Будешь моей, малыш

Дверь квартиры захлопывается за нами с резким звуком, как бы проводя черту между всем моим предыдущим опытом и новой жизнью, в которую я готова шагнуть. Той новой жизнью, в которой я стану взрослой и познаю то, о чем раньше только слышала и читала в книжках.

У меня так сильно колотится сердце, что я не могу говорить. Стою в коридоре и робко смотрю на Даню, который скидывает куртку прямо на пол, пятка об пятку снимает обувь, а потом подходит ко мне близко, на расстоянии дыхания, и ласково проводит ладонями по моим плечам, заставляя и мою куртку соскользнуть вниз.

Потом он смотрит мне в глаза и мрачнеет. Видимо, замечает там мое волнение.

— Если ты не готова, это твой последний шанс сказать «нет», — хрипло говорит он. — Я не хочу быть насильником.

— Мне страшно, — облизывая пересохшие губы, признаюсь я. — Я боюсь того, что будет. Боюсь боли, но я… Я не боюсь тебя. Я доверяю тебе. Пожалуйста, Даня, покажи мне, как это — заниматься сексом.

— Малыш…

Он выдыхает это нежно, как признание, а потом осторожно берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо так, чтобы мы видели глаза друг друга:

— Я тебя не обижу, — обещает он низким, почти рычащим голосом. — И сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Доверься мне…

Я киваю и первая тянусь к нему с поцелуем.

Даня тут же перехватывает инициативу, набрасывается на меня и целует сам. Сначала яростно и жадно, глотая меня, выпивая, будто я вода, а он умирающий от жажды, а потом вдруг останавливается и замирает.

— Так трудно сдержаться, — усмехается он болезненно. — Но я очень постараюсь. Для тебя постараюсь.

Даня опускается на колени и осторожно расшнуровывает сначала один мой кроссовок, потом другой, заставляя меня краснеть от смущения. Освобождает меня от обуви, нежно поглаживая при этом стопы и выпуклую косточку щиколотки, а потом поднимается, берет за руку и ведет в спальню.

— Здесь все пахнет тобой, — шепчет он. — Медом, прохладой, свежестью… Я просто дурею от твоего запаха. С ума схожу.

Я хочу сказать, что тоже не могу надышаться им — этим терпким пряным ароматом мужской кожи с горьковатыми нотками сигарет. Но слов сейчас не нахожу. Просто обнимаю его и вдыхаю дурманящий аромат снова и снова.

В комнате темно, я сначала облегченно думаю, что в этой темноте мы и останемся и мне не будет так неловко, но Даня тут же включает прикроватную лампу, озаряющую спальню мягким теплым светом.

— Думаешь, я соглашусь не видеть тебя? — ухмыляется он. — Нет уж, это же самое интересное!

А потом он укладывает меня на кровать и снова целует. Нежно, долго и так сладко, что я начинаю задыхаться и гореть тем самым внутренним огнем, который меня всегда мучит рядом с ним. Это особый жар — он рождается внизу живота, потом горячей волной проходит по позвоночнику и снова возвращается в самое сокровенное место моего тела, заставляя его увлажняться. Огонь, который рождает воду. Есть в этом что-то удивительное.

— Малыш, я тебя раздену? — шепчет Даня.

Я киваю, сажусь и сама стягиваю с себя платье, оставшись только в белье и колготках. Даня выдыхает и смотрит на меня с таким желанием и восхищением, что стеснение уходит само собой.

— Теперь твоя очередь, — я с намеком провожу ладошкой по его груди. Даня хмыкает, берётся за ворот футболки и снимает ее одним движением.

— Нравится?

— Да! — завороженно говорю я, глядя на его невероятно красивое и сильное тело. Без одежды он выглядит как бог.  Широкие плечи, загорелая кожа, рельефный пресс, который так и хочется потрогать.

Даня, рисуясь, закидывает руки за голову, от чего мышцы на его бицепсах прорисовываются так отчетливо, что я невольно сглатываю.

— Можно? — еле слышно шепчу я, и он, каким-то образом догадываясь, о чем я спрашиваю, сам берет мою ладонь и кладет к себе на грудь. Я с восторгом первооткрывателя провожу пальцами по теплой гладкой коже, глажу тугие мышцы, касаюсь твердых маленьких сосков и радуюсь, когда от моих неумелых ласк Даня начинает дышать чаще и тяжелее.

— Малыш, ты с ума меня сведешь, — хрипло говорит он и тянется ко мне. Не спрашивая больше разрешения, щелкает застежкой лифчика и почти благоговейно высвобождает мою грудь из тонких хлопковых чашечек.

— Охереть, — шепчет он сбивчиво. — Какая ты красивая, Юленька. Лучше, чем я себе представлял. В миллион раз.

А потом нежно касается мгновенно затвердевшего соска.

— Так и думал, что они у тебя розовые. Охуенно. Мне нравится.

И тут же накрывает его своим ртом.

Я ахаю и выгибаюсь, потому что ощущений слишком много. Его рот горячий, язык нежно теребит чувствительный бугорок, посылая по всему телу электрические импульсы. А когда Даня чуть прикусывает один из сосков, не переставая ласкать пальцами второй, я не могу сдерживаться и вскрикиваю.

— Да, малыш, вот так, — низко говорит Даня и зализывает укус. — Покричи для меня, меня это пиздец как заводит.

Вместо ответа я тянусь к его джинсам и неловкими пальцами пытаюсь расстегнуть тугую пуговицу на них. Он помогает мне и стаскивает штаны с бедер, оставшись в одних черных боксерах, натянутых впереди до предела. На ткани видно небольшое влажное пятно, как раз в том самом месте, куда упирается член. Я краснею.

А Даня без лишних разговоров приподнимает мои бедра и снимает с меня все остальные. И белье, и колготки через секунду летят на пол, а я оказываюсь перед ним абсолютно обнаженной.

— Раздвинь ножки, Юля, — хрипло просит Даня. — Покажи мне себя, а я покажу тебе, как может быть хорошо.

Я выполняю его просьбу и все же немного смущаюсь, потому что впервые я настолько открыта перед парнем. Но тут он наклоняет свое лицо между моих ног и проводит языком прямо там.

— Д-даня! — всхлипываю я. К такому я не была готова. Это стыдно, ужасно стыдно, но так хорошо!

Он бесстыдно вылизывает меня, точно мороженое, а я таю, растекаюсь горячей липкой сладостью прямо под его губами и языком. А когда он подключает еще и пальцы, осторожно лаская ими чувствительный бугорок, я вдруг задыхаюсь, сжимаю его бедрами и… кончаю. Неожиданно для себя. Яркие острые спазмы удовольствия, от которых все еще потряхивает мое тело, не идут ни в какое сравнение с неловкими подростковыми попытками потрогать себя, которые у меня, как и у всех, конечно же были.

— Моя чувствительная детка, — шепчет Даня, не отрывая от меня взгляда. — Ты просто подарок. Такая отзывчивая, такая сладкая…

Его широкая грудь тяжело вздымается, глаза прищурены и стали темны настолько, что кажутся порталами в ад, а боксеры натянуты в паху до предела.

Он хочет меня. В самом прямом смысле этого слова. Хочет взять меня — примитивным и древним как мир способом.

Я девственница, я ни разу не была с парнем, и по всем канонам мне должно быть страшно, но сейчас я ощущаю только горячее нетерпение и возбуждение, покалывающее жаром, точно иголочками. Теперь я знаю, как приятно он может мне сделать. Мы с ним вместе шагнем дальше. За край.

— Хочу сделать тебя своей, — низко, протяжно говорит Д6, нависая надо мной. —  Ты готова, малыш?

— Да, — шепчу я.

Он жадно смотрит на меня, быстро раздевается, снимая с себя последний клочок ткани, и я наконец вижу Даню во всей его обнаженной бесстыдной красоте.

— Ого! — я пораженно замираю.

К такому я не была готова. Его огромный крепкий член не идет ни в какое сравнение с теми изображениями, которые показывают в учебнике по биологии, или с тем недоразумением, которое скульпторы приделывают к мраморным статуям.

— Он… такой большой, — лепечу я. — Ты уверен, что он…войдет в меня?..

— Уверен, малыш, — ухмыляется Даня. — Еще как войдет.

— Я…

— Доверься мне.

Даня накрывает меня своим телом, прижимается — и меня перетряхивает с ног до головы от этого нового контакта. Между нами нет ничего, мы ближе некуда — кожей к коже. Это так откровенно, так по-настоящему, так возбуждающе. Он горячий, сильный, его дыхание смешивается с моим, а терпкий мужской запах дразнит и воздействует на меня на каком-то первобытном уровне.

Я коротко вздыхаю от удовольствия, тянусь к его губам, обвиваю крепкую шею руками и вдруг вздрагиваю, потому что в меня проскальзывает его палец. А потом сразу второй.

— Такая горячая, такая тесная…  — шепчет Даня, лаская меня внутри. — Впусти меня, Юля, не зажимайся. Я же вижу, как ты течешь… как хочешь меня…

Я хочу что-то ответить, но не могу, потому что вслед за этим Даня впивается в мои губы, проникает внутрь языком, пошло и мокро вылизывая мой рот. Мои напряженные чувствительные соски трутся об его твердую грудь, а пальцы… ох, что творят его пальцы. Они проникают все глубже и глубже, ритмично ласкают, надавливают, растягивают, заставляя меня выгибаться и двигаться им навстречу. Я задыхаюсь, ощущая странное томление внутри своего тела. Неудовлетворенность. Желание быть заполненной.

— Я хочу тебя, — выдыхаю ему в губы, и в этот момент Даня в меня входит. Одним толчком, резким и сильным, проскальзывает в мое тело. Я вскрикиваю от резкой, словно обжигающей боли и изо всех сил стискиваю пальцами широкие плечи Дани, будто пытаясь его остановить.

— Потерпи, малыш, потерпи, — он уговаривает меня хриплым напряженным голосом, а сам медленно, но неумолимо толкается глубже, растягивая меня еще сильнее.

— Ты слишком… большой! — жалобно бормочу я, пытаясь сдержать слезы, но они все-таки прорываются горячими каплями.

— Сейчас будет легче, — он целует меня, нежно снимая губами слезы с ресниц, а я вдруг понимаю, что ему тоже нелегко себя сдерживать. Мышцы его сильных рук от напряжения словно закаменели, на лбу бисеринками выступил пот, а губы мучительно прикушены.

— Больно еще? — хрипло спрашивает он.

— Д-да.

— Можешь кусать меня или царапать, так будет легче, — говорит Даня вместо того, чтобы остановиться, и снова толкается в меня. Еще, и еще раз.

Он слизывает стоны боли с моих губ, позволяет расцарапывать его плечи до кровавых полос, но не отпускает меня. Крепко держит, властно целует и продолжает брать мое тело.

Как ни странно, боль утихает довольно быстро, особенно когда я перестаю зажиматься и отдаюсь в его власть. Мне еще не так приятно, как было раньше, когда он ласкал меня губами и языком, но слабые импульсы удовольствия уже мягко отдаются по всему телу. Особенно в те мгновения, когда огромный жесткий член ударяет в какую-то правильную точку внутри меня.

— Ох… вот так… еще раз так сделай!

Даня рычит что-то невнятное, жадно целует, прижимает к себе, чуть меняет угол и начинает иметь меня такими бешеными сильными толчками, что у меня перед глазами вспыхивают звезды. Это остро, это хорошо, это почти невыносимо.

— Даня! О боже…Даня!

— Да, Юля… да! — выдыхает Даня, его взгляд плывет, становясь абсолютно пьяным и расфокусированным, а потом он вдруг резко вытаскивает из меня член и с хриплым стоном изливается на мой живот.

— Охуенно, — выдыхает он и проводит пальцами по белым потекам, растирая их по моей коже. Как будто помечает меня, словно зверь, своим запахом и своим семенем. — Моя… Теперь точно моя.

А потом, глядя своим голубым взглядом демона-искусителя, Даня подносит к моим губам перепачканные в его сперме пальцы:

— Оближи, малыш, — хрипло просит он.

Я вспыхиваю, но послушно слизываю с его руки горьковато-соленый вкус. Его вкус. Он пробовал меня, я пробую его. В этом есть что-то правильное. И безумно порочное.

— Моя Юля…

Он, не смущаясь, целует меня взасос, ложится рядом и укладывает мою голову к себе на грудь. Гладит по встрепанным волосам, стирает следы слез с щеки.

— Ты как?

— Я… не знаю, — признаюсь я сиплым надтреснутым голосом. В горле словно филиал пустыни: пить хочется ужасно. — Было сначала очень больно, потом не больно. А в конце даже хорошо.

— Больше не будет больно, — уверенно говорит Даня и снова меня целует. — Будет только охуенно.

— Прямо сейчас? — растерянно спрашиваю я, а он смеется в ответ.

— Я бы хотел, Юля! У меня яйца тяжелеют от одного взгляда на тебя. Но нельзя. Хотя бы до завтра подождать надо. Отнести тебя в душ?

— Я сама, — смущаюсь я и, пока Даня не схватил меня на руки и не оттащил в ванную силой, быстро вскакиваю с постели.

Ох, не надо было делать это так резко! Я морщусь от неприятного тянущего ощущения.

— Больно? — хмурится Даня.

— Нет, — честно отвечаю я, замерев и прислушавшись к себе. Между ног еще ощущается слабый дискомфорт, но в целом все вполне терпимо. И даже следов крови нет. Все гораздо лучше, чем я ожидала.

— Тогда не хочешь помыться вместе, Юленька? — с намеком спрашивает Даня, обводя меня недвусмысленным взглядом.

О боги, он снова возбужден! У него опять стоит! Так разве бывает?

Отследив направление моего взгляда, он ухмыляется и кладет руку на член, поглаживая его своими длинными красивыми пальцами, и у меня от этого неприличного зрелища становится горячо в низу живота.

Я отворачиваюсь, краснея, словно школьница, и сбегаю в ванную.

— Пойти с тобой? — кричит он мне вслед и смеется.

— Нет, — пищу я.

Пока я не готова с ним мыться. Мне нужно хотя бы ненадолго остаться одной и успокоиться. А еще проверить, все ли в порядке с моим телом, в котором кое-что поменялось раз и навсегда. И душ для этого подходит идеально!

В спальню я возвращаюсь чистой, посвежевшей и гораздо более уверенной, чем была до этого. Даня тоже быстро ополаскивается и, даже не вытираясь полотенцем, падает ко мне на кровать, мокрый и довольный. Набрасывается и целует — уверенно, властно, по-хозяйски. И черт, мне это так нравится!

Пока мы целуемся, я снова ощущаю бедром его возбуждение. Твердый член настойчиво вжимается в меня, скользит по коже, я смущаюсь, а Даня смотрит на меня тяжелым и очень мужским взглядом.

— Хватит краснеть, Юля, — низко говорит он. — Ты моя, я уже был в тебе, целовал, вылизывал тебя. И планирую сделать с тобой еще много приятных и грязных вещей. А мое тело… разве оно тебе не нравится?

— Нравится… Очень.

— Тогда сделай мне приятно.

— Я не умею.

— Я научу.

Даня берет мою руку и кладет вместе со своей себе на член, а потом, двигая ладонью, показывает, как надо. Я послушно двигаю ладонью и быстро нахожу тот самый ритм и ту самую силу нажатия, которая нравится Дане. Он низко стонет и откровенно наслаждается моей лаской. Меня и саму возбуждает то, что мы делаем: безумно приятно касаться его члена, ощущать шелковистую гладкость кожи, а под ней стальную твердость. Это заводит. На самом деле заводит.

Я ласкаю Дане до тех пор, пока он с низким стоном не выплескивается мне в ладонь. Отдышавшись, он говорит:

— Твоя очередь, малыш. Ты сегодня кончила всего раз. Это мало.

Даня опрокидывает меня на кровать и снова ласкает языком. Вылизывает только клитор: нежно, бережно, долго — доводя до мягкого и совершенно опустошающего оргазма, после которого все мое тело ощущается словно сделанным из желе.

— Как же я хочу снова войти в тебя, — хрипло стонет Даня, глядя на меня с дикой смесью вожделения и тоски. — Ты бы знала, как внутри тебя сладко… это просто мой личный рай.

— Ты снова хочешь? — недоверчиво спрашиваю я, не в силах оторвать голову от подушки.

Даня ухмыляется в ответ.

— Мне надо много секса, — низко говорит он. — Особенно после того, как ты держала меня на голодном пайке. Привыкай, малышка! Ближайшие дни проведешь в моей кровати с раздвинутыми ногами.

— Звучит угрожающе, — неловко шучу я.

— Да, — уголок его красивых губ вздергивается в усмешке. — Но тебе понравится. Обещаю.