом, а потом тяжело вздыхает и меняет тон на деловой:
— Я думал пригласить тебя в «Седьмое небо», — говорит он. — Из всего, что у нас тут есть, это самое приличное место для первого свидания.
Я хмурюсь. Этот ресторан и правда самый пафосный в нашем городе, про него слышали все: он расположен на последнем этаже шикарного небоскреба в центре, вид там, по отзывам, умопомрачительный, а шеф-повар какая-то мировая знаменитость. Наверное, это отличный выбор — там сто процентов очень красиво и очень вкусно, а фотографии для соцсетей там могли бы получиться такие, что весь мой курс мне обзавидуется. Но я знаю себя: мне вряд ли там будет комфортно. У меня даже подходящей одежды для этого места нет. Но в любом случае, даже если у меня будет дорогое и красивое платье, я все равно буду помнить, что я бедная золушка. И ощущать себя соответственно. Мне в таких ресторанах не место. То ли дело Даня, который даже в обычной футболке выглядит так, будто он король мира, и чувствует себя уверенно, где бы он ни находился.
— Прости, — смущенно говорю я, — но я не очень хочу в «Седьмое небо».
— Почему? — без всякой задней мысли интересуется Даня. — Уже там была и не понравилось?
— Нет, ты что! Как бы я могла там побывать! Просто… — и я сумбурно пересказываю все свои сомнения.
Теперь хмурится Даня.
— Юля, блин… ну что за настрой? Мне пиздец как не нравится, что ты почему-то стесняешься себя. Но окей, я понял. Сегодня отвезу тебя в другое место. А в «Небо» сходим в следующий раз. Тебе нужно время, чтобы собраться?
— Да!
— Отлично. Тогда делай все, что надо, а я пока сгоняю за тачкой, она у отца в гараже осталась. И вещи там мои тоже. Через час примерно заеду за тобой.
— Хорошо!
Когда за Даней закрывается дверь, я с тоской иду перебирать свои немногочисленные вещи. Нарядных платьев там нет совсем, я заказывала только самое необходимое и сейчас об этом ужасно жалею. Ни вот эти рабоче-крестьянские джинсы, ни серый дешевый свитер никак не походят на то, в чем стоит отправляться на свидание. Даже в не самое пафосное место.
И тут раздается звонок от Дани.
— Ты что-то забыл? — спрашиваю я обеспокоенно.
— Забыл, — соглашается он. — Забыл тебе сказать, что в гардеробной в углу лежат пакеты с твоими вещами, которые ты мерила в отеле.
— Ты их все-таки купил? — ахаю я.
— Решил, что они тебе пригодятся.
— Даня! Не стоило… честное слово. Но… спасибо.
— Тебе охеренно это все идет, — говорит Даня низким, чуть хрипловатым голосом. — А еще ты так радовалась, когда крутилась перед зеркалом. Поверь, Юля за такое приятно платить.
И кладет трубку.
А я, счастливая до безумия, бегу в гардеробную и точно: в пакетах лежит все-все, что я тогда мерила и что мне так сильно понравилось. Я выбираю розовое трикотажное платье, серебристые кроссовки и тонкую кожаную куртку. Потом распускаю волосы и старательно расчесываю их, пока они не ложатся на плечи гладкими светлыми волнами. Косметики у меня нет, но, кажется, она и не нужна: мои глаза сейчас сияют так ярко, что никакой тушью или подводкой я бы такого эффекта не добилась.
Я собралась даже раньше назначенного времени, поэтому теперь просто нетерпеливо хожу по комнатам туда-сюда, потому что не могу сидеть на месте. Мне слишком радостно и волнительно.
Даня открывает дверь своими ключами, я слышу это и тут же выскакиваю в коридор, но первое, что вижу, вовсе не его лицо, а целое облако белоснежных цветов!
— Это… мне? — лепечу я.
— А кому еще? — фыркает Даня и протягивает мне букет пионов. — Только осторожно, они тяжелые, потому что в какой-то специальной коробке. Зато сказали, что стоять будут долго. Веришь-нет, сто лет никому цветы не покупал.
Меня настолько переполняет восторг, что слова сказать не могу. Просто глажу прохладные лепестки невероятно красивых пионов, вдыхаю их тонкий, свежий аромат и не верю. Неужели мне? Неужели и правда вот такое невероятное чудо — мне?
— Тебе хоть нравится? — спрашивает Даня, удивленный моим молчанием. — Если нет, то поехали другие выберем.
— Нет! — я тут же пылко прижимаю к себе букет, как будто у меня его могут отобрать. — Это самые красивые цветы, которые я видела! Спасибо!
А потом обнимаю Даню.
— Я рад, — у него на губах играет чувственная усмешка. — Поехали, малыш! Я же обещал тебе свидание.
Когда мы садимся в машину, Даня сначала разгоняется до привычной ему скорости, но потом замечает, как я вцепилась в сиденье, и немного притормаживает. Я бросаю на него благодарный взгляд. И вообще любуюсь им. Широкими плечами, хищным профилем и красивыми загорелыми кистями на чёрном пластике руля.
Мы выезжаем почти за город и там, свернув в неприметный двор, оказываемся у вывески, на которой написано что-то латинскими буквами. Похоже на итальянский или французский язык.
— Это такое место чисто для своих, — объясняет Даня, открывая дверь машины и подавая мне руку. — Мне Ник показал. Повар реально из Франции, женат на местной, и они вдвоем готовят. Там всего четыре столика, рекламы никакой нет, и с улицы к ним вообще не попасть.
Мы заходим внутрь, и я замираю, разглядывая каждую деталь этого необычного места: нарочито грубая штукатурка, букетики лаванды в горшочках, деревянный пол, массивные столы, и на каждом корзинка с багетами. И пахнет здесь так соблазнительно вкусно, что у меня слюнки текут. Мне все очень нравится! И домашняя атмосфера, и уютный свет, и негромкие голоса людей. Тут всего один свободный столик. Видимо, наш.
— А меню есть? — спрашиваю я, когда мы усаживаемся.
Даня качает головой.
— Нет, здесь всегда только то, что они сегодня приготовили. Одна закуска, один суп и одно основное блюдо. Вино вот можно выбрать.
— А есть здесь что-то безалкогольное?
— Обычно у них есть домашний лимонад. Сейчас спрошу.
Чуть позже нам последовательно приносят розмариновый лимонад, запеченные устрицы, суп с голубым сыром, и каре ягненка с каким-то овощным пюре.
Но несмотря на то, что еда невероятно вкусная, хоть и необычная, я почти не обращаю на нее внимание. Я зачарована Даней. Я погружена в наш разговор. Мы впервые, наверное, сидим и вот так общаемся. Нет, не о важном. О всякой ерунде. Он веселит меня смешными историями из времен своего обучения в британской старшей школе, а я рассказываю о своих любимых книжках и о том, почему решила выбрать карьеру специалиста по финансам. Я сама не замечаю тот момент, когда из забавной расслабленной болтовни мы вдруг переходим в довольно эмоциональный спор о мировой экономике. Выныриваем мы из этого спора только в тот момент, когда нам приносят кофе и десерт — нежное шоколадное суфле.
Я смотрю на Даню с удивлением. Нет, я не считала его глупым, конечно, но я совсем не ожидала, что он так хорошо разбирается в экономике и финансах.
— Почему ты прогуливаешь учебу? — не могу удержаться я от вопроса. — Ты ведь реально интересуешься этим! Я же вижу!
— Потому и прогуливаю, — поясняет Даня. — Скучно. Ничего нового.
— Но когда ты успел все это узнать? — недоумеваю я.
— Частично в школе, но в основном на практике, у отца. Меня с детства всему этому учили. И я понимал, что если не научусь, то не буду иметь ничего.
— Как это? Ты же из богатой семьи.
Даня криво улыбается и машинально комкает в ладони салфетку.
— Отец в десять лет позвал меня к себе и объяснил, что все, что есть в этом доме, его. Моего тут нет ничего. Даже мои игрушки не мои, потому что куплены на его деньги. И что я должен помнить об этом. И что с этого момента он будет давать деньги только на мое образование и на необходимый уровень жизни, а на остальное мне надо заработать самому. Доходило до смешного: мы с отцом в отпуск летали разными классами. Он в бизнесе, а я в экономе. Потому что не заслужил еще.
— Знаешь, это звучит… — я осторожно подбираю слова, — не очень весело.
Мне очень жаль маленького мальчика, которым был Даня. И я ужасно злюсь на его отца, который вообще-то мог бы и побаловать своего ребенка. Тем более, что тот вырос без мамы.
— Да все нормально, — он усмехается. — Отец всегда действует жестко, но верно. Нужные установки дает. Ладно, хватит обо мне. Расскажи лучше о своей семье. Как им удалось отправить тебя учиться в наш универ?
У меня перехватывает горло.
— Можно… можно я расскажу об этом потом? Не хочу портить такой хороший вечер.
— Ладно, — через паузу соглашается Даня, но судя по нахмуренным бровям, он точно этого не забудет и мы вернемся еще к этому разговору.
Он просит нас рассчитать, я пытаюсь подсмотреть в чек — Даня мне не дает. Со смехом говорит, чтобы я расслабилась, потому что его банковский счет не опустеет после этого ужина. Я нехотя соглашаюсь, но на самом деле мне приятно.
Мы выходим из ресторана. На улице уже темно, холодно, зато небо такое звездное, что я задираю голову и с восторгом смотрю наверх.
— Можем погулять? — предлагает Даня. — Или в кино? Или…
— Домой, — тихо говорю я.
— Ты уже устала?
— Нет, я не устала. Но я хочу домой. С тобой. Вместе.
Я не знаю, как еще это объяснить, а Даня явно не понимает. Мрачнеет.
— Дома есть кровать, — наконец ляпаю я.
Теперь-то должен сообразить? Уф, кажется, намеки не моя сильная сторона.
Даня вскидывает голову и молча смотрит на меня. Его голубые глаза страшные. Но я не боюсь этого взгляда. Больше того, я хочу, чтобы он продолжал на меня так смотреть.
Его мощная фигура выглядит угрожающе, но мне не страшно. Наоборот. Мне нравится смотреть на разворот широких плечей Милохина и на его сильные узкие бедра. Нравится замечать, как сжимаются его кулаки в попытке удержать себя и проконтролировать. Мне нравится мысль о том, что он теряет этот контроль рядом со мной.
Какой же он красивый. Я просто смотрю на него, и уже от этого в теле собирается теплым клубком возбуждение, очень похожее на жажду и голод одновременно. Его дикая, яростная красота завораживает. Золотистая загорелая кожа, чувственные губы, взлохмаченные волосы, в которые хочется вплести пальцы, и яркие глаза под ресницами.
В какой момент я перестала его бояться? Когда Даня перестал быть неприятным самовлюбленным мажором и стал тем единственным человеком, кому не все равно, что со мной происходит?
Когда заставил извиниться перед мной ту модельку, с которой провел ночь?
Когда заметил, что я голодная, и упорно пытался меня накормить, применяя все доступные ему средства, в том числе и шантаж?
Когда приехал спасать по первому звонку и нес меня потом на руках, чтобы я не касалась земли израненными ногами?
Когда забрал меня от родителей, вызвал врача и переживал за мое здоровье?
Когда мучился всю ночь на неудобном диване, чтобы я могла выспаться?
Когда успокаивал меня после ночных кошмаров?
Когда оставил в своей квартире и уехал, потому что не хотел брать силой то, что было его по праву?
Когда сидел со мной сейчас за ужином и был таким искренним, таким настоящим?
Я не знаю. Но я знаю, что мое отношение к Милохину изменилось. И я очень хочу быть к нему ближе. Максимально близко, как это только возможно. Поэтому не хочу ехать ни в кино, ни гулять. Я хочу другое. И изо всех сил на это другое намекаю.
— Скажи мне, что я тебя правильно понял, малыш, — хрипло и низко говорит он.
— У меня есть имя, Даня, — напоминаю я. — Тебе придется его вспомнить, если хочешь, чтобы мы с тобой оказались вместе в одной постели.
— О, возвращение прежней малышки? — ухмыляется он. — Снова становишься дерзкой и упрямой? Давай, малыш. Мне нравится это. Будет приятно укоротить этот длинный наглый язычок. Правда, Юленька?
От того, как насмешливо-ласково Даня тянет мое имя, у меня внутри словно фейерверк взрывается. Становится остро, горячо и радостно.
— Ты помнишь мое имя, — говорю я, невольно улыбаясь, и слышу в своем голосе незнакомые грудные нотки. Низкие, соблазнительные…
— Конечно, помню, малыш, — Даня уже стоит рядом со мной на расстоянии дыхания.
Он осторожно заправляет прядь волос мне за ухо и касается губами губ, целует меня медленно и нежно. Первый раз так нежно. Его губы требовательные и уверенные, язык горячий и ласковый, а широкие надежные ладони гладят меня так умело, что я непроизвольно выгибаюсь. И раскрываюсь ему навстречу, сплетаюсь с ним языками, с восторгом ощущая его вкус — терпкий, чуть горьковатый и уже знакомый.
Мы выныриваем из поцелуя, тяжело дыша, и смотрим в глаза друг другу. Голова кружится от совершенно опьяняющего восторга, а мое сердце болезненно стучит в груди, учащая свой ритм от взгляда Дани. Он смотрит возбужденно и жадно, а внутри меня становится так сладко и горячо, точно там плавится карамель.
И вот тут мне становится по-настоящему страшно. Кажется, я совершила самую ужасную ошибку из всех возможных. Кажется… я влюбилась в Даню. В того, кто вообще-то купил себе право на мое тело, как покупают понравившуюся вещь. А я позволила себя купить. И пусть он говорит, что это уже неважно и что я ничего ему не должна, но самого факта покупки-продажи не изменить. Как и того, что я с ним на время, пока не надоем.
Но даже при таком раскладе Даня все равно заботится обо мне больше, чем кто бы то ни было. Защищает. Бережет. Как у него вообще это получается? Откуда в суровом и жестком наследнике бизнес-империи такая внимательность и грубоватая искренняя забота?
«Как же повезет той, в которую ты на самом деле влюбишься», — хочется сказать мне, но вместо этого я робко прошу:
— Даня, пожалуйста…
— Да, малыш?
— Поехали домой.
— Мы едем домой целоваться? — хрипло уточняет Даня. — Или ты хочешь, чтобы сегодня был твой первый раз?
Я смущаюсь, тянусь к нему и порывисто целую.
— Это да? — спрашивает он.
— А ты сам как думаешь?
— А я не думаю, Юленька, — иронично хмыкает он. — Рад бы, но не могу. Совсем мозги отрубаются рядом с тобой.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Горячим, нетерпеливым, но при этом нежным. И это дает мне силы быть откровенной.
— Я хочу тебя, Даня, — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым. Сегодня.
Он выдыхает так, будто ему больно. И стискивает мои плечи, но тут же отпускает их.
— Едем домой, — хрипло приказывает он. — И прости, Юленька, но ехать мы будем быстро. Очень быстро. Потерпи, ладно? И еще. Едешь молча. Чтобы не отвлекать меня. Потому что все мозги у меня сейчас между ног. И я думаю только о том, как буду брать тебя. А мне надо думать о дороге и о нашей с тобой безопасности.