18 глава
Поставленный на шесть тридцать будильник звенит так внезапно, будто ночи и вовсе не было. Будто вот только что я, зацелованная и заласканная, устало прикрыла глаза, и тут же приходится их открывать снова. Я тянусь к телефону, чтобы выключить звук, но сонно заворчавший Даня притягивает меня к себе еще ближе, прижимает горячим бедром, обхватывает рукой, и я даже шевельнуться не могу.
— Даня, — тихо зову я. — Пусти.
— Спи, — хрипло бурчит он. — Рано еще.
— Мне на учебу надо!
— Прогуляй.
— Я и так уже много пропустила, — возмущаюсь я и пытаюсь выбраться из крепких рук. Но нет, бесполезно! Даня даже ухом не ведет.
Зато от моих ерзаний просыпается и наливается силой его член, который бодро упирается в меня сзади.
— Вот так, Юля…умница… давай, потрись об меня, — бормочет Даня и начинает целовать меня в шею, одновременно с этим поглаживая припухшие от вчерашних ласк соски.
— Ну мне правда надо! — начинаю злиться я. — Даня! Ну я же опоздаю…ох… не делай так… не трогай… ммм…
Этот гад за вчерашнюю ночь, похоже, успел изучить все мои чувствительные места и теперь использует их по максимуму. Я и не знала, что мое тело может так реагировать!
— Даня! Пожалуйста!
— Ладно, — недовольно бурчит он и откатывается в сторону. — Собирайся. Отвезу. Кофе только выпью.
— Да я сама могу добраться на автобусе, — возражаю я. — А ты можешь еще поспать, если тебе на учебу не надо.
— Сказал же, что отвезу! — припечатывает он, и я не решаюсь спорить.
Без всякого смущения Даня потягивается всем своим сильным красивым телом и идет к гардеробной. Я против воли залипаю на его рельефную спину и крепкие ягодицы. Ох до чего же он хорош! Не верится, что я вчера целовала эти плечи, что эти руки гладили меня, а эти узкие сильные бедра прижимали меня к кровати.
Даня каким-то образом чувствует мой взгляд, оборачивается и пошло подмигивает:
— Нравится? Так, может, все-таки дома останемся, а, Даня? Что скажешь? Смотри, что у меня для тебя есть.
И он с ухмылкой поворачивается ко мне лицом, демонстрируя свой инструмент в полной боевой готовности.
— Даня! — невольно краснею я и запускаю в него подушкой.
Он ржет, легко уворачивается, снова подмигивает мне и начинает одеваться.
Я после секундного колебания тоже лезу на свою полку за вещами. Так странно — делить с кем-то раннее утро и все эти сборы. А еще более странно, что это дается нам удивительно легко, будто мы не в первый раз так одеваемся бок о бок, чистим по очереди зубы, а Даня кричит мне из кухни, спрашивая, буду ли я кофе.
«Мы похожи на пару», — думаю я внезапно с очень теплым чувством в груди, но тут же одергиваю себя. — «Нет, не надо этих глупых романтических фантазий! Я и без этого влипла!»
Но настроение все равно портится, а внезапный мамин звонок, который застает меня, когда я сажусь в машину, тоже радости не добавляет.
— Домой-то когда вернешься? — начинает она сразу с наездом.
— И тебе доброе утро, мам, — говорю я, стараясь быть спокойной. — Ты же сама сказала, чтобы я не возвращалась.
— А где ты жить в таком случае собираешься? — нелогично возмущается она. — У ебарей своих что ли по хатам? Не рано ли по рукам пошла?
— Мам, ты уж определись, что ты от меня хочешь, — устало прошу я. — А то сначала ты мне говоришь, чтобы я нашла себе богатого парня и перестала сидеть у вас на шее, а потом ругаешься, что я дома не живу.
Мама растерянно замолкает, но только на секунду:
— Смотри, Юлька, — с угрозой говорит она. — Принесешь в подоле — прибью!
Я вдруг виновато вздрагиваю, потому что вспоминаю вчерашний вечер и отсутствие защиты. Надо будет поговорить с Даней об этом.
— Не принесу, — отвечаю я. — А про возвращение… Не знаю, мам. Мне надо подумать.
— Ой, гля, еще и подумать ей надо, — фыркает мама. — Заканчивай давай свои блядки. Дома дел полно, да и брат по тебе соскучился.
— Я подумаю, — повторяю я, быстро прощаюсь и еще какое-то время сижу, бездумно глядя вперед на бегущую перед нами ленту дороги.
— Что? — спрашивает Даня.
— А?
— Говорю, что от тебя твоя мамашка придурошная хотела?
Я коротко пересказываю разговор, и Даня мрачнеет.
— В смысле, блядь, ты подумаешь о том, чтобы вернуться? Ты живешь со мной, Юля. Мы же уже это решили.
«И долго я буду у тебя так жить? Пока не надоем?» — хочется спросить мне, но я одергиваю себя.
— Да, но мы это решили, потому что меня не пускали домой, — объясняю я вполне очевидные вещи. — А теперь, чтоб не доставлять тебе неудобств, я могу вернуться к родителям. Но мы можем продолжать встречаться и…
— Юля! — в голосе у Дани звучит такая угроза, что я невольно втягиваю голову в плечи. — Не неси херни. Ты живешь со мной, спишь в моей постели и вообще находишься от меня на расстоянии вытянутой руки. Понятно?
Я быстро и немного испуганно киваю.
А Даня, видимо, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, меняет тон и говорит шутливо:
— Я ведь не для того платил полмиллиона за свою сладкую малышку, чтобы так быстро ее отпустить!
Я криво улыбаюсь. Мне совершенно не смешно.
— За тобой, кстати, еще один должок, — продолжает Даня дурашливо.
— Какой? — напрягаюсь я.
Господи, если он сейчас начнет говорить про деньги за одежду или еду…
— Ты обещала рассказать мне про свою семью, — напоминает он, и тон снова меняется на серьезный. — И про то, что у вас произошло с финансами.
— Ах это, — я закусываю губу и опускаю глаза. Мне почему-то стыдно об этом говорить. — Да там ничего особенного на самом деле… Деньги были от продажи бабушкиной квартиры, она их оставила мне в наследство. На учебу. Но мне тогда еще не было восемнадцати, так что счетом распоряжался папа, платил с него за каждый семестр. Денег должно было как раз хватить. А тут брат младший, Сережка, ну ты его видел, по глупости проигрался в онлайн-казино. На огромную сумму, ему даже тюрьма грозила, ну и родители потратили все мои деньги, чтобы его долг закрыть. Вот и вся история, собственно.
У Дани вздуваются желваки на лице, а пальцы с такой силой впиваются в руль, словно он хочет раскрошить его.
— Брата тебе, значит, стало жалко? — цедит он, едва сдерживаясь. — Может, себя стоило сначала пожалеть, Юля?
— О, а ты подумал, что это мое решение было? Или что родители моего разрешения спросили? — невесело улыбаюсь я. — Что ты. Меня поставили уже перед фактом, когда на счету не осталось ни копейки.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — взрывается Даня. — Твоя семья тебя фактически обворовала! И к этим мразям ты собралась возвращаться? Ты у меня нормальная вообще?
— Но у меня нет другой семьи, — тихо говорю я. И он резко замолкает.
— Да, — хрипло соглашается. — Ты права. Но слушай, это же пиздец. Я позвоню нашему юристу, он посмотрит, что тут можно сделать.
— Не надо, Даня, — я качаю головой. — Денег все равно не вернуть, только если продать родительскую квартиру. А этого я точно не хочу.
— Тогда пусть твой братец, эта вялая амеба, пиздует работать, — зло говорит Даня. — И хоть что-то тебе вернет. Бля, онлайн-казино! Это ж надо быть таким долбоебом! У меня прям кулаки чешутся поправить ему рожу.
— Нет, не надо, ты что! Только попробуй! — пугаюсь я. — С ума сошел? Это же мой брат!
— Что не мешает ему быть мудаком, — бурчит Даня, подъезжая к парковке универа и ловко заруливая на свободное место. — Я тебе уже говорил, что ты слишком добрая. Ладно, не трону его. Но ты никуда не дергаешься и живешь со мной. И не ебешь мне больше мозг на эту тему.
— Хорошо, — я не успеваю договорить, как губы мне запечатывают поцелуем.
— Иди, малыш, — хрипло говорит Даня, тяжело вздыхая. — До вечера.
— А ты не пойдешь что ли? — шепчу я ему в губы и, не удержавшись, с наслаждением провожу ладошками по широкой крепкой спине.
— На пары? — фыркает он. — Неа, не сегодня.
Мы еще раз целуемся, а когда я вылезаю из машины, получаю еще и игривый шлепок пониже спины. Ойкаю, грожу пальцем и иду к крыльцу, чувствуя на себе жгучие любопытные взгляды. Кажется, мой приезд в университет на феррари Милохина не остался незамеченным.
Кроме того, сегодня я не удержалась и надела те самые новые вещи, которые купил мне Даня. Да, я понимаю, что это глупо и что не одежда красит человека, но мне вдруг так захотелось выглядеть красиво! И в кои-то веки не видеть этих презрительных взглядов, которые сокурсницы постоянно бросали на мои дешевые туфли и блузки.
Я дохожу до аудитории, чувствуя за спиной перешептывания. Честно говоря, это немного нервирует. Но тем не менее первая пара проходит спокойно, зато на перемене Милана Левицкая, одна из моих одногруппниц, громко и насмешливо говорит:
— Вау, Гаврилина, у тебя наконец появился вкус! Где такие тряпки взяла? Украла?
— А ты не слышала разве? — живо подхватывает ее вторая. — Она Милохину дала. Говорят, он ее сегодня на своей тачке привез.
— Серьезно? — Милана подходит ко мне и садится прямо на мою парту. — Надо же, а строила из себя всегда такую целку, что аж смотреть противно. Ну и что, Гаврилина, расскажешь нам, как оно?
— Ага, — смеется еще кто-то из их компании, — поделись, как это — отсасывать за кроссовки?
Мне в лицо словно краской плеснули, но я стискиваю зубы и молчу.
— Не, ну а чо, — продолжает комментировать Милана. — Я тебя, Гаврилина, не осуждаю. Каждый крутится как может. Одних мозгов ведь мало, на них себе красивую жизнь не купишь, правда?
— В твоем случае точно, — тихо говорю я, уже не в силах молча терпеть это неприкрытое хамство.
— Чего ты сказала? — нависает она надо мной, а по аудитории несутся смешки. Иногда мне кажется, что им реально все равно, над кем ржать.
— Говорю, что в твоем случае, Милана, на мозги точно рассчитывать не стоить, — тихо, но твердо повторяю я, поднимая взгляд. — Так что тебе очень повезло, что у твоей семьи есть деньги, чтобы это компенсировать.
— Вот именно! — скалится она, кажется, даже не сообразив, что ее сейчас оскорбили.
И парни из нашей группы, слышавшие весь этот разговор, гогочут в голос.
— Эй, вы чего? — обиженно вопит Милана.
А я встаю и выхожу из аудитории, стараясь не слушать того, что мне кричат вслед. Несмотря на то, что я впервые в жизни собралась с силами и смогла ответить на оскорбление, я не ощущаю себя победительницей. Мне тошно и противно, как будто меня прилюдно измазали в дерьме. Когда я с утра радостно выбирала одежду, предвкушая, как буду идти по коридорам университета в своих серебристых кроссовочках, а нежно-голубая юбка будет красиво развеваться от моих шагов, мне и в голову не приходило, что со стороны я буду выглядеть вот так. Как бедная девочка, которая дала за красивые тряпки.
На глазах выступают слезы, я быстро смахиваю их рукой и иду в туалет, чтобы умыться прохладной водой и успокоиться. «Все в порядке, — твержу я себе. — Просто они ничего не знают. Они видели, как Даня недавно грубо приставал ко мне в столовой, и решили, что я согласилась на то, что он предлагал. Они не знают, сколько всего между нами произошло. Они не знают, какие у нас отношения. И не надо. Это не их дело».
Немного успокоившись, я возвращаюсь на занятия. Во время лекции мне никто ничего не говорит, все заняты, а на перемене я снова ухожу. На этот раз в столовую. Очень хочется увидеть там Алису, и я даже звоню ей, чтобы мы встретились и вместе пошли пообедать, но трубку она не берет. И уже в самом конце большой перемены я получаю от нее сообщение о том, что она заболела.
Пишу ей пожелание выздоравливать, а сама грустно вздыхаю и иду обратно на пары. У меня остался еще практикум по финансовой отчетности, и можно будет собираться домой. В мой новый дом.
И тут меня зовут:
— Юля!
Я оборачиваюсь: у стены стоит Ян, он тоже учится в моей группе. Мелкий, худой парень с узким непримечательным лицом, зато с кучей пирсинга и в остромодных ярких вещах. Он вроде нормальный: не особенно доставучий, не особенно глупый, мажор как мажор. Правда заядлый тусовщик. К первой паре никогда не появляется, потому что все ночи в клубах пропадает.
Ян улыбается и жестом подзывает меня к себе. Я недоумеваю, что ему надо, но подхожу.
— Хорошо выглядишь, — со смыслом говорит он, окидывая меня взглядом.
— Спасибо, — холодно говорю в ответ. — Это все? Могу идти?
— Да стой ты, колючка, — Ян вдруг хватает меня за руку. — Что вечером сегодня делаешь? Поехали со мной в клуб. Была раньше в «Техно-Мехно»?
Я настолько офигеваю с этого предложения, что даже ответить ничего не могу. Просто открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.
А Ян неторопливо продолжает, расписывая мне программу вечера:
— Потусим, потанцуем, потом ко мне завалимся. Ты «спайсы», кстати, не куришь? У меня друг такие крутые может подогнать, улетаешь сразу. Секс под этим делом вообще огонь! Можем…
— Нет, — обрываю я его.
— Что «нет»? Ну не хочешь «спайсы», не надо. Просто поехали.
— Ян, ты глухой? Нет!
Он вдруг обхватывает меня за талию, притягивает к себе и многозначительно шепчет:
— Не, я ж не дебил, понимаю, что ты не за просто так. Хочешь телефон новый куплю? Или сумку?
Я отвешиваю ему такую пощечину, что он от неожиданности бьется головой об стену. Меня колотит от злости. Я отскакиваю в сторону и брезгливо трясу ладошкой, горящей от сильного удара. Хочется обтереть ее обо что-то или помыть.
— Больная что ли? — орет Ян, держась за щеку.
— Еще раз мне такое скажешь… — я задыхаюсь от ярости.
— Да нахер ты мне сдалась такая бешеная! Я, может, помочь тебе хотел.
— Себе помоги!
Я иду по коридору, а в спину мне несется язвительный голос Яна:
— Думаешь, Милохин тебя будет теперь обеспечивать? Да он никого больше пары раз не трахает. Сама потом еще придешь. Я подожду.
Я даже отвечать ничего не хочу. Потому что иначе точно стукну его еще раз, а Ян такой хилый, что пострадавшей стороной явно будет он, а проблем с деканатом мне не хочется.
Мне до жути обидно, и я иррационально злюсь на Даню за то, что бросил меня тут одну. За то, что не пошел на пары и не оказался рядом, чтобы защитить меня от злых нападок. Вот был бы он тут, тогда сказал бы всем, что я…
Хотя, что бы он мог сказать? Кто я Дане? Его девушкой он мне точно стать не предлагал.
Но я ведь все равно для него что-то значу? Правда?
И вместо того, чтобы идти на практикум, я набираю его номер.
— Юля, срочное что-то? — отрывисто спрашивает он, беря трубку после пятого гудка.
— Нет, я… я просто закончила уже… — мямлю я.
— Ну бери такси, дуй домой.
— А ты?
— У меня тут дела, по работе. Все, прости. Пока.
Даня первым кладет трубку, но потом присылает сообщение:
«Буду вечером малыш, жди меня голой в кровати. Я тебя вылижу а потом оттрахаю до звезд перед глазами. Скучаю»
Вот как он может такое писать!
Я прижимаю руки к покрасневшим щекам. От его слов внутри разгорается желание, с которым я ничего не могу поделать. С Даней так хорошо, что мне хочется это испытать снова и снова. В его руках я ощущаю себя любимой и ценной. И пусть это иллюзия и пусть это временно, но я согласна сейчас и на это.
Я вызываю такси, еду домой, а по дороге звоню маме и говорю, что домой не вернусь. В ближайшие дни точно. Выдерживаю ее истерику, кладу трубку и принимаю для себя еще одно решение: не говорить ничего Дане о том, что происходило сегодня в универе. Он и так постоянно решает мои проблемы, я не хочу, чтобы я стала его головной болью.
Мне хочется, чтобы ему со мной было хорошо, легко и радостно. И тогда… тогда, может, у нас что-то получится…
Что-то большее, чем есть сейчас.