Солнышко

| к этой части подойдет песня We, Лэривэйн, Daniel Shake - зеркало; The Neighbourhood - Daddy Issues. |

Pov: Эд

С каким же недовольством мне пришлось оторваться от потока писанины, чтобы проучить детей.

На протяжении пяти минут в мою дверь раздавалось продолжительные звонки. Кто ко мне будет звонить? Ярик на работе, доставку не жду. Я только сел поработать. Так нахально звонят только дети. А это частая ситуация, когда мне звонят в дверь ненормальные подписчики.

Я агрессивно отпер дверь, уже набрав воздуха в легкие для первого мата, но мое лицо сразу переменилось при виде гостя. Парень стоял на пороге, невинно улыбаясь. Мне аж стыдно стало, особенно от мокрого вида солнышка, который так долго звонил и мерз. В коридоре нет батарей. Я проглотил ком я горле.

— Там дождь? — ровно спросил я, рассматривая капельки на волосах  и на новой желтой куртке рыжего парнишки.

— Да, немного, — поправил волосы Херейдик. — Прости, что так неожиданно. Ты спал?

Я окинул взглядом свою пижаму и тапочки. Затем пожал плечами, приоткрыв дверь шире.

— Солнце никогда не спит. Проходи, — прошел через порог я. Даже интересоваться не стал, зачем он пришел. Просто был рад его видеть. С ним мир как-то легче ощущался.

— Я по расследованию, — сразу с порога начал тот, залезая в куртку. Меня немного оскорбило даже, что он хотел кинуть два слова и сразу уйти. Для этого есть телефон, но мы без номеров друг друга. Нугзар как-то нервно смотрел на Марти. Боится мальчик.

— Раздевайся, — сказал ему я, даже не посмотрев, насколько тот залился краской. Я это и так знаю. — Ты замерз?

— Нет, что ты, — медленно расстегивал курточку тот. — Ты слишком добр.

Я улыбнулся уголком рта. Раньше я эту фразу слышал каждый день по несколько раз, а теперь так говорит почти никто. Я оперся ладонями о журнальный столик, глубоко дыша.

— Я принес копию справки Тони, — прошел ко мне в своих носочках тот, а я посмотрел на бумагу в его пальцах. — Она же тебе нужна?

Он тоже оперся  ладонью о стол, почти касаясь подбородком своего плеча. И смотрел он прямо на меня. Лица близко. В глубине души я усмехнулся. Парень говорит со мной на серьезные темы, но в то же время принимает кокетливые позы. Это похоже на офисный флирт. Но я откинул эти мысли, сложив руки на груди.

— Хочешь сравнить справки? — угадал мысли солнышка я.

— Именно, — щелкнул пальцем тот.

Я выложил на стол две справки, и мы вместе изучали их взглядом. Ничего общего. Вообще ничего. Я только недавно предположил, что раз Данилу что-то делали с рукой, то, вероятно, похититель сортирует подростков по анализам. Мне что-то подсказывало, что на них тестировали неизвестные препараты, обозначаемые как раз этими рисунками. И сейчас по городу ходит эксперимент, и неизвестно, чего ждать. Похититель ищет конкретную реакцию. Но по какому признаку он выбирает жертв понять нельзя. Наугад?

— Сходств нет, — проговорил Нугзар. — Рост, вес, возраст, пол, слюна, кровь, ритм сердца да даже моча разная!

— Думаешь, отпустят? — поднял взгляд на теплое личико я. Оно переменилось от моего вопроса.

— Конечно, — верил в лучшее тот. — Какой был максимальный срок плена?

— Пять дней, — сразу ответил я. В блокноте расписан весь максимум и минимум. Но мне это ничего не дает и совсем не двигает.

Возникла небольшая тишина. Херейд что-то усердно обдумывал, и я уже ждал, когда он скажет хоть что-то. И он сказал.

— Вчера я болтал с Бишкой, — начал тот, не поднимая взгляд. — Он говорил, что Никитка с классом недавно ходил на проверку. Ну, знаешь, старшенькие всегда ходят в больницу на анализы.

— Дальше?

— Может мы найдем ответы там? Похититель к Никки тоже имел интерес. Тогда в парке.

— Мы будем целую вечность ждать, пока его анализы проверят,— вздохнул я, но тут же вспомнил. Никки говорил, что до крови содрал коленку. И похитительница нашла его именно в тот момент. Точно не помню, но, вроде, со слов Никитки и Бишки, она своей ваткой промокнула кровь. И нарисовала солнышко на пластыре. Есть шанс, что кровавую ватку она забрала с собой.

— Эд? — видимо слишком задумался я.

— Похитителю нужен анализ крови, — пришел к выводу я. — Возможно, он ищет подходящий для эксперимента.

— Никитка говорил, он сдавал кровь какому-то дедуле, — дал хорошую новость Херейд. Я тут же поднялся.

— Это Константин, — захлопнул блокнот я, собираясь. — Он уехал из города на три дня. Он мой лечащий врач, — я без стеснений стянул пижамные штаны, влетая в уличные. Но успел заметить, с каким интересом Херейд успел посмотреть на меня. — Ждать нельзя.

Я окинул взглядом справки Локи и Данила. Каких-то болезней с кровью у них не наблюдалось. Группы разные. Значит, похитителю не подходит первая и вторая группа. Вероятно, он ищет нездоровую кровь, раз поиски всего лишь восьми видов затянулись на месяц.

— Ярик лучший друг Деда, — обозначил врача таким словом я. — У Деда память уже нехороша, — захватил сумку и ключи я, пока Херейд надевал свою куртку. — Настолько нехороша, что иногда он называет меня Эдвардом.

Херейд хихикнул внутрь себя, но продолжал внимательно слушать.

— Ещё он рассеянный. Настолько рассеянный, что иногда запихивает мои анализы в анализы школьников. Поэтому свои ключи от кабинета он доверяет Ярику. К нему мы сейчас и пойдем.

— Подожди, — смутился Херейд, как только мы вышли из квартиры. Я вертел ключ, тут же вызывая лифт. — Мы без спроса проникнем в кабинет гематолога?

— Я детектив, солнышко, — показал свое удостоверение я, которое ещё не успел спрятать за запазуху. — Всё законно.

— А брать анализы ребенка тоже законно? — не успокаивался тот.

— Пока это делает детектив в целях расследования, всё законно. Я же не буду лазить по ноутбуку врача и смотреть его фотки с Анжелкой. Я просто получу ключи от его кабинета. И я же не буду, как вампир, пить эту несчастную кровь Никитки, — вздохнул я.

— Кто знает, — улыбнулся Херейд, — однажды ты мне сознался, что каннибал.

В ответ на шутку я в шутку облизнулся, коварно поглядывая на мальчишку в тесном лифте. Надеюсь, мурашки пошли у него.

Как только мы вышли из подъезда, я заметил, кто Нугзар как-то отстает. Дождь всё ещё шел, попадая на мои волосы, и без того ужасно уложенные.

— Не отставай, — обернулся к рыжему я. Он конкретно удивился.

— А? Я иду с тобой?

Тут удивился уже я. Пришлось даже остановиться.

— Я думал, ты меня не допустишь к расследованию, — спрятал руки в митенках в карманы тот. Его ноги, наверное, промокли в конверсах. Поносить бы его на руках.

— Нет, я... — я аж растерялся. — Нет, иди со мной. Ты мне нужен. Ты много знаешь по делу, и хорошо соображаешь. К тому же, ты крепко дружишь с Локи и её друзьями. Ты знаешь почти всех солнышек, — обозначил так похищенных я. Я сам себе поразился, что такое говорит мой язык. Я не столько хотел брать мальчишку с собой ради дела, сколько просто за компанию. С ним легче. Серьезно, чем он может быть полезен в парикмахерской и в больнице?

С какой скоростью догнал меня Херейд, брызгая лужами, это надо было видеть. Он оказался передо мной в то же мгновение, а с его куртки стекали капельки. Лицо прям светилось.

— Меня не нужно уговаривать, — поправил рыжие локоны тот.

И мы отправились в парикмахерскую. Путь лежал небыстрый, но в умеренном темпе мы добрались. По дороге особо не болтали, слушали только колеса по мокрой дороге и шум листьев.

Я дернул знакомую ручку в салон. Все тот же плейлист с любимой песней Ярика играл. Нас встретили строки "Can you help me see?". Я окинул взглядом парикмахерскую. Никого. Хотя огоньки горели, все тот же запах краски тоже стоял.

— Ага, — подошел Нугзар к столику, где лежала заготовленная табличка:

"Мастер обедает, просьба подождать :)"

— И куда он ушел? — вздохнул я.

— Наверное, в забегаловку какую-то, — предположил Херейд.

— Времени ждать нет, — я стал искать взглядом вещи Ярика, куда бы он мог деть ключ Константина.

Обычно все вещи хранят в коморке. Я обернулся к одной из дверей, дернув ручку. Коморка открылась. Я повернулся к своему рыжему другу.

— Ярик не запер коморку, — начал я, — он скоро придет. Постой на шухере.

Я прошел в коморку, где стояла вонь похлеще. Миллион баночек красок жили тут, как и всякие парикмахерские принадлежности, вроде десятков ножниц или расчесок. Коморка была немаленькая. На вешалке висело пальто друга, а рядом его широкая сумка.

— Что значит "на шухере"? — перешел половину порога Херейд, поглядывая на основную часть парикмахерской. Окна большие, сразу увидит.

— Ярику может не понравиться, что мы роемся в его вещах и берем ключи его лучшего друга, — расстегнул сумку я. Пожалуйста, пусть ключи он не оставил дома.

— Ты же сказал, что у нас все законно, — боязливо мял пальцы парень. Бедный ребенок, ни разу не брал без спроса вещи.

— А что тут незаконного? — поднял на него взгляд я. — Ярик просто не одобряет мои методы. Ему не нравится, когда я творю дичь ради дела. Например, вожу тебя по кафешкам, чтобы узнать о тебе и потом тебя похитили, — произносить это было теперь особым мучением.

— Да ладно, — рассердился Херейд. — Ярик не знает, кем ты работаешь? И что тут пригодятся любые методы?

— Ладно, — сдался я, обнаруживая в сумке контейнер с хлебом и салатиком. Это на ужин или для голубей? — Он просто не знает о моем диагнозе.

Я выплюнул эти слова, ожидая, что прямо сейчас за спиной нарисуется образ так себе друга.

Херейд молчал, пока я шарил по карманам. Все содержимое сумки для удобства уже было выложено.

— Начнутся вопросы, откуда я знаю этого врача, как часто я к нему хожу, и чем я вообще болен, — ворчал я. — А ему и так нелегко пришлось после гибели жены. Я не хочу заботить его своей болезнью.

Херейд немного помолчал, а у меня камень на душу лег. Да, Ярик мой самый близкий и лучший друг. И именно ему я не рассказывал о своем синдроме. Придет время, сам узнает.

— Нашел, — вынул ключ я, где был написан кабинет. Точно тот же.

— Он идет! — неожиданно шепотом выкрикнул Нугзар, поэтому получилось забавное шипение. Я спрятал ключ в кулак, подтянув штаны. Глаза забегали по коморке.

— Это фигово.

— Мы не можем просто выйти и сказать, что ждали его? — тоже волновался рыжеволосый. Мой кончик языка облизнул уголки клыков, чтоб снять напряжение болью. Но вдруг ощутился вкус крови.

Нет.

Только не сейчас.

Глаза раскрылись от страха, а я облизывал десна все усерднее. Нет, мне не показалось. Это точно вкус кровяки. Черт.

Вдруг в тот же момент из носа хлынула эта самая кровь, я еле успел зажать ноздри, чтоб на одежду и на пол не попало. Светлые митенки впитали алые капли. Херейд сразу забеспокоился, подбегая. Дверь в коморку захлопнулась. Парень полез в свой шоппер со скоростью света. Я по его глазам видел, как он изначально хотел дотронуться до меня, но решил помочь иначе. И правильно.

— Что будем делать? — шепотом спросил он, когда послышался хлопок двери в парикмахерскую.

Если Ярик увидеть, что, во-первых, мы заперлись в его коморке, во-вторых, вещи из его сумки на столе, в-третьих, ключи Деда в моем кулаке, в-четвертых, мою кровь из носа, нас поймают с поличным. Ему это явно не понравиться, и я потеряю друга. Объясниться будет сложно. Тем более, это связано с расследованием. А Ярик просто ненавидит, когда я делаю всякую ерунду из-за расследования. "Ты и человека готов отдать прямо руки в похитителю ради дела", — однажды сказал он. В принципе, почти так и было. С Нугзаром. И, признаться, после ссоры с ним я долго вспоминал фразу Ярика, и признал в себе нечеловеческого монстра.

Херейдик протянул мне сразу пачку салфеток, пока желтая митенка впитывала эту уродскую кровь. Я ее ненавидел. Я тут же приложил салфетку к носу. Хоть в ушах и звенело, но я слышал, как Ярик уверенно шагает в сторону коморки. Сердце замерло. Я окинул взглядом небольшую комнату. И взор остановился на шкафу. Херейд понял мои мысли. Его глаза широко раскрылись.

— Нет... — помотал головой тот, но его никто не спрашивал.

Я тут же схватил мальчишку за плечо, толкая его в шкаф. Сам молниеносно запихнул все барахло Ярика обратно в сумку, и также залез в шкаф. И вовремя.

Как только щель закрылась, окутывая нас в тьму, судя по звукам, тут же отворилась дверь в коморку. Песню стало лучше слышно, даже можно было разобрать строки "Let my body keep you warm". Казалось, Ярик настолько любит её, что в плейлисте она стоит десять раз подряд. Я проглотил ком в горле, стараясь вообще не дышать и выслушивать каждый шаг Ярика. Херейд, судя по звукам, вообще помер там. Главное, чтоб сознание не потерял. Он пристроился в один край шкафа, а я в другой. Но он оказался настолько невысоким, что пришлось нагнуться или вообще сложить колени, которые сталкивались с чужими. Внутри меня кипела кровь, вырываясь наружу всё больше. На пальце висел ключ. Двигать ладонью было рискованно: ключ зазвенит. Обычно при слезах глотают сопли. И сейчас я втягивал кровь обратно в себя, потому что салфетка пропиталась уже насквозь, а поменять опасно. Дышать становилось нереально. Ярик ходил по коморке и что-то собирал. Хоть бы посетитель не пришел, а то мы тут навечно. В шкафу оказалось душно, особенно когда мы оба на панике глотаем так много воздуха. Бедный мальчишка, никогда не попадал в такие "незаконные" ситуации. В шкафу не было абсолютно ничего — наверное, новый — даже вешалок, только горизонтальная трость над макушкой; но несмотря на это, было тесно. Особенно, когда я не вижу Херейда и могу в любой момент с ним столкнуться, становилось особенно тесно и жарко в животе. Прям изжога.

Вскоре все стихло. Но за хлопком двери тут же послышался звук ключей. В этот момент внутри меня всё покрылось инеем, я еле удержал салфетку. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Мы оба замерли, чего-то ожидая. Но когда и входная глухо дверь захлопнулась, открылись уже дверцы шкафа. Свежий воздух пробрался с трудом в мои легкие, а свет не ударил в глаза. Хотя воздух и не такой свежий, краска всё же.

Нам выключили свет. Включатель с обратной стороны коморки. Окон нет. Один из нас включил фонарик на телефоне. И я заметил на себе тревожный взгляд Херейда. Лицо рыжего было залито краской, то ли от духоты, то ли от неловкости. Я убрал салфетку от носа, и тут же с него шумно упала капля. Я заменил салфетку, вытерев кровь с пола.

— Ты в порядке? — все ещё шепотом интересовался Херейд.

— Да, — едва заметно кивнул я, дергая ручку двери.

Как и ожидалось.

Нас заперли.

— Что будем делать? — потер локти парень. Я окинул коморку взглядом, обнаружив две вещи.

— У меня две новости. Хорошая и плохая, — прижал салфетку к носу плотнее я.

— Давай с плохой.

— Ярик забрал свою сумку и верхнюю одежду, — кивнул в сторону вешалки я. — Он ушел и запер коморку.

— А хорошая..?

— Он забыл телефон.

На столике и вправду лежал мобильник Ярика. Рано или поздно он за ним вернется, и мы сможем прошмыгнуть. Херейд облегченно выдохнул, а я спрятал ключ Деда к себе. Стены коморки не отличались от стен в самом салоне, если не учитывать миллион полочек и всяких извращенных плакатов с анимешками. На полочках размещались принадлежности, книги, манекены баночки с краской. Их было больше всех.

— Тебе помочь? — скромно спросил Херейд, когда я вновь обмакнул салфетку в кровь. Я поднял на него глаза, помотав головой.

— Солнышко, всё хорошо, — в нос проговорил я.

Со временем поток остановился. Нам больше ничего не оставалось, кроме как ждать возвращение моего так себе друга. Снимать верхнюю одежду было рискованно, поскольку предугадать момент прихода Ярика нереально. И будет каждая секунда на счету.

Херейд сидел на кресле, а я упирался спиной о стенку. Никто из нас не сидел в телефоне, поскольку зарядку стоит экономить. Неизвестно сколько мы ещё тут просидим. Фонарик телефона создавал хоть какое-то освещение. Идеальный момент для уложения мыслей. Тишину нарушала только музыка за дверью, а темноту - щели двери и фонарик.

— Ты точно в порядке? — негромко спросил Херейд.

— А что? — удивился я.

— Как нос?

— А, это, — закатил глаза я. Стало неловко. — Нормально.

— Точно?

— Немного кипит внутри, — опустил голову я, признавшись. — Пройдет.

— Слушай... — скромно начал парень, шурша своей курткой. — А ты митенки не снимаешь в связи синдрома?

Этот вопрос буквально нащупал мое сердце, заставляя мимику смениться. Я вцепился ногтями в пальто, ощущая внутри напряжение. В горле запершило.

— Извини, — отвел взгляд Нугзар, вздохнув. У меня разболелась грудь.

— Почему я так волную тебя? — мякго спросил я, подняв голову. Шоколадная прядь упала на лоб.

— В смысле? — развернулся тот.

— Ты же знаешь, какой я. В ту ночь я сказал напрямую, что плевать мне на дружбу. И я сознался, что использовал тебя. Почему ты после этого вернулся?

— Я же сказал, что не смогу без тебя, — немного нахмурился рыжий. — И мне нужно найти подругу.

— Да, но ты не понял вопроса. Почему ты волнуешься за меня?

Херейд немного помолчал, изучая взглядом потолок, на который падал свет фонарика. В этот момент его гортань хорошо виднелась, и она дернулась.

— Я просто добрый, — ответил солнышко.

— Вот оно что, — улыбнулся уголком рта я.

— Знаешь, я всегда хотел себе сестру, — мечтательно протянул юноша. — Я бы заботился о ней. Раньше я заботился о подругах. А сейчас...

Молчание стало ответом, и я проглотил ком в горле.

— У тебя есть влажные салфетки?

— Да, — сразу полез за ними паренек.

— Если тебе от этого станет легче, можешь вытереть мне нос, — предложил я, сам не веря своим ушам. — На нем все ещё застывшая кровь.

Херейд с улыбкой кивнул, и тогда я присел на корточки рядом. Теплые пальцы легонько коснулись моего подбородка, и я зажмурился.

— Да бери смелее, не убьешь же, — проворчал я, ощущая, как осторожно касается меня чужая рука.

— Прости, — стал аккуратно протирать мой носик тот.

В нос ударил запах спирта. Я ощущал, как тщательно и нежно старается Нугзар. Какое же облегчение ложилось на душу, когда эта запекшаяся кровь отрывалась от меня.

— А ты почему позволяешь так обращаться с тобой? — задал похожий вопрос солнышко. Он уже смело держал меня за лицо, вытирая, как после боя.

— Как?

— Даешь трогать себя, синнабоны готовишь со мной... на полу открываешься, — дрожащим голосом уточнял Херейд. Бедный и запуганный мальчик. Что же я наделал. Прямо сейчас хотелось его обнять или чмокнуть, чтобы доказать, что того эгоистичного чудища он больше не увидит.

— Я просто разозлился, — припомнил ту ночь после стрима я. — Разозлился на самого себя, что сдружился со свидетелем. Все могло пойти не по плану. И обманывал самого себя, что болтаю я с тобой только ради дела. Мне жаль.

— У тебя есть ещё друзья?

От этого вопроса я зажмурился ещё сильнее, но после окончательно расслабил мимику. Мне казалось, Херейд не столько мне кровь вытирает, сколько просто ради ласк гладит мое лицо. И я был не против.

— Таких, кому я разрешаю себя трогать и узнавать о себе, лежа на полу - нет, — признался я. Даже Ярик в этот список не входил.

— Выходит, мы с тобой всё же дружим? — аккуратно спросил рыжий.

Я открыл глаза с ухмылкой. Заглянул в темные глаза парня, немного выпрямившись, чтобы мое дыхание ударило в его лицо.

— А друзья ли? — улыбнулся я.

Наши лбы сами стукнулись.

В этот момент остановилось время.

Херейд проглотил ком в горле, в легкой темноте рассматривая мое лицо. У меня сбивалось дыхание, остановить это было невозможно. Он медленно дышал, грея меня своим гладким лобиком. Я жадно рассматривал Нугзара, будто приблизился к солнцу. В груди неожиданно запылало, я не мог даже сказать, что это было. Я был готов продолжать смотреть его так всю жизнь. Почему-то именно сейчас, в синем полумраке, я понял, какой же Херейд принц. И какой же он теплый. Мой внутренний старик захотел, чтобы он каждый день и каждую ночь согревал меня, и чтобы я каждый день смотрел на него. Я прикрыл глаза, вдыхая запах парня. Он пах как-то по-особенному и так знакомо. Вдруг я ощутил, как чужой нос коснулся моего. Тепло пошло по гнилым венам, и я принял игру. Остановить это было невозможно. Херейд в этот момент стал для меня теплой постелью, откуда не хотелось вылезать на холодную работу. Я медленно водил чистым носом по горбинке другого. Сейчас самым главным стало дыхание, за которое мы цеплялись только так. Моя грудь медленно раскрывалась, забирая как можно больше запаха солнышка. Но этого оказалось мало.

Херейд взял меня за руку. Я не вырывался, наоборот, переплел пальцы. Конечно, его кожа слабо ощущалась из-за митенок, но мне тоже хватало и этих ласк. В голове уже сочинялись строчки стихов. Я продолжал сравнивать теплого и ласково Херейда с горячим источником или котенком. Но ничто его не могло описать лучше, чем "солнышко".

Вдруг раздался звон.

Херейд аж подпрыгнул, осматриваясь, как и я. Сначала я подумал, что это трещит сирена. Но потом Гибадуллин схватил свой телефон, на который ему звонили. Я поднялся и отдышивался, приходя в реальную обстановку после чужих касаний, когда Херейд уже собирался сбросить и продолжить. Но его лицо мигом стало выражать сожаление.

— Это Натаха, — поднял на меня глаза парень. — Могло что-то случиться.

— Бери, — кивнул я. — Но если вы чисто поболтаете по душам, я тоже не против.

Херейд поднял трубку.

Я не особо пытался вникнуть в их разговор, но когда лицо солнышка координально изменилось, он пощелкал мне пальцем для внимания.

— Натах, повтори, пожалуйста, — поставил на громкую тот. — Я с детективом Эдуардом.

Я оперся руками о стол, внимательно вслушиваясь в женский взволнованный голос.

— Мы нашли камеры с похищения Тони! — воскликнула подруга Херейда. У меня забилось сердце чаще.

— Что за место? — спросил я.

— Это одна подворотня, — на эмоциях была та. — Тоня гладила рыжего котенка. Камера обнаружила на его лбу ещё пятно в виде звездочки. И вдруг из кустов вышел кто-то черный в маске и усыпил её! И потащил куда-то!

Я облизнул уста. Всё точно так же.

— Что за подворотня? — спросил я.

— Я не знаю, нам просто принесли менты эту запись и всё, — чужой голос хрипел.

— Я знаю, — вдруг подал голос Херейд. Я перевел взгляд с экрана телефона на него. — Там росли пионы, Натах?

— Да!

— Это возле детдома, — выпрямился рыжий. — Я там был. И гладил этого же кота. Я знаю, где это.

— Что за человек? — решил уточнить внешность похитителя я.

— Девушка в черном, капюшон, маска... Все черное. Стройная.

Всё сходится. Наше дело.

Вдруг на другом конце провода послышался тихий всхлип. Наверное, наши сердца одновременно сжались.

— Простите, — пропищала девушка в динамике.

— Наташ, — обратился к той Херейд мягким голосом. — Наташ, всё хорошо. Я знаю это место. Мы с детективом сейчас отправимся туда.

— Пожалуйста, Нугзар, найди её. Пожалуйста...

— Наташ, сделай глубокий вдох, — то, как успокаивал подругу Херейд, стало интересно даже мне. — Я взял тебя за руку, слышишь?

Внутри меня разлился огонь, когда Херейд потянулся за моей рукой. Он переплел мои пальцы со своими, а сам волнительно смотрел в одну точку.

— Я сплел наши пальцы. Я глажу твою тыльную часть, слышишь меня? — его большой палец медленно гладил мою тыльную часть.

— Да, Херейд...

— Натах, послушай, — он проглотил ком в горле и набрал воздуха. — Я знаю, как тебе сейчас непросто. Я знаю, что ты сейчас много переживаешь из-за Локи.

Его карий взгляд остановился на мне. И тут мое сердце уже не выдерживало, поддаваясь расплавлению.

— Я знаю, как мучает тебя кровь, — опустил взгляд на мою ладонь тот. — Я знаю, что тебе холодно каждую ночь. Я держу тебя за руку, помнишь? Я рядом. Я здесь.

Я вдруг позавидовал Натахе, что у нее есть возможность расплакаться. Херейд в прошлой жизни явно был ангелом-хранителем.

— Я знаю, сколько говна тебе выливают на голову каждый чертов день, и сколько выливали, и сколько ещё выльют, — продолжал парень. — Но ещё я знаю, какая ты сильная личность.

Херейд поднял на меня мерцающие глаза.

— Какой ты сильный человек. Я знаю это. И я знаю, что тебя не сломать. Не дай себя сломать, — твердо говорил тот, сжав мою ладонь плотнее. — Всё пройдет. Я могу чмокнуть твою ладонь?

В этот момент краска напала уже на меня.

— Да, — послышался ответ из динамика.

Нугзар, как самый настоящий принц, наклонился, чтобы чмокнуть мою ладонь под митенкой. У меня зашевелилась кислота в желудке. Херейд специально чмокнул слышно, чтобы Наташа тоже ощутила эту солнечную поддержку.

— Наташ, ты чертовски красива, когда грустишь, — признался Херейд, прижимая мою ладонь к своему лицу. — Но если бы рядом была Локи, как думаешь, она бы хотела, чтобы её звездочка сейчас так огорчалась?

Херейд мне напоминал рыжего котенка, который ложиться на больное место. И исцеляет его.

— Звезды начинают сиять только в темноте, — мягко, как старший брат, ответил Херейд.

Мы оба осмотрели коморку в полном полумраке, почти в темноте. Грудь переполнялась сладким и ядовитым веществом.

Я уже не слышал, о чем они говорили, медленно варясь в своих мыслях. Почему-то поддержка Херейда Натахе оставила нежный ожог на моем сердце.

Как только Херейд сбросил звонок, послышался грохот снаружи.

Ярик вернулся.

Мы молниеносно снова отправились в тесный шкаф, убрав все улики. Коморка открылась, Ярик, видимо, забрал телефон и снова убежал. В этот раз коморку он не замер, хоть уличная дверь и хлопнула. До прихода Ярика я специально ему писал и спрашивал какие-то банальные вещи, вроде Марти, чтобы точно отвести подозрения, если они появятся. Пока не стало слишком поздно, мы выбрались из шкафа и коморки в целом. По близости Ярика не было видно, поэтому мы смело вышли.

— Уже стемнело, — поднял голову Херейд.

Улица действительно окуталась в чернильный свет, рассеиваемый только тёплой подсветкой. Сон начало клонить моментально, особенно в моим режимом. От мысли, что придется сейчас через весь город добираться до дома, хотелось плакать. И Херейд, видимо, это понял.

— Во сколько ты просыпаешься? — поправил рыжую прядь тот. Начало моросить.

— Где-то ночью, — ответил я. — В пять вечера ложусь и встаю в час ночи.

— Я тоже, — сделал вперед шаг солнышко. — До моего дома близко.

Я видел, как же ломается Херейд, чтобы предложить мне переночевать. Он ковырял заусенец, не зная, как это сказать и стоит ли вообще. Тогда я решил облегчить ему жизнь.

— Ты хочешь предложить мне поспать у тебя? — поднял бровь я, а чужое лицо изменилось. Если я не угадал, это позор.

— Да, — кратко ответил тот, кивнув. — Да. Я... Да. Хочешь?

— Был бы не против, — кивнул я, делая шаг.

— А есть ты хочешь? — поднял детские глаза парень. — У меня только яйца и мороженое. Я могу сделать омлет. На ужин.

— Ох, солнышко, — вздохнул я, растрепав чужие рыжие волосы на макушке. — Ты такой забавный.

В квартире Нугзара я был уже не первый раз. Эта милая пятиэтажка с пионами и площадкой оставляла приятный трепет в груди. Херейдик сразу отпер квартиру, впустил меня и зажег свет.

— Гирлянда? — улыбнулся я, разуваясь.

— Чт.. А, да, — кивнул растерянный ребенок. Он повесил мое пальто на гвоздь, где раньше висела картина, а свою куртку повесил на ручку двери. — Купил недавно. Хотел с солнышками, но остались только со звездочками.

Мое сердце вдруг замерло, когда Херейда осветили звездные теплые огоньки, подчеркивая всю его красоту рыжих волос и фигуры. Он поставил чайник, затем обернулся на меня. Я смотрел на него, как на какое-то чудо, как на свое спасение. Эти звездочки...

— Что? — смутился тот.

— Ничего, — с улыбкой помотал головой я.

Хоть я и отказывался от ужина, но Херейд утверждал, что не сможет всю ночь слушать мое урчание. Пока он готовил омлетик, налил мне горячего чая с молоком. Я сидел на его мягком диванчике с клетчатом пледом, потягивая напиток. Осенние капли освещались звездочками на окне, а слух ласкал грохот приборов, которые Херейд использовал для ужина. В этот момент мир будто замер, разрешая мне окунуться в эту атмосферу. В этой тесной квартирке было очень уютно. Меня завораживали эти картонные стены, мягкий полумрак, дождь, небольшой компьютер и мини-кухня. На ней стоял мой букет ромашек, который напоминал о том поступке. Колючий плед тоже создавал уют, как и пряжа во всех уголках. Но особенно домашним мне показался образ Нугзара. Он завязал свои рыжие локоны, которые переходили в темный, в хвостик. Он ему чертовски шел. Я иногда усмехался, замечая, как он вытирает свои пальцы о ночную черную футболку. Домашние темно-коричневые штанишки были ему даже велики, а сам он забавно шлепал по полу босиком. Митенки и свитер с прочей одеждой хранились в отдельной кучке у дивана. И основного света у него не было. Только лампа, гирлянда и вытяжка. Когда микроволновка пропищала, Херейд вынул оттуда мой омлетик. Не забыл посолить, и, по моей просьбе, поперчить. Из какого-то рюкзака он вынул книгу, поставил на диван, а на нее мисочку с омлетом. Получился поднос.

— Приятного аппетита, — пожелал Херейд, положив мне вилку.

— Откуда у тебя эта книга? — прочел название я. "Униженные и оскорбленные." Достоевский.

— Из библиотеки детдома взял, — пожал плечами тот. — Как и рюкзак с еще несколькими своими вещами.

— "Своими"?

— Я оставил детдому некоторые свои вещи, как куртку, думая, что они мне не пригодятся, — достал мороженое Нугзар. Сладкоежка. — Ошибся.

Он оперся копчиком о кухонный столик, засунув в рот верхушку мороженого. Скрестил ноги, поглядывая вниз. Его передние волнистые пряди, не вошедшие в хвост, свисали с висков, и это делало парня просто богом красоты.

— Тебе хватает денег? — вдруг спросил я, пробуя теплый омлетик.

— Да, — кивнул тот. — Детдом выписал мне немного денег, как и каждому ушедшему ребенку.

— А стримишь зачем?

— Ради удовольствия. А донаты на мороженое, — подмигнул он.

Омлет оказался очень вкусным, как и чай. Я ещё раз осматривал знакомую квартиру, не в состоянии уложить все эмоции от нее. Я успел рассмотреть темный вид с пятого этажа и ту площадку с качельками. Поскольку готовил парнишка, то посуду мыл я. Это успокаивало.

И пришло время спать.

Когда я вышел из ванны — мне настаивали, чтобы я помылся — Нугзар уже стоял около диванчика.

— Твоя постелька готова, — махнул на диванчик тот, а я с ужасом посмотрел на пол. Подушка. И простыня.

— Нет, солнышко, — помотал головой я. — Я не пришел выгонять тебя из твоей же постели.

— Всё в порядке, Эд, — парень схватил меня за ладонь и притянул к диванчику. Я и слова сказать не успел, как он толкнул меня на него. — Спи здесь.

— Херейд-

— Ты болен, — серьезно перебил меня тот. — И я не хочу, чтобы ты спал на холодном полу из-за меня.

Увидев злой огонек в чужих глазах, пришлось согласиться. Херейд потушил гирлянду и тоже улегся спать. На улице стемнело, но не как ночью. Видно что-то было. Диван казался просто огромным. Да, я согласился. Но на время.

— Ты что делаешь!? — воскликнул парень, когда я спустился и поднял того за руку.

Я ничего не ответил, с улыбкой толкнув парня на диван. Пока он не убежал, я тоже плюхнулся, закинув его подушку с пола.

— Спишь на диване, — поставил точку я, накинув на него плед, под которым лежал и я. — В октябре холодно.

— Эд, — он уже поднялся, но я снова схватил и толкнул того на подушки.

— Спишь тут. Или я сейчас уйду домой.

Это было похоже на конфликт между родителем и ребенком. Нугзар все же расслабился, перевернувшись на бок.

— Тебе не тесно? — Шепотом спросил тот. Я растаял ещё больше.

— Мне хорошо, солнышко, — мягко ответил я, погружаясь в дрем. — У меня завтра много дел, уйду рано.

— А как же Локи..?

— Я оставлю тебе свой номер телефона, — пообещал я. — Напишешь адрес того места.

Возникла тишина, обозначающая согласие. Я ощутил тот вкус молодости, когда был в этой квартире. Да, я тут бывал и ранее. И обо мне также заботились, кормили, вытирали первую кровь из носа и разрешали остаться на ночлег. Раньше это делала мама солнышка, Гульнара.