Солнышко

Pov: Херейд

Мое сердце билось так часто, и я даже не мог это объяснить. Было почему-то так радостно, будто отец растрепал мои светлые локоны. Мотыльки царапали уголками крыльев стенки желудка, что вызывало головокружение.

Я шел по дороге и с румяным лицом строчил Натахе сообщения, вроде "daron пригласил меня к себе на стрим", "а до этого мы пили кофе", хоть кофе никто и не пил. "Я пил чай! Ромашковый чай с корицей!" - писал я, а сердце кровью обливалось. Даже не верилось, что сам детектив, у которого нет ни на что капельку времени, пригласил меня на беседу за чашечкой чая в дорогую кофейню, а потом ещё и на стрим! Поздней ночью! Наверное, я был самым счастливым человеком.

Телефон завибрировал от ответа Наташи на мои сообщения, пока я ждал светофор. Морось капала на экран, набирая какие-то буквы, но я их стирал.

"Нугзар, тебе звезда на голову упала?)))", — писала синеволосая.

Я вздохнул, перекатывая вес на носочки кед. Ох, если бы всё было так. До зеленого оставалось ещё полминуты, и я решил ответить.

" Он такое же солнышко", — с какой-то тоской отвечал я, хоть  сам не понимал, отчего так нехорошо. Нет четкого распределения людей на "Солнышек" и "Звездочек", как у нас в детдоме. Или мне было жаль, что ко мне тянутся только солнышки, как Локи, Ярослав и Эд. А той заветной звездочки всё ещё нет.

Я переписывался с Натахой, а светофор уже во всю горел. Начав движение, я строчил подруге ответ, но чуть не выронил телефон. Я с кем-то столкнулся.

— Ой! — раздался девчачий визг, а после и капли попали на мое лицо.

Кровь застыла в жилах, и я сразу спрятал телефон в шоппер. На дорогу, прям в лужу, упала девушка. На ее лбу висела темная прядь, с которой капала вода. Вид у неё был убийственный. А рядом валялся чехол, видимо, с гитарой.

— Смотри, куда прёшь! — прыснула та, затем перевела взгляд на свою ладонь.

— Извини, — чувство вины загрызло меня до смерти, и я протянул незнакомке руку. — Я не хотел.

Девушка поднялась, вцепившись в мою ладонь. Она отряхнулась, а я подал ей упавший музыкальной инструмент. Зеленый уже заканчивался, а я даже полдороги не прошел.

— Блин, — прошипела та, рассматривая царапину на ладони и свой намокший наряд: персиковая накидка, черные джинсы. И даже несмотря на погоду, у неё были оголенные участки кожи.

— Пойдем, — прихватил её за плечо я, возвращаясь на начальную сторону светофора. — Я сейчас дам салфетку и пластырь.

Нескончаемые люди все продолжали тянуться, пока я пристроился в какой-то уголок, ища по всей сумке обещанное. Девушка стояла, опустив чехол, притопывая ножкой. Помимо чехла, у неё висела и сумочка.

— Прости, пожалуйста, мне правда стыдно, — старался смягчить ситуацию я, хоть она сама налетела на меня. — Как тебя..?

— Фенечка, — поправила заколку-звездочку на челке та.

— Феня, прости, — удивился про себя имени я. Это, скорее, кличка или звание. — Ты спешишь?

— Как видишь, — пропищала та, разведя руками. Я заметил на её чехле стикеры звездочек. Малиновых и синих.

— Держи, — протянул тощую пачку салфеток я, продолжая поиски пластыря.

— А тебя как? — вдруг спросила эта Фенечка.

— Херейд, — решил тоже обойтись кличкой я.

Я протянул ей пластырь, которым девушка аккуратно заклеивала ссадину. Ветер колыхал волосы, а все мои листовки из сумки вовсе разлетелись. Было красиво, не спорю. Но это так могло загрязнить улицы. В какой-то момент я ощутил себя виновником всех мировых проблем, вцепившись в лямку бежевого шоппера плотнее. Но мое напряжение сняла наблюдательность.

У Фенечки на одном бледном запястье было выцарапано изображение звездочки. Меня это хорошо так смутило: прям на запястье. Выцарапано. Я уже подумал, что пришла замена стремной группировке "синий кит", первым заданием чего было за запястье выцарапать изображение кита. Но изучив девушку взглядом, сложно было подумать о каких-то темных намерениях. Но по внешнему виду никогда не судят.

— А что за татуировка у тебя? — постукал указательным пальцем по своему запястью я. Фенечка подняла на меня свои зеленые глаза. Она растерялась.

— А, это, — повернула руку она, отчего "узор" стало видно ещё лучше. Царапины походили на настоящие струпы. Это не могло произойти случайно.

— Если ты сама от скуки царапаешься, то тогда зачем сейчас такой цирк устраивать из-за ссадины на руке? — сложил руки на груди я.Чувство вины куда-то делось.

— Я не обязана перед тобой отсчитываться, но слушай, — со злобой скомкала остатки пластыря та, прожигая во мне дыру этими отвратительными глазами. — Это не просто царапина. Это осталось после похищения, понял?

У меня застыло сердце, а Феня поправила темные волосы, отправляясь дальше. В нос попал её неприятный парфюм, как и миллион вопросов. Я тут же развернулся, догоняя эту цацу.

— Постой, — выровнялся с ней на один шаг я, хоть сердце ло сих пор бешено колотилось. — Похищение?

— Похищение, — старалась безразлично ответить шатенка, но в ее голосе ощущались нотки ликования. Опущенные накрашенные веки тоже придавали неважный вид, но уголки рта выдавали радость. Вот кокетка.

— Ты участвовала в той самой серии похищений за последний месяц? — уточнил я, поправляя молочные волосы. Я тоже кокетничать умею.

— Меня похищали, возвращали и допрашивали, — старалась придать драмы к этому делу та. — И оставили на запястье этот рисунок.

Она протянула руку, наверное, в надежде, что я её возьму и рассмотрю. Но я лишь прищурился. Просто начерченные края звезды.

Тут меня слегка осенило.

Края.

Только края.

Звезду гораздо проще рисовать, как пентаграмму. Но похититель этого не сделал, вероятно, не желая причинить лишней боли жертве.

— Хватит на мой маникюр глазеть, — опустила руку та, замечая, что я пялюсь на ладонь. Этот комментарий меня выбесил ещё больше.

— У меня свой есть, — поднял уже свою руку я, хвастаясь маникюрчиком. — Тебя там не пытали?

— Больно, конечно, было, но не прям пытки, — заправила прядь Феня. — Не знаю, зачем им нужна была я. Может, мой папа директор и бизнесмен одной компании, хотели выкуп?

— Похищали же не только тебя, — закатил глаза я, а сам подметил, что выкуп точно не причина. ИксДанила тоже похитили, и вряд ли кому-то было известно о его литовских родителях.

— Но говорят, кого-то похищали и дважды, — таинственно добавила шатенка.

В этот момент тишина между нами оказалась слишком напряженной. Лужи под ногами как-то скрашивали это, но их брызги были подобны брызгам кислоты в желудке от волнения. Я проглотил ком в горле. Сумка девушки хлопала по её бедрам.

— То есть, тебя уже допрашивали? — поправил прядь я.

— Да что там допрашивать, — пробурчала девушка. — Никто из похищенных ничего не помнит.

— Даже ты? — склонил голову я с легкой улыбкой. Наконец удалось её подловить на неловком моменте и поставить это высокомерие на место. На небе всего одно солнышко, и это я. Но миллион звездочек, и она, видимо, одна из них.

— Разумеется! — воскликнула та, стукая чехлом гитары о себя. — Я помню только девушку в маске.

— Девушку? — удивился я.

— Копы уже выяснили, что похититель - стройная мадам, которую никак нельзя определить. Её лицо скрыто черной маской, тело в оверсайз худи. Она носит капюшон и перчатки. Настоящий человек-невидимка, — озадаченно и с досадой бурчала Фенечка.

— "Если хочешь хорошо спрятаться, будь на видном месте", — отметил я, почесывая гладкий подбородок. Похитительница взяла самый простой способ маскировки, и её не раскусили даже спустя месяц. — А ты детективу рассказывала?

— Пф, конечно, — на удивление отозвалась та, закатывая свои глаза. Они напоминали зеленый чай. Жаль, что я фанат черного, как глаза Эда. — Он ворчал, захлопывал рыжий блокнот и говорил:"Все вы одинаковые".

— Рыжий блокнот? — в шоке переспросил я. Такой же у Эда. — Детектив... Детектив, который допрашивал тебя, как он выглядел?

— Ты чего так завелся, — прыснула Фенечка, её аж сморщило. — Выше тебя на голову, шатен... в очках.

— Он был в желтых митенках?

— Вроде да, — пожала плечами девушка. "Вроде"?! Это самая запоминающаяся вещь в Перце!

— А ты можешь что-нибудь о нем рассказать ещё? — в нетерпении поднес ноготь ко рту я.

— Я с ним работаю, — неожиданно вставила шатенка. Она посмотрела на меня, отчего в груди защемило.

— Ты тоже расследуешь криминал? — опустил подбородок и поднял бровь я.

— Не-е-ет, — скромно протянула Феня. — Я с ним снимаюсь. Этот детектив ещё и блогер.

— Тогда ты должна знать о нем больше, чем родная мать! — шокировался я.

— Не перегибай, мальчик, — покачала ноготочком дама. — Что ты прилип к нему?

— Он меня спас на мосту, и мне нужно узнать его получше, — в очередной раз соврал я.

— Спас? Да он будет первым, кто и столкнет тебя! — рассмеялась девочка-звезда.

— Может быть тебя он и столкнет, а меня спас, — выпрямился я с ухмылкой.

Перед нами выросло небольшое здание в виде клавиш пианино. Фенечка остановилась у калитки этой территории, поправляя локоны. Она полезла в свою сумочку. Я ещё раз присмотрелся к царапине. Вдруг шатенка взяла мою руку, начиная там что-то калякать черной ручкой по ладони. Мне оставалось лишь хлопать глазами.

— Это мой номер телефона, — защелкнула колпачок нахалка, пока я разглядывал цифры. — Напиши мне, и я расскажу тебе про своего начальника.

— Начальника? Вы его так называете? — улыбнулся я. — У меня всё проще.

— Спасибо, что проводил, мальчик, — с ноткой кокетства отозвалась Феня. Она тут же приподнялась на носочки и чмокнула меня в щеку. — Пока!

Девушка приложила карточку, открыв ворота. Они тут же под писк закрылись, а шатенка уже проходила в школу искусств. Я смотрел ей вслед долгим взглядом, наполненным ядом. Сердце жарко забилось, а мозг до сих пор не понял, что произошло.

Она меня поцеловала?

Я, конечно, знал и читал о поцелуях, даже видел и мечтал, но чтобы так... Типа люди годами копят всю свою любовь и боятся поцеловать, а тут мы с этой девчонкой даже час не были знакомы. Я не находил в этом проблемы, просто подростковые приколы. Но было мне приятно или нет, я так и не понял.

За все свои восемнадцать лет меня целовали максимум два раза по памяти. И это были даже не родители. Мне Тетя Даша рассказывала о своих поцелуях с молодым человеком.

" Это было головокружительно и так легко. Мы могли непрерывно целоваться с ним в коридоре буквально два часа, не отлипая друг от друга и на сантиметр. И я не говорю про засос. Мы исследовали лица, щеки, нос, лоб друг друга, как бы играя. Уста были кульминацией, я буквально парила в этот момент. Внутри парили бабочки, его температура ощущалась каждой клеткой, он был такой уязвимый и красивый. В коридоре слышались только наши звуки поцелуев, а они такие звонкие. Я долго облизывала свои уста, вспоминая вкус любимого. Но он оказался таким сердцеломом. "

И я с таким жаром ее слушал без перерыва, пока она баюкала малышню в детдоме. Я мог вечность представлять, что кто-то меня целует, как тетю Дашу. Даже если бы это была мама. Моя мама. Я жалел каждую ночь, что не помню ее поцелуев. Я даже не был уверен, были ли они. Но тетя Даша твердо говорила, что были. Вселить любовь и надежду в грудь она умела.

Пока я шел, разглядывал номер телефона этой Фенечки. Чернила неровно заезжали на мои полосы ладони, а сам я думал, стоит ли ей писать. Разбивать сердце малышке не хотелось, но и про Эда узнать хоть на грамм тоже хотелось. Я сфоткал цифры, пока не стерлись, а сам держал курс к своему пункту выдачи. Мне наконец приехали черные митенки.

— Проверяйте товар под камерой, — раздался голос над головой, когда красноволосая девушка поставила коробку с заказом передо мной.

— Спасибо, — пододвинул её к себе я.

— Да не за что, — пожала плечами Локи. Да, моя подруга пока подрабатывала на пункте выдачи в свободное время.

— Как Наташа? — вдруг хором спросили мы.

— Ой.

— Оу, — улыбнулся я. — Давай я первый.

— Как вы сходили в больницу? — поправила алую прядь та.

— Нормально, — вспоминал далекое сегодняшнее утро я. — Она, как обычно, волновалась, но всё хорошо.

— Я бы так не сказала, — закатила глаза Тоня. — Она ещё с порога начала нам с Бишкой ныть, что её лечащий врач спутал ее анемию с диабетом. "Как он может меня лечить, если Дедуля путает заболевания!?"

— А как она вообще? Не теряет сознание?

— Пока нет, — притихла подруга. — А ещё она сказала, что у тебя появился мальчик.

У меня какой-то удар попал в сердце, будто стрела купидона. Кровь закипела в ушах, а в кончики пальцев на ногах попали миллион иголочек, будто на иглобрюха наступил. Лицо ошпарило кипятком.

— Ч-чего?

— Колись давай, как его зовут, — с ухмылкой подставила кулак под щеку Локи.

— Кого? — пищал я, вцепившись в лямку шоппера, мельком поглядывая в камеру на потолке. Было так неловко, что хоть провались.

— Спасителя твоего.

— Эда?! — воскликнул я, залившись румянцем ещё больше. — Нет, нет, нет, — мотал головой я так, будто от мух спасался. — Мы едва знакомы. Он старше меня лет на десять, ты чего!

— А Наташа сказала, вы в кофейню ходили, — заманчиво тянула речь, как жвачку, Локи.

— Мы просто болтали, — развел руками я, улыбнувшись, но брови домиком.

— А это что? — взяла мою ладонь девушка, царапнув ее маникюром. Она указала на телефонный номер.

— Ничего, — по-тупому ответил я, одернув руку. И заправил блондинистые волосы. — И вообще Эд тоже солнышко.

— Солнышко?

— Да, солнышко, — кивнул я. Это был прямой ответ, ставящий точку.— И вообще, кто давал разрешение Натахе за нами следить?!

— А у неё там бариста знакомый, вот и рассказал.

— Как тесен мир! — взмахнул руками я, а Локи рассмеялась.

— Кстати, — стукнула маникюром по столу девушка. Лиловая рабочая форма хорошо подходила к её волосам.— Можно поделиться?

"Можно поделиться?". Эта фраза зародилась в нашем детдоме среди несчастных сироток. Так говорили Натаха, Бишка, да даже я. Для нас это означало, что кто-то хочет рассказать, что на душе лежит. В этот момент шутки откидывались в сторону, потому что зачастую в детдоме ребята говорили, например, что на самом деле у них рак, или их родители не погибли по сказочке, а просто наркоманы. Это сложно. Так мне рассказывала и Натаха о своих родителях, пряча мокрые глаза в ладонях. А я брал её руки и слизывал ещё ребенком эту соль. Не мальчик, а романтик. Я любил принимать боль других, и как во всех романах, поддерживать человека, ощущая его беду полностью на собственной шкуре. И сам я почти никогда не открывался. Тетя Даша говорит, что до нее доходят все приколы и слухи сирот, и я, вроде, меньше всех говорил "Можно поделиться?".

— Я слушаю, — кивнул я, перенося вес на правую ногу.

— Тот бариста, — Тоня опустила глаза, — он вроде нравится Наташе.

Вы, наверное, понимаете, что чувствует человек, который знает, как Натаха дышит Локи, которая сейчас так заявляет. Во мне как будто попкорн взрывался. Тело кинуло в жар, я даже не знал, мне смеяться или сочувствовать. Я мог предположить, что Натаха это делает специально. Она всегда добивается, чего хочет. Она добилась денег на химиотерапию от детдома, и если она захочет ревность Локи, она её получит.

— А с чего такие подозрения? — начал издалека я. Время тикало к четырем, и мне бы хотелось выспаться перед стримом. Нужно как-то закругляться с Локи, но и поддержать надо.

— Он её на руках носил, она обедать к нему уходит, — ворчала та. — Я почти всё время одна. Знаешь, я хочу тебя попросить, — она приблизилась.

— Да? — насторожился я. Что-то личное.

— Когда твой ухажер в следующий раз поведет тебя в ту кофейню, набей морду тому бариста! — заулыбалась глазами Тоня.

— Он не ухажер! — воскликнул я, отстранившись от низкого столика, где все ещё лежали мои митенки.

— Да ладно, — отмахнулась красноволосая. — Я же вижу, тебя что-то тешит. Когда я говорю про него, ты как кленовый листочек.

— Он друг, он хороший друг, просто... — я запнулся, касаясь подбородком вязаного свитера.

— Ну-ка, делись.

— Он просто... — я прикусил язык, который не хотел произносить это стремное наблюдение. — Он не разрешает себя трогать.

Я поднял глаза на подругу, глотая слюни. И вцепился в шоппер ещё плотнее, будто в руку матери. Лицо Тони мигом озадачилось, а после выражало полное сочувствие.

— Оу, Нугзар...

— Да.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Я несколько раз пытался с ним контактировать, и каждый раз он находил какие-то отмазки, вроде чесание шеи или кашля. И его жутко кривило в лице, когда он кого-то трогал.

— Херейд, мне жаль, — вздохнула девушка, зная о моих потребностях. Очень высоких потребностях.

Я уже видел, как она хочет протянуть руки и обнять меня в поддержку, но я раньше в окне увидел знакомый силуэт, направляющийся сюда.

Фенечка.

Занятия в музыкалке уже окончились?

Я сразу схватил митенки, на пороге махая подруге.

— Пока, Локи, спасибо!

Я не услышал, что она ответила, и сразу убежал, в надежде, что Феня меня не узнает со спины. Не хочется с ней пересекаться и отвечать на вопрос, почему я до сих пор ей не написал.

По пути домой я остановился на знакомой площадке. Сон, сном, а на качельках хотелось прокатиться. Кроме того я купил и мороженое. Тот самый малиновый кактус, в том самом круглосуточным. У меня, конечно, теперь шли мурашки от этого места, но сладкого тоже хотелось. Я сел прямиком на спинку качель, держа во рту мороженое, а сам натягивал новые митенки. Под качелями образовалась моя мусорка из шоппера, обертки и упаковки. Черные митенки с белыми звездочками на вытянутых руках смотрелись просто невероятно. Корейский стиль. Не зря Ярослав колорист, точно подобрал. Митенки подходят к штанам, а свитер к волосам. Я встал кедами на сидушку качель, начиная раскачиваться с зажатым во рту мороженым. Простите детишки за пыльные кеды, но солнышко важнее.

Это, конечно, занимательно - пытаться делать то, что никогда не получилась. Я это солнышко учился делать ещё в начальных классах. Но и вязать у меня тоже не получилась, а теперь я ношу собственный свитер! Прокачавшись с заходом солнца целый час, я отправился домой. Без результатов. От таких каруселей аж подташнивало, так я ещё и кактус съел. Весь срач за собой я убрал и даже сидушку от пыльных кед протер, как учила тетя Даша. Надеюсь, на стриме daron меня не вырвет, и никто не подумает, что я последний алкаш. Митенки мне хорошо шли и грели. В октябре одним свитером не обойдешься.

Разбудил меня звон в дверь. Я изначально вообще ничего не понял, но потом резко вскочил. Подбежав к двери, ещё сонный я её отворил, даже не посмотрев в глазок.

— Привет, daron! — улыбнулся неровными детскими зубами я, а сам смутился. Эд пришел ко мне домой? Что-то неладное. — А что ты...

— До стрима полчаса, — выключил телефон Эдуард, поправив средним пальцем очки. Я до сих пор не верил, что он тут стоит. — За два ночи уже давно перекатило. Решил проверить, всё ли в порядке, и не похитили ли тебя по пути, — то ли с сарказмом, то ли серьезно отвечал детектив. Мне стало неудобно.

— Уже за два? — лишь вытаращил глаза я. — Я сейчас! Мне только переодеться, ты зайди.

Эд перешагнул порог, аккуратно прикрыв дверь. Он стал изучать взглядом мою халупу, за чей вид мне стало ещё стыднее. Я тут же стянул на ходу черную ночную футболку, оголяя торс. За окном стало совсем темно, но на столе мерцала лампа, поэтому бегать тут перед другом без футболки не так и стыдно. Полумрак. Холод породил мурашки.

— Откуда ты узнал мой адрес? — осенило меня, пока я с легкостью влез в теплый свитер. Дома отопления нет.

— Мне пришлось попотеть над этим, — подтапливал чувство вины шатен, не отрывая глаз от конкретных мест в квартире.

— Прости, я проспал, — мямлил я, без стыда стягивая пижамные штаны. Гость вообще потолок изучает.

— Я так и понял, — вздохнул тот. — Твоего номера у меня нет, поэтому я пришел лично.

— Не поленился через весь город идти по темноте? — застегивал черные джинсы на себе я.

— Попутно делишки сделал, — перевел на меня карий взгляд daron. Где-то внутри себя я правда хотел, чтобы он меня спас. И тогда я гордо бы его звал daron, за заботу, а не просто так из-за французского сленга. — Готов?

— Да, капитан, — нацепил с улыбкой митенки я, уже перешагивая порог. Эд стал ждать у лестницы.

Но потом я вернулся выключить лампу. В коридоре понял, что забыл ключи. У меня вышла испарина на лбу, когда этот сраный ключ не мог полностью повернуться в скважине. Капуша. Я уже чувствовал на коже негативные вибрации Эда. Чуть не упал, пока бежал к лестнице, но, на удивление, чужое лицо не выражало каких-то раздражений. Шатен внимательно рассматривал саму лестницу, перекрытые двери лифта желтой лентой, соседние двери... Я даже засмотрелся: черты лица хорошо выражались в контрасте с темно-коричневыми волосами, глазами, бородой и с бледным лицом здорового оттенка солнца. Настоящее кареглазое солнышко.

Спускались мы молча с четвертого этажа, потому что эхо хорошее, а люди спят. Лифт, оказывается, ремонтировался. Щеки горели от стыда: мало того, что я проспал, так ещё и провозился! И Эду пришлось искать мой адрес. Жуть.

На выходе холод сразу попал в лицо, и я поправил волосы. Они могли хоть как-то согреть. Перец поверх своей одежки детектива надел уже бежевое пальто. И хоть у меня был только свитер, стоило пройтись, сразу стало тепло. Фонарей рядом оказалось не так много, в основе был приятный теплый полумрак, как на дне янтарного чая. Из-за чего сухие белые розы прям светились, как снег ночью.

— Прости, я правда забыл, — собрался я сгладить вину. — Мне жаль.

— Всё нормально, — улыбнулся шатен.

— Я повел себя, как ребенок.

— Я люблю детей, — пожал плечами детектив. У него что-то лежало на душе. — Не переживай.

— Ты любишь розы? — подошел к старшему ближе я, сложив руки за спину.

— Не больше, чем подсолнухи, — опять по-литературному ответил детектив.

— Тебе нравятся подсолнухи? — удивился я, хоть как будто знал это. И тут вспомнились митенки Перца с этим цветком.

— Это, наверное, самые мощные и нехищные цветы. Теплые, похожи на наше светило, — он расправил плечи. — Дети всегда радуются, когда видят их. Но они без запаха.

— Это мило, — улыбнулся уголком рта я.

— А ты за что ромашки любишь?

— А разве любят за что-то? — хихикнул я. — Но мне нравятся, насколько беспомощно они выглядят. Белые, крохотные, аккуратные цветочки, с ноткой детства. Максимально простые, чай вкусный с ними, на них гадают о любви. И потом опавшие лепестки похожи на звезды, на кометы. А я звезды люблю, — склонил голову я, а сам добавил для себя:"И очень хочу влюбиться в них." — Но ромашки тоже слабо пахнут.

— Если бы тебе твой отец подарил букет ромашек, ты бы был счастлив? — неожиданно спросил Эдуард. Я перевел на него вопросительный взгляд. Кто знает, что там на уме у поэтов. И, признаться, я был рад снова видеть и общаться с Эдом. От него ощущалась дружба.

— Конечно, — растерялся я. — Конечно! Я бы его поцеловал в щеку с щетиной, обнял сильные плечи... Я бы нюхал, бесстыдно целовал и ласкал эти цветы каждый день, они бы жили у меня на кухне!

— Солнышко, ты влюблен? — внезапно посмотрел на меня daron. Я впал в ступор. Стержень внутри не стал хрустеть и ломаться, он прям плавился, разгоняя кровь по ладоням и щекам. — Ты слишком часто используешь слова "целоваться", краснеешь, сразу ответил про цветы, будто только и мечтаешь о таком подарке. Твой взгляд так и вопит об этом.

— Совсем нет, — трепал ногтями края свитера я, отвернувшись и кусая щеку изнутри. Мозг вспоминал Фенечку и разговор с Локи. — Я просто не до конца проснулся.

— Как скажешь, солнышко, — усмехнулся Перец.

Наверное, одинокая прогулка без наушников в Октябре по темноте пугала бы ребенка, вроде меня. Тем более с похитителем в одном городе. Но с Эдом было как-то проще. Я ощущал себя в безопасности с ним, ещё с момента нашего знакомства. И эта прогулка даже не показалась мне жуткой: наоборот. Это весьма романтично - гулять со стримером осенней ночью, болтая о цветах и другой ерунде, вроде моего маникюра, играх и их боссах.

Если вы думаете, что подписчикам Эда мы покажем меня просто так, то нет. Я не буду сидеть рядом и махать в камеру. Мы придумали ситуацию посмешнее.

Компьютер у Эда оказался относительно новый, поэтому эту большущую коробку он оставил. И я в неё хорошо влезал, если пять раз сложить и сломать позвоночник. Но при большом желании туда даже и Эд со мной влез бы. Откуда у меня такие мысли, я даже не представлял.

Ситуация на стриме была следующей: Перец полчаса здоровался с чатом, рассказывал, что нового и как дела, пока я лежал в этом ящике. Он говорил, что в этой коробке долбится Марти, когда зверек на самом деле спал у себя. Долбился я, потому что оказался слишком самоуверен для проведения полчаса стрима в тесной и душной коробке. Вот если есть Натаха, то там, как будто, три Натахи.

На самом стриме было весело, особенно, когда меня открыли. Спина превратилась в лужу, жаль, под свитером ничего из одежды нет. И мне периодически хотелось обнять Эда, побить его, поприкалываться каким-то тактильным путем, хлопнуть по плечу, но я уже знал его реакцию на это: морщинистый лоб, изогнутые брови, и общая мимика мерзопакости.

Я чату понравился сразу. Он так и утопал в комплиментах и смайликах. И это всё мне. Я ещё немного поболтал со стримом , без Эда, который варил чай. Я рассказал, кто я, откуда, и по просьбе Эда рассказал нашу выдуманную историю знакомства. Без понятия, для чего он просил, ну пусть.

Эдик принес и мне стульчик рядом. И следующий час мы играли с командой стримера, который звал их "Нп". И я заметил, что он сам более счастливый, когда смотрит в камеру. Не знаю, его ли это эмоции или маска. Но потом стрим ушел не в то русло.

Во-первых, так получилось, что пока Эд заваривал какой-то красный чай, он просил ему подать очки с полочки. Я с радостью потянулся, но, зная мою рукожопость, случайно уронил несколько блокнотов оттуда. Один из них оказался в черной обложке с надписью "Я похож на умного человека?" Но самое интересное оказалось, когда блокнот раскрылся. В нем было записано не одно дело сыщика вместе с рисунками ручкой. Это были явно старые дела, поскольку везде стояли давние даты. Я уже клал блокноты на место, но потом из одного выпала справка. Ещё свежая, этого года. Стрим пока развлекали те самые нп, а от меня было видно только бок, и то за креслом. Любопытный взгляд сразу окинул справку, и у меня дрогнули руки. Я читал отрывками, и сразу уловил суть.

"...Эдуард Перец Янович...

Геморрагический синдром.."

Я хотел скомкать это и бросить к себе, якобы забирая болезнь у Эда, но, услышав его ворчание про очки, сразу пихнул на место.

И весь стрим это у меня не укладывалась в голове. У Эда частые кровотечения. Наружные и внутренние. У него нездоровая кровь, как и у Наташи.

Во-вторых, видели бы вы мое лицо, когда я увидел Бишку в команде Эда! Самого настоящего Бишку с барахлящим микрофоном и вебкой в два пикселя с ноутбука.

— Привет, Бишкек, — играл за Эда я, пока он отошел покормить Марти.

— Стоп, чего? — удивился голос по ту сторону экрана. — Херейд? Чего? Как? А вы типа знакомы?

— У меня такой же вопрос, — с улыбкой склонил голову я.

— Я тут вообще первый день.

— Это я его позвал, — подал голос ещё один светлый парень с ником N1kki. 

— А ты кто? — кивнул я.

— Никитка я, — представился блондин.

— Это мой бро, — пошифтил рядом с другом Бишка, а сам я подметил, как Никитка похож на солнышко.

— Вы ЛПшки, короче, — подытожил я, и тут вернулся Эдуард. Он стянул с меня наушники, и я уступил игровое место.

— Да мы вообще, — продолжал Булат. — Сегодня на роликах в парке катались.

— Ого, и как? — спросил Перец.

— Никитка коленку разбил, — смело вел себя мой друг татар. Я вслушивался в наушник.

— Так не надо тут, — отозвался Никки, и почти все рассмеялись.

— Хорошо, тетечка помогла нам ногу обработать, — вспомнил Бишка. Я заметил, как лицо Эда насторожилось. По-моему, он даже выключил микрофон.

— Тетечка? — переспросил тот.

— Прикинь, Эдуард, — продолжал Никита. — Мы на скамейке кровоток пытаемся остановить, и к нам подходит женщина. Ваткой протирает, и потом каким-то спиртиком.

— И пластырем заклеила, — подтверждал Бишка. — Она там солнышко нарисовала.

— Как она выглядела? — взволнованно интересовался Эд, прикрыв рот рукой, видимо, чтобы зрители не могли даже по устам прочитать. Пока они выясняли отношения, чат летел с вопросами про звук. Я показывал им большой палец или знак "ОК", чтоб как-то развлечь аудиторию и снять напряжение. Хоть каждая моя мышца была натянута, как нить. Я понимал, к чему шло дело.

Как я сегодня понял, похититель женщина.

— Черное худи, по-моему, капюшон, — припоминал Бишка.

— И маска, — отметил Ники, уловив всю серьезность голоса Эда. — Больше ничего не в голову не лезет. А что такое?

— Голос? — потянулся за своим рыжим блокнотом Эд.

— Молодой.

— Молодой?! Да она как старушка говорила! — возразил Бишка.

— Какие-то особенности были? Может, сережки, цвет волос, куда она шла? — строчил Эд.

— Не обратили внимания, — почти хором сказали подростки.

— Значит, слушайте, — сосредоточился Перец. Аж мне стало тревожно. — Никки, вышли мне в личку точный адрес этого места. И вы оба, внимание, никуда в ближайшее время не ходите. И вам лучше пока не видеться, поняли? Сидите дома, лучше с кем-то.

— А школа?

— Шкет, тут идет вопрос о длительном в месяц расследовании и твоей жизни, — кипел Эд. — Какая школа?! Домашнее обучение! Так маме и скажешь!

Я прикусил язык. Бишку было жаль, поскольку бабе Гале и администрации будет сложно это объяснить. Думаю, Натаха и Даша ему помогут.

Дальше стрим шел в веселом тоне, как будто ничего и не было. В момент даже присоединилась Фенечка к игре, и, услышав мой голос, назвала меня настоящим сердцеломом. Она могла опозорить меня на весь стрим и сказать, что вот она меня поцеловала, а ей даже не написал, но не сделала этого. Хоть угрожала. И такая позиция меня не устраивала, потому что я так находился под каблуком. Это шантаж. Да даже если она расскажет, опозорит, скорей, себя. Это я просто такой везучий и харизматичный, а она, дурочка, внимания захотела от незнакомца.

А потом мы ушли читать донатики.

Но так сказал Эд, потому что донатиков не было.

Перец что-то увлеченно пытался сказать в камеру, но такое неважное на уровне "у нас Конфеты С Чаем задонатили восемь сабок", что я сразу что-то заподозрил. Вдруг стример глянул на меня, но потом обернулся ещё раз, пристально смотря.

— Херейд, у тебя что-то на плече, — нахмурился тот.

— Да? — обернулся я.

Раздалось какое-то шуршание, а на плече ничего не оказалось. Я уже хотел налететь с вопросом, но когда обернулся, увидел перед лицом целый букет ромашек.

Настоящий букет ромашек.

И его держал Эд.

И протянул мне.

Запах пробрался в самые недры легких.

— Так, стоп, — не понял я, а букет оказался уже зажат в руках, пока Перец с усмешкой отвернулся. — Это в честь чего?

— В честь того, что ты такой хороший друг.

— Нет, стой, — румянец напал на меня, как пламя, а улыбка от неловкости, как защита, рвала кожу. Daron даже не оборачивался, его лыбу я видел только в мониторе . — Стой. В чем подвох?

— Наверное, в этом.

Если вы сейчас придете в шок, то я тогда пришел в шок ещё больше.

Эд меня поцеловал.

И я сразу скажу, это не был засос, но на стриме выглядело именно так. Честно, я забыл даже свое имя, да и как дышать в принципе. Эд, до которого я ни разу не прикоснулся, сам поцеловал меня. В этот момент голова опустела полностью. Я даже не успел ощутить чужие уста на себе. Это произошло меньше, чем за секунду. Он просто тупо обернулся, нагнулся и чмокнул. Я даже толком не понял, куда он поцеловал: в лоб, нос или щеку.

Перец с улыбкой снова обернулся к монитору, хлопнув в ладони, будто ничего и не было. Он начал говорить явно заготовленную фразу, и старался не смеяться, пока весь чат летел в комментариях чмока. Или поцелуя. Для поцелуя это слишком громкое слово, а для чмока слишком жалкое.

У меня разгорелось лицо окончательно, тело ослабело, а внизу живота что-то утянуло. Я не мог сидеть.

Я просто оставил букет на стуле, быстро покинув комнату. Но комнату покинуть было нельзя, она одна у Эда. Но так я просто отбежал в темный коридор, прикрыв лицо руками.

Я не слышал, что говорил Эд, я слышал только шум в ушах. Внутри меня горело жерло вулкана, вот-вот готовое плеснуть за края. Частое дыхание сбивало с толку, ноги еле стояли. Руки тоже стали гореть и дрожать. В голову стреляло миллион мыслей, вспоминая каждую деталь.

Вроде, это гей-паника, да?

Не так много времени прошло, чтоб я успокоился. И решил поступить, как Эд. Я сел на место с улыбкой, сказав, что у Эда туалетка кончилась. И он, и я сделали вид, что я отошел в туалет, а не попаниковать. Но сердце до сих пор громыхало в груди, и я даже не представлял, в чём дело.

И на стриме Перец так часто звал меня "Солнышко", что мозг уже подумал, это мое новое имя. И всё бы шло хорошо, но вдруг на стрим присоединился ещё один юноша.

По голосу я его сразу узнал, и опять удивился, что даже он в команде у Эда. Это был очень близкий друг ИксДанила, вроде, звали его Мишей. Но Перец его называл Клайпом и имел особое отношение к нему. Видимо, давно не появлялся в эфире. Но голос у того был не очень.

— Эдуард, — начал тот хрипло. — Зайди в лс.

Это насторожило нас обоих, хоть после поцелуя Эда меня уже ничто так удивить не сможет. Даже у Фенечки не так было. Там пал камень на душу, а тут бабочки в животе. Перец открыл мессенджер, и тут его карие глаза округлились в разы. На мониторе горело сообщение:

"Данила нашли."

Эду пришлось как можно скорее закончить стрим, продолжая делать вид, что ничего не случилось. Был бы я зрителем, даже и не подумал, что он надел несколько масок за один стрим. Убедившись, что трансляция не идет, Эд стал звонить Клайпу. Хорошо, динамик от его голоса прям разрывался, и я мог слышать весь диалог.

— Где нашли?

— То же место. Под мостом на шоссе.

— Время?

— Всё то же! Без пятнадцати шесть.

— Кто?

— Под камерами. Черная машина без номера, марка также меняется. Человек в черном, всё сливается.

— Потому что дебилы купят камеры в два пикселя без ночного зрения! — ударил ладонь о лоб шатен. — Куда уехала?

— Всё туда же, — вздохнул Миша. — Подожгла машину и сбежала. Из-за вспышек невидно.

— А Данил?

— Жив, — с каким-то чувством произнес тот. — В больнице на осмотре.

Они ещё поговорили, после чего Перец сбросил трубку. Он молниеносно собрал кожаную сумку и сам стал одеваться. Во рту пересохло. Я резко поднялся. Порой, когда дело касалось расследования, мне казалось, Эд забывает про мое существование, как и любой родитель о своих детях, когда звонит начальство.

— Ты к ИксДанилу? — осторожно уточнил я.

— Да, — накинул пальто на плечи Перец. — Его нужно допросить. Он ещё может всё помнить.

— Я с тобой? — это звучало больше как утверждение.

— С чего это? — не понял и затормозил со своей спешкой Эд.

— Забыл? Я последний, кто много болтал с ним. Все же всё забывают. Может, я смогу ему что-то напомнить?

— Солнышко, — опять нацепил эту улыбку, что была весь стрим, daron, — не лезь.

— Я хочу помочь, — настоял я.

— Себе помоги, — с улыбкой кивнул Эд, беря ключи. — Спасибо за стрим, выходим.

— Нет, — скрестил руки на груди я, выставив ногу. Если я не уйду, то и он никуда не убежит. Не запрет же он квартиру со мной? Хотя от него можно ожидать, чего угодно. Но тогда и он должен ожидать, что я разобью окно. — Мы идем вместе. Это и мой друг. И прекрати становиться лицемером.

Перец застыл, после чего обернулся. Ему пришлось отпустить ручку двери, а в глазах горело недопонимание с примесью гнева.

— Прости? — поднял бровь с пирсингом тот.

— Я тоже пойду.

— Всю помощь, которую ты можешь оказать, ты уже оказал. Ты мне больше не нужен. Иди домой и отсыпайся, хорошо? — Ещё держался на фейковом позитиве шатен.

— Ты соврал, — пошел с козырей я.— Ты говорил, у тебя просто сосудик лопнул. А у тебя самый настоящий геморрагический синдром.

Эд на мгновение замер, будто и живым никогда даже не был. Я проглотил ком в горле, сжав кулаки. Если бы я был львом, у меня встала бы шерсть дыбом.

— С чего ты взял? — ровным голосом, но таким ледяным, ответил тот. Не спросил, а именно ответил.

— Справка, — сухо пояснил я. — И я ещё подслушивал ваш заговор с врачом в больнице.

— Нет, ты не понял, — помотал он головой. — С чего ты взял, что я должен говорить тебе правду?

Этот вопрос поставил меня в полный ступор. Перец уже не собирался куда-то лететь, он был спокоен, как гладь моря. Но моря перед огромным штормом. Я бегал взглядом по полу. Стало холодно.

— Обычно друзья не врут, — привел аргумент я.

— Хорошо, с чего ты взял, что мы друзья? — сложил руки на груди уже он, подняв бровь. Я было открыл рот, но острый язык старшего нарочно перебил меня. — Ты просто приставучий мальчишка, который сам всего напридумывал про дружбу со взрослым дядей.

— Я приставучий мальчик?! — не выдержал я, срываясь на крик. Тетя Даша всегда ругала за повышение голоса на старших. — Да это ты потянул меня к себе домой, позвал в кофейню и на стрим пригласил! Хочешь сказать, это я на дружбу рвался!?

— Да.

Я чуть не задохнулся от шока и возмущения. Этот ответ был похож на огнестрельный выстрел. Такой короткий, но громкий.

— Ты полез с вопросами в парикмахерской, — холодно настроился Перец. Аж взгляд потемнел. Это больше не чай, это теперь эспрессо. — И я понял, что ты можешь чем-то помочь моему делу. Поэтому и позвал побеседовать в укромном месте без лишних ушей. Я сделал чай, чтобы ты полностью расслабился, и рассказал, как можно больше. В нашей беседе ты сам стал лезть с личными вопросами.

— Я хотел... — в груди оказалось на столько обидно и горячо, что даже грустно. Я не знал, что и говорить, как защитить себя. Дети всегда кричат и оправдывают себя, лишь бы не признавать вину. — Эд, просто... Да, я хотел. Очень хотел узнать тебя, сблизиться, потому что...

Я посмотрел на него через влагу. На его пушистые волосы под цвет глаз, на его руки в митенках, на идеальное сочетание одежды, на душу внутри этой грудной клетки. И она цвела, только сейчас окрасилась, как легкое перо поэта, в темно-синие чернила.

— Потому что ты удивителен.

— Вот как, — просто пожал плечами тот. — Что ж, у тебя плохо получилось.

— Зачем тогда ты подарил мне ромашки и поцеловал? — в горле запершило, мышцы дрожали. Я смотрел твердо, хоть кидало в слезы.

— А ты до сих пор не понял, солнышко? — противная улыбка появилась на его лице. Он шагнул вперед. — Я звал тебя в кофейню, я просил рассказать на стриме ту историю, я подарил цветы и поцеловал только ради привлечения внимания похитителя. Солнышко.

Его взгляд разжегся, а у меня сердце ещё так бешено не стучало. Я отвел взгляд, чтобы случайно не врезать этому лицемеру или не показать панику и мокрые глаза. Но у меня что-то треснуло и развалилось на куски внутри. В груди. Сердце?

— Я отшельник, — продолжал сердцелом. — И плевать мне на каких-то друзей, — казалось, он вот-вот рассмеется. — Знаешь, чего я хочу на самом деле? Закончить это сраное дело, уволиться и писать стихи. Рисовать картины. Пить кофе. Жить в Париже. Уединиться, закрыть все шторы и обнаженным сидеть на своем кресле и творить всё, о чем кричит эта больная душа, понимаешь? — он взялся за белое поло на груди, сжав его. Казалось, он тоже вот-вот заплачет.

— А знаешь, чего хочу я?! — внутри кипела кровь. — Все мои друзья остались в детдоме. Я обнимался, трогал и общался с ними каждый день, а теперь у меня нет такой возможности. Понимаешь, какого мне сейчас? — я сделал шаг назад, жестикулируя. Это не может сидеть внутри так долго. — Это гребаная ломка! И тут у меня появился ты, понимаешь, да? Ты, который сам проявлял интерес ко мне! Я думал, у меня появился друг. Пока ты, эгоист, лицемер и сердцелом, мечтаешь об великом Париже, я банально хочу обнять тебя!

В этот момент тишина больно ударила по ушам. Я тяжело дышал, тело покалывало. В ушах слышалось, как лопаются нервные клетки, но я думал, это рухает мой мир и доверие к Эду. Его лицо из дикого стало детским. У меня пошли первые слезы за края глаз.

— Я уже смирился, что никогда не обниму тебя, не буду хлопать по плечу, да даже просто пожать руку не смогу... — я уже не кричал, а будто чистил душу и опустил голову, сжав, как можно сильнее, кулаки. Ногти впились в кожу. — Ты говоришь, я тебе больше не нужен? Ты использовал меня ради дела? Чтоб меня похитили, и тебе было проще найти преступника? Не меня, а именно преступника. И, знаешь, я даже согласен на такой исход, только знай. Знай, что из-за тебя я привязался, и ты даже не представляешь, насколько мне одиноко без тебя. Я хочу лезть на стену. И мне страшно. Я правда боюсь похитителя, но я готов пойти на риск, ради тебя. Ради настоящего друга.

— Все друзья в детдоме? Одиноко? — поднял руку и потыкал на свою ладонь Перец. — А это что?

Я перевел взгляд на ладонь, где всё ещё не стерся номер Фенечки. Я сжал кулак.

— Сама наблюдательность, — прошипел я. — Детектив. Это не то, о чем ты подумал.

— Это номер Фенечки, — неожиданно огласил шатен. — И я знаю, что она поцеловала тебя сегодня.

— Это было против моей воли!

— Бедный ребенок, — раздраженно закатил глаза Эд.

— Ты тоже ребенок! — выкрикнул я, смахнув капли с лица. — Ты просто боишься! Боишься близости и прикосновений! Тебя тоже в детстве ранили, и теперь ты зажатый в скорлупе цыпленок! Никакой ты не отшельник, не срать тебе на друзей, ты просто напуган. Напуган, что станет больно, как раньше.

— Прекрати нести шелуху! — явно дал по больному я. — Ты меня знаешь меньше недели, солнышко. Не лезь. И не беси меня, — прикрикнул, взмахнув руками, Эд.

— Солнышко? — с улыбкой склонил голову я. — Это же тоже для привлечения внимания? Нет, Эд. Настоящее солнышко здесь ты. Знаешь, ты зимнее солнце. Люди зовут его солнышком, но оно совсем не греет, почти не светит и толку от него нет. Но если надо, ты станешь кровавым жадным светилом, которое своими вспышками сожжет всю планету за одно мгновение. Ты осушаешь моря и чужие соленые глаза, ты поджигаешь леса, если захочешь.

— Пошел прочь с подобными метафорами, — махнул рукой на выход Перец, прикрыв нос. — Шибко умный? Тогда чего стримишь, а не на поэта пошел?

— Такой же вопрос и к тебе, — забрал ромашки я, прошипев на последок. Как только я перешагнул порог дома, расслышал:

— Ненавижу тебя.

Я оставил Эда не потому что он так просил, а потому что у него кровь из носа стала течь. Жалость надавила, и я покинул дом. Эд не знает, но я ещё некоторое время сидел в темноте у клумб с ромашками у его дома. Они меня успокаивали. И я крутил всё с теми же мокрыми глазами этот диалог. И увидел, как детектив вылетел из подъезда, убегая. Всё же к Данилу.

Я вздохнул, легко поднявшись на ноги. Дождь барабанил по плечам, медленно рассветало. Вдруг мой карман завибрировал. Достав без интереса телефон, на который падали капли, я увидел тревожное сообщение от Натахи.

"ЛОКИ ПРОПАЛА!"

Телефон с грохотом упал на асфальт ещё со включенном экраном. Наверное, даже экран разбился не меньше, чем мое сердце за сегодня.