20 глава
— Сливочную уху, слоеный пирожок с картошкой и грибами и зеленый чай, пожалуйста, — говорю я в столовой. Рядом со мной топчется Алиса и задумчиво смотрит в телефон, накручивая на палец рыжий локон. Она что-то совсем ничего не взяла себе, только колу и зерновой батончик. Худеет что ли? Но она ведь и так как тростиночка.
Девушка на кассе называет сумму за мой заказ, и я протягиваю карту, даже не вздрогнув. А ведь еще месяц назад было по-другому: мне каждый раз было неловко. Неловко отдавать столько денег за еду, неловко платить за такси, когда есть автобус, неловко покупать дорогую одежду, даже если она очень красивая и ужасно мне нравится…
А сейчас как будто привыкла. Хотя все равно когда Даня притащил мне новый телефон последней модели, я отказалась принимать этот подарок. Вот в нем точно не было никакого смысла, чистые понты.
— Сядем к окошку? — спрашивает Алиса.
— Конечно, пойдём.
Там как раз есть свободный столик, и мы удобно за ним устраиваемся. И пока я с аппетитом ем суп, Алиса нехотя грызёт свой батончик.
— Как твои дела? — спрашивает она с искренним интересом.
— Все хорошо! — тут же бодро отвечаю я.
Ведь хорошо же, правда? С учебой никаких проблем, преподаватели меня хвалят, к экзаменам я даже заранее подготовилась. С Даней тоже все прекрасно: секс у нас огонь, а ещё мы очень быстро научились жить вместе, даже не ссоримся никогда.
Мама моя… ну что мама? Звонит иногда, ругает меня. Даня говорит, чтобы я трубку не брала, но я не могу: даже такой разговор лучше, чем совсем ничего. Я скучаю по ним. Правда.
Это Даня ещё не знает, что я ездила домой на прошлой неделе. Специально ушла с последней пары и поехала днём, так, чтобы родители на работе были. В квартире был только Сережка, и он мне, кажется, обрадовался. Мы с ним нормально так поговорили. Даже посмеялись вместе над чем-то.
— Как вы? — спросила я неловко, когда уже собралась уходить.
— Да норм, — пожал он плечами и с любопытством глянул на мои сверкающие пайетками кроссовки, которые так чужеродно выглядели в нашей тёмной пыльной прихожей. Дома вообще стало заметно грязнее с тех пор, как я уехала.
Мне стало почему-то стыдно.
— Хорошо живешь, — как бы невзначай заметил он.
— Сереж, это ж не мои деньги, — виновато сказала я. — Были бы мои, я бы еще могла как-то…
— Да ладно, я все понимаю. Ты заходи иногда, не пропадай.
— Хорошо. Родителям привет.
Дане я об этой поездке не говорила. Как и про заявку на стипендию. Мы вообще не то чтобы много о чем-то говорим в последнее время…
— Юля, — Алиса серьезно и пытливо смотрит мне в глаза. — Я ведь не для вежливости спросила, а по-настоящему. Как ты?
— Хорошо! — уверяю я.
— А почему ты в университете почти не появляешься?
Я неловко пожимаю плечами. А что тут скажешь? Я устала от всеобщего любопытства, направленного в мою сторону, устала от язвительных комментариев в те дни, когда Дани нет на парах, и от его зажиманий меня по всем углам в те дни, когда он на пары приходит. Хорошо, что у всех лекций есть онлайн-трансляция в личном кабинете и что личное присутствие обязательно только на практикумах. Вот и получается, что из пяти учебных дней я теперь прихожу только на два. Да и в эти дни стараюсь быстро все сдать и уехать обратно домой.
— Мне проще учиться дома, — наконец говорю я.
Но Алиса умеет слышать то, что звучит вторым планом.
— Ты говорила Дане, что тебя обижают в универе? — настойчиво спрашивает она.
— Меня не обижают, — протестую я. — Просто мне не очень комфортно тут.
— Окей, — терпеливо соглашается Алиса. — Так говорила?
— Нет! Зачем ему это знать?
— Как это зачем? — удивляется она так сильно, что ее зеленые глаза округляются. — Он же твой парень!
Я не удерживаюсь от невеселого смешка.
— Юля? Я что-то не так сказала?
— Алис, я не знаю, кто он мне, — говорю я со вздохом. И руки вдруг начинают дрожать так сильно, что я откладываю в сторону ложку. Да и аппетит, если честно, пропадает. — Даня никогда не предлагал мне быть его девушкой. Я просто живу у него, пока… Пока не надоем, наверное. Мы спим вместе и… И наверное, это все, что нас объединяет.
Я опускаю голову, и на светлой скатерти расплываются два маленьких темных пятна. Яростно моргаю, чтобы слезы поскорее скатились с ресниц и не мешали мне.
— Дела… — тихо говорит Алиса, задумывается, а потом вдруг решительно встряхивает рыжими локонами. — Юль, а хочешь переехать к нам? У отца Ника реально огромный дом. Уверена, никто не будет против, если ты там поживёшь.
Я мотаю головой.
— Спасибо, но…
— Будет классно! — с жаром начинает она меня уговаривать. — У меня мама будет только рада! С деньгами тоже вопрос решим. Соглашайся, Юль! Это же не дело, что ты там как в тюрьме. Мы можем…
— Алиса, — перебиваю я ее. — Я не хочу.
— Не хочешь? — хмурится она. — Подожди, но ты ведь говоришь, что вы…
— Да, — грустно улыбаюсь я. — Но я не хочу никуда уезжать от Дани. Я ведь влюблена в него, знаешь?
— Ой блин, — вздыхает Алиса и сочувственно сжимает мою руку. — Как же тебя угораздило!
Некоторое время мы сидим молча.
— Думаешь я дура, да? Повелась на красивую внешность и на деньги?
— Нет, — отвечает Алиса и снова вздыхает. — Мне, правда, не очень нравится Милохин, но, видимо, в нем есть что-то такое, раз тебя зацепило. Слушай, а вдруг и он в тебя тоже влюблен? Он всегда так смотрит на тебя, будто съесть готов.
— О, это он может, — я смущенно улыбаюсь. — У Дани всегда такая реакция на меня, что хоть из дома не выходи. Готов где угодно… У нас уже ни одной поверхности в квартире не осталось неопробованной. Но это ведь не любовь. Это физиология.
— Наверное, — с сомнением отзывается Алиса. — Тебе лучше знать.
Я не отвечаю, потому что уверена: любовь бы выглядела иначе. Если бы Дане я была важна не только как девушка, которую он все время хочет, то он бы со мной больше разговаривал, а не только трахался. Он бы не пропадал целыми днями у отца в офисе и мы бы ну… ходили куда-то. А то, кроме той поездки в ресторан, мы и не были вместе нигде. Он бы в конце концов познакомил меня с друзьями, с отцом…Но этого ничего не происходит.
И я целыми днями сижу одна дома, как жена декабриста, в ожидании Дани. Жду этих нескольких часов, как самого лучшего времени суток. И не могу отказаться от них. Потому что в его руках хорошо, потому что он шепчет, что я его малышка, целует горячо, нежно, показывает мне звезды, а потом засыпает, крепко прижимая к себе.
— Так не пойдет! — говорит вдруг Алиса и для убедительности стучит по столу маленьким кулачком. — Тебе срочно надо развеяться! Я знаю отличное место, где можно посидеть, выпить вина и послушать классную музыку. И я тебя сегодня приглашаю! Отказ не принимается.
Я улыбаюсь. А что, это и правда отличная идея!
Пишу сообщение Дане, что на вечер у меня появились планы, но оно остается непрочитанным. Занят, наверное. Ничего, время еще есть. Успеет прочесть.
Данил
Как же я задолбался.
Курю по-быстрому, потом прыгаю в тачку, устало потираю глаза перед тем, как сесть за руль, и мрачно думаю о том, что если вот так и будет выглядеть моя жизнь на ближайшие годы — то, может, нахер мне оно вообще сдалось?
Нет, в целом я всегда видел себя в бизнесе, в конце концов, меня с детства к этому готовили. Но я больше любил возиться с проектами: либо выстраивать систему с нуля, либо брать что-то убыточное, искать причину косяков, исправлять их, налаживать процессы, и делать из этого конфетку. Вот как с магазином, который мне подсунул отец сразу после моего приезда. Это было в разы интереснее, чем разбирать гору документации и вникать в нюансы работы огромной корпорации. Тем более что при ближайшем рассмотрении во внутренней кухне оказалось полным-полно всякого говна.
— Цифры не совпадают, — сказал я сегодня отцу. — Доходы за прошлый квартал в отчете для акционеров выше, чем наши реальные доходы, если смотреть их из внутренних источников.
— А ты не смотри, — жестко оборвал меня отец.
— То есть ты в курсе?
— Естественно. Думаешь, я хочу, чтобы стоимость наших акций стала ниже? Поэтому в отчете именно те цифры, которые мне нужны.
Я охренел.
— А каким-то более законным путем этого нельзя было добиться? Вообще-то за финансовые махинации можно и под суд попасть.
— Нет, нельзя, — отрубил отец. — Если все делать с умом. Бери следующий отчет, Даня, и не отвлекайся на всякую ерунду.
И вот я еду домой по пустой дороге и злюсь, думая о том, что уже дохрена поздно и что я вымотался. А ведь мог это время провести с малышкой.
Юля… это единственное сейчас, что меня радует. Реально, поселить ее с собой было лучшим моим решением. Не нужно нигде ее искать, не нужно за ней бегать. Приезжаешь, открываешь дверь в квартиру — а там она ждет. Теплая, уютная, с забранными в хвост светлыми волосами, без всякой косметики, в моей футболке и в коротких домашних шортиках. И, блин, мы вместе около месяца, но почему-то у меня такое ощущение, что Юля всегда тут и была: со мной, в моем доме, на моей кухне, в моей кровати.
А еще я не знаю, как у нее это получается, но она на сто процентов чувствует мое настроение. Не лезет с расспросами, не тараторит о всякой фигне, не выкатывает миллион претензий, как сделала бы любая из тех, кто пытался со мной завести какие-то отношения. Нет, и близко ничего такого. Она просто всегда дожидается меня, даже если я занят допоздна, выбегает в коридор встречать, обнимает и каждый раз пытается увести на кухню, чтобы накормить. А я не иду. Вместо этого притягиваю ее к себе, вжимаюсь лицом в нежный изгиб шеи, стою так, как идиот, и дышу ее медово-прохладным запахом, от которого в мозгу все перемыкает. И как бы я ни заебался, в этот момент я всегда хочу только одного — ее. Под собой или на себе. А потом еще разок. А вот после этого можно уже выйти на балкон покурить и вернуться на кухню, чтобы выпить кофе. А еще съесть кусок чего-нибудь, что опять испекла неугомонная малышка — обязательно доесть до конца, чтобы не обидеть, и похвалить — хоть я и не люблю сладкое. Блины только люблю, а вот все эти пироги и маффины-хуяфины не особо. Но она печет, ей нравится, значит, пусть так будет. Тоже ведь развлечение. Понятно, что ей, наверное, не особо весело сидеть целыми днями в квартире. Но она сидит. А я…
Бля, стыдно признаваться, но я, кажется, этому рад. Не хочу, чтобы малышка таскалась по каким-нибудь клубам, по кафешкам с подружками или занялась чем-то типа танцев или еще всякой херни. Да, это неправильно, я в курсе, но с ней я себя чувствую ебаным драконом из сказок, который свернулся клубком вокруг своего сокровища, не хочет его никому показывать и готов рычать и плеваться огнем на всех, кто подходит к его пещере. Так и я.
И каждый раз, когда засыпаем — тесно прижавшись друг к другу — я мысленно обещаю себе, что на выходных разгребусь с делами и свожу Юлю в ресторан. Или погулять. Или вообще выберем с ней время и махнем на море вдвоем. Загран ведь у нее есть? Надо спросить.
Но когда настают выходные, я сначала отсыпаюсь, а потом тупо не выпускаю Юлю из кровати. Еду мы тоже заказываем на дом, потому что к вечеру после такого секс-марафона сил нет даже в душ идти, не то что в ресторан. Но малышке это вроде тоже нравится. Во всяком случае, она не жаловалась.
Я подъезжаю к дому, привычно нахожу взглядом наши окна и хмурюсь. Странно, в них темно. Спать легла? Не дождалась меня? Или просто лежит в кровати с ноутом и выключила везде свет? Ладно, сейчас проверим.
Я торопливо поднимаюсь на лифте на наш этаж, открываю ключом дверь, и меня встречает тишина. Непривычная гулкая тишина. Странно. Мне это нихера не нравится. Где Юля, блядь? Обуви ее нет, куртки на вешалке тоже…
Хватаю телефон, звоню ей — не берет. Это что за расклад?!
Хочу написать ей и тут вижу непрочитанное сообщение. Пропустил его, почему-то не пришло мне уведомление, ну или я просто так занят был, что не заметил.
«Даня, у меня на вечер планы появились, не теряй, буду часов в восемь»
Что?!
Какие. Нахуй. Планы.
И где она?! Сейчас уже девять.
Звоню малышке еще раз. Эффекта ноль.
Хватаю обратно ключи, хлопаю дверью и спускаюсь вниз.
Где она может быть? Куда могла поехать? Надо вначале к ее семейке наведаться, вдруг у малышки родственные чувства проснулись. Если там пусто, буду искать номер той мелкой рыжей заразы, с которой Юля общается. У этой девки точно шило в одном месте, и она вполне могла мою Юлю куда-то уволочь.
Но вот к чему я точно не готов, так это к тому, что едва я вернусь на парковку, как туда подъедет слишком знакомая мне тачка — белый кайен, за руль которого один мой друг садится, когда ему неохота гонять на своем синем Макларене.
Но хули Ник тут забыл? Он вроде даже не в курсе, где именно я живу. Я так-то не любитель звать к себе гостей.
Но я даже не успеваю додумать эту мысль до конца, потому что открывается дверь машины Ника и там сидит… Юля.
Моя Юля!
Она испуганно хлопает глазами, увидев меня, и пытается улыбнуться:
— Даня… а что ты здесь…
Внутри мгновенно вскипает чистая бешеная ярость. Во рту вкус крови, и кулаки сами собой сжимаются. Дикой первобытной ревностью, словно скачком напряжения, мне выжигает мозги, вышибает пробки, и я рычу, словно зверь. А затем бросаюсь к улыбающемуся Нику, который как раз вылезает из тачки.
— Милохин, здорово! А мы…
Договорить он не успевает, потому что от меня ему прилетает в челюсть удар такой силы, что Ника отбрасывает к тачке и он бьется головой об машину.
— Даня! — кричит Юля. — Ты с ума сошел?
— А ну отошел от него, долбоеб, — вдруг вопит пронзительный голос, дверь со стороны заднего сиденья распахивается и оттуда выскакивает мелкая рыжая. Юлина подружка.
Теперь уже я в охуении смотрю на нее и даже не сопротивляюсь, когда мелкий кулачок врезается мне под ребра. Тем более что потом она все равно бросается к Нику, который очумело трясет башкой и смотрит на меня непонимающим взглядом.
— Ник! Ты как? Больно? Голова кружится? — суетится она и прикладывает свою ладошку к его опухшей скуле так, как будто имеет право так делать.
А Юля смотрит на меня так, будто я во всех смертных грехах виноват.
Что тут, блядь, происходит?! Я нихера не понимаю.