Солнышко

| к этой главе подойдут песни sqwore - аквариум; Jeremy Zucker -  all the kids are depressed, vulpes vult! - танец маленьких утят.  | 

Pov: Херейд

Проснулся я один.

Это выглядело довольно жутко, когда я проснулся глубокой ночью и понял, что Эда нет. По началу меня, ещё сонного, охватила паника. Я вскочил с постели — если этот диван можно так назвать — и подбежал к ванной. Протер глаза и вслушивался в звуки за ее дверью. Вдруг у Эда опять кровь пошла? Но вот взгляд опустился на холодный пол, и только тогда я понял, что свет не просачивается через щели.

Под скрип дверь отварилась, и я одной рукой включил свет. Он, конечно, слепанул меня, но в ванной никого не было. И только тогда я вспомнил слова Эда о раннем уходе.

Я дернул ручку входной двери. Не заперто. Да. Эд ушел.

Я со вздохом запер квартиру, на ходу потянулся и включил гирлянду. За окном проезжали редкие машины, а окна во всех домах совсем не горели. Я до сих пор не понял, круто ли это иметь свой режим, когда живешь ночью. Но в какие-то моменты я прям исполнялся чувством бога, когда смотрел на этот ночной осенний город за окном.

Открыл проветрить. К тому времени, когда я вышел из ванны, чайник уже вскипел. С каким-то чувством я потер мокрую шею, жалея, что у меня нет питомца, как у Эда. Вот вышел бы я сейчас, а у моих ног кто-то теплый и пушистый требует завтрак. Он бы всегда меня подбадривал, и одиночество не так остро ощущалось бы. Чтобы заглушить тактильное голодание, я бы тискал питомца каждую секунду. В холодильнике почти мышь повесилась, поэтому завтрак получится скромным. Я отдал вчера последнее яйцо Эду. А так хотелось сейчас пожарить яичницу и вкусить этот рыжий желток, как птенец в скорлупе. Пока я готовил себе растворимый кофе три в одном — Эд бы не оценил — думал, кто бы мог стать моим питомцем. Мне хотелось кого-то пушистого и теплого. Я, конечно, не против собственного аллигатора или змеи, как мечтал Бишка, но хотелось пушистика, который будет вместе со мной спать. Я мечтал о котенке или цыпленке. Собак боюсь.

Пока я ополаскивал ложку, обратил внимание на ромашки. Они медленно начинали засыхать, но я ни за что не собирался их выбрасывать. Пока не поздно, я прислонился кончиком носа в эти прекрасные цветы. Они хоть и были хрупкие, но такие нежные и холодные, точно скорлупа. Неожиданно вспомнилось о Эде. Как он в коморке прижался лбом о мой, и как я водил носом по его. У меня запорхали бабочки в животе, и я смущенно отстранился от букета. Вдруг взор упал на плоскость белого стола, где выделялся рыжий стикер. Я недопонимающе рассмотрел бумажку, но сердце вдруг йокнуло.

Номер Эда.

Я чуть не прыгал от радости. Он же вчера пообещал оставить его! Капелька Перца всё же здесь и со мной. Настроение приподнялась почти сразу, и я на радости открыл пакет сливок, разбавляя им кипяток три в одном. Приятный аромат прокрался в ноздри, создавая эстетику октябрьского утра, хоть сейчас и ночь. Я уже воображал, какая аватарка у контакта детектива, как он себя записал, какое описание и прочее оформление. Вот же ребенок. Но в груди всё ещё оставался осадочек, что вообще-то я не собирался прощать Эда. Я с ним продолжаю связь только ради расследования и плана Ярика. Я ощущал себя надутым цыпленком, который обиделся и теперь из принципа не станет прощать Перца, даже если сердце поет от связей с ним. Хорошо, я слушал его.

Я на радостной ноте запустил стрим, даже не снимая ночной футболки. Эд вчера сказал, как мне в ней идет, поэтому уверенность сразу преумножилась. Но с хвостиком я ещё постеснялся показывать себя интернету, поэтому распустил рыжие локоны. В добавок, они меня согревали, как перья или пушок у цыплят. Отопление так и не дали.

На стриме я получал комплименты о своей новой покраске, о свежем виде и хорошем настроении. Зрителей с каждым разом становилось всё больше, и я даже знал причину.

Входить в интернет мне было страшно в последнее время. После того стрима у Эда мне только и приходили вопросы про нас во всех соцсетях. Я уверен, что сейчас пошло огромное количество нарезок про стримера-гея и того блондинистого парня, меня то есть. Ну да, аудитории же интересно все это незаконное.

Но это не портило мне настроение. Я всё также весело вел трансляцию. А ведь недавно я лежал на полу и выдавливал улыбку ради стрима, а сегодня я спал с Эдом и рад каждому мгновению.

Pov: Эд

Иногда Ярик работает в ночную смену. И сегодня был такой день.

После пробуждения я сразу отправился в парикмахерскую. Вчера меня настолько оседлало желание переспать у Херейда, что я забыл о своем питомце. Вообще-то у меня есть Марти. Надеюсь, он нашел еду и не разнес квартиру в щепки. Он уже не щенок, не цыпленок. А цыплята - дети.

Мокрая дверь скрипнула, когда я отворил её. В парикмахерской стоял полумрак, даже музыка стихла, гудели только лампы. Я осмотрелся в поисках Ярика. Блондин лежал с опущенной головой, не спеша делая вдох и такой же выдох. Уснул. Я спустил с плеча сумку, щелкая перед лицом мастера.

Но в моменте я обнаружил на рабочем столе среди баночек, фена и кистей какой-то список со знакомыми именами, особенно первым. Ярик по началу щурился и пытался поднять голову, но, увидев меня, сразу пришел в сознание.

— Привет, — потер глаз тот. — Ты уже пришел?

— Да, — кивнул я, не отводя взгляда от списка. — Что это? — кивнул в его сторону я. Список любовниц или будущих сотрудниц?

— Список клиентов, — пожал плечами тот, поднимаясь. — Тебя подстричь, как обычно?

— Абсолютно верно, — стягивал пальто, а после и повесил его я. Волосы после мороси успели намокнуть.

Пока я усаживался, Ярик уже прибавил освещения и музыку включил. Он всё ещё зевал, хватаясь за расческу и ножницы.

— К тебе записалась Даша? — потер колючий подбородок я, ещё раз обращая внимание на список. Моя бывшая.

— Прикинь, — поднялся Ярик, уже берясь за мои локоны.

— Когда?

— Через неделю. А что? Хочешь увидеться?

— Упаси бог, — проворчал я, а Ярик рассмеялся.

Хоть я только и проснулся, хоть и Ярик стриг быстро, но под приятную темноту и такую тихую музыку реально клонило в сон. Больше отвлекать Ярика от работы не хотелось, и лысину тоже не хотелось. Чтобы как-то скрасить скуку, я достал телефон. И первое появившееся уведомление:

"пользователь Херейд запустил трансляцию."

Настроение сразу поднялось, а пальцы сами потянулись тыкнуть на эфир. Я без звука смотрел, как Херейд играет в ТНТран и параллельно читает несколько донатов. От его доброго вида и резинки на столе сразу нарисовалась улыбка. Солнышко проснулось.

Я зашел в донаты. Настрочил короткое "Доброе утро" и почти отправил целый косарь.

— "Солнышко"? — прочитал Ярик сзади, под каким именно именем я назвался. Мне хотелось обернуться на него, но тот усердно подравнивал волосы и делал укладку. — Почему?

— Мне нравится, как это слово сочетается с ним, — просто ответил я, отправляя донат. — Он каждый раз чертовски сладко произносит это слово. И если у него за окном дождь и ночь, я хочу, чтобы утреннее солнышко все равно с ним было.

Мой донат пришел. Лицо Нугзара в этот момент надо было видеть. Поскольку субтитров на этой платформе еще не придумали, я смотрел без звука и угадывал слова. Рыжий с рукой на сердце что-то говорил мне, и это вызывало улыбку.

Стричься теперь было не так скучно. Всю процедуру я следил за трансляцией, хоть и без звука. Любоваться на этот покрашенный комочек было особым удовольствием. С Яриком говорить я боялся, так как могу случайно в диалоге выдать пропажу ключей Деда. А теперь когда мы их украли нужно действовать быстро, так как врач скоро вернется. Я всё ещё волновался, заметит ли что-то Ярик.

Когда стрелки перекатили чуть за пол третьего, я был уже готов. Укладка выглядела невероятно и ухоженно, руки у Ярика всегда были золотыми. И главное, никогда не опускались. Он напоминал мне наше солнце, которое светит даже в суровые морозы. Даже после травматичной гибели Виты и его ребенка он стоит на ногах и продолжает улыбаться. Я примерно представляю, какие терзания происходят у него в душе, как кипение моей крови. Но Ярик все равно твердо стоит и продолжает светить.

После оплаты и недлительной болтовни я вышел. Дождь стих совсем, а по небу нельзя было сказать, светает ли. Я решил, что отправиться на место похищения Локи момента лучше не будет. Ночь - жуткое время для всяких маньяков и похитителей. И именно поэтому детективу приходиться не спать в это время. Хочешь понять маньяка - стань маньяком.

Я открыл чат с Херейдом. Кратко поприветствовался и запросил адрес той самой подворотни с таинственным котом. Надеюсь, аллергия не нападет. Ответа долго ждать не пришлось. Парень тоже пожелал мне "утра", спросил где я, и отправляюсь ли я сейчас в подворотню. Какой же он ребенок. Но мне это даже нравилось. Я с улыбкой ответил, что возле его дома: у парикмахерской. Я не успел ответить и на иные сообщения, как солнышко тут же вылетел из сети. Что-то у меня нехорошее предчувствие.

Буквально через десять минут ко мне примчалась эта желтая курточка с запыханным лицом. Парень оперся ладонями о колени, жадно глотая воздух. Он хотел выпрямиться и что-то сказать, но вылетали только неясные словечки. Я от этого хорошо умилился и чуть не расхохотался.

— Привет, солнышко, — улыбнулся я, ощущая легкий огонек в груди.

— Пойдем, — наконец отдышался парень, застегнув молнию куртки.

— Боюсь спросить, куда? — развернулся я, и мы пошли.

— К месту пропажи Локи, конечно же, — убрал с лица волнистую и рыжую прядь паренек. Он не захотел просто высылать адрес.

Видимо, гулять с солнцем по ночам стало уже моей классикой. Херейд уверенно вел меня по темным и ещё мокрым улицам, где, как назло, было мало фонарей. Холодный воздух октября проникал в легкие, заставляя немного ускориться. На улицах редко появлялись люди, максимум какой-нибудь курильщик или машина. Люблю такое время. Можно хоть без одежды ходить.

— Ты точно не ведешь меня в потайное логово монстров? — в шутку спросил я, поскольку потерял бдительность в этих темных переулках. Прям Питер.

— Не-е-ет, что ты, — протянул кудрявый с ухмылкой. — Ты тоже в прошлый раз вел меня в отдел, помнишь?

— Это неважно.

Под ногами хлюпали яркие листья, которые хоть как-то спасали от сладкой темноты. Натянув митенки чуть дальше для тепла, я вспомнил о алом пятне на них.

А вдруг Ярик увидел?

Он же не подумает, что его лучший друг суицидник?

В тишине ночной холод ощущался как-то острее. Я окинул взглядом местность, но ни одной вывески, ни единого круглосуточного, да даже открытого подъезда не было видно. Когда кончики пальцев совсем отморозились, терпеть я перестал. Не хватало ещё простыть и отложить расследование, чтобы добрая похитительница уже сделала все дела и смылась из города, пока недотепа-детектив с температурой валяется. В моменте мне даже от холода захотелось взять солнышко за руку. Должен же от греть. Но я прикусил язык от таких мыслей, вонзившись ногтем в бледную кожу.

— Тут рядом нет ничего, где погреться? — наконец спросил я.

— За углом ТЦ, — кивнул в его сторону кудрявый. — Что, солнышко замерзло?

— За тебя переживаю, — гордо выпрямился я.

— Как это мило, — закатил глаза тот, и блик от фанаря отразился в темных очах. — Идем. Он круглосуточный. Всегда с Наташкой тут ночами аквариум смотрели.

— Почему ночами? — поднял бровь я. Разве за это не должны наказывать в детдоме?

— Потому что плакали, — опустил взгляд парень и спрятал руки в карманы. Ком встал в горле.

За поворотом действительно нарисовался торговый центр. С обратной стороны так и не скажешь, что это он. Везде светились вывески, и даже стояло несколько машин. Мы уже подошли к автоматическим дверям, но Херейд меня остановил буквально на трех шагах к ним.

— Стой, — сказал он, вытянув горизонтально руку. Я поднял бровь. — Хочешь магии научу?

— Так ещё и маг?

— А я не рассказывал? Смотри, — рыжий встал рядом со мной, вытянув ладонь к дверям. — Направь руку так.

Я принял детскую игру, сделав то же самое, что и Херейд. Тот сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Наши вытянутые руки находились рядом, и, честно, я еле держал себя, чтобы не переплести их и согреться. У него были черные митенки с белыми звёздочками, а у меня желтые с рыжими подсолнухами.

— Сконцентрируйся на двери. Представь, как срабатывает механизм, как она открывается. Закрой глаза.

— Я открою дверь силой мысли? — с улыбкой закрыл глаза я.

— Да, мой ученик, да. Представил?

— Да, — кивнул я и открыл глаза. Двери всё ещё были закрыты.

— Подойти ближе и делай то же самое, только быстрее, — сделал шаг вперед солнышко.

Я приблизился к дверям, на ходу вытянув руку. И, о чудо, автоматические двери открылись. Вот охранники на камерах там обхохотались, наверное.

— Надо же! — улыбнулся я. — Спасибо, что обучил. Пригодиться.

— Тебе еще многому предстоит обучиться, — вздохнул и потянулся мальчишка.

Тепло сразу побежало по венам и превратилось в дофамин. Грудь сделала медленный вдох, а кончики пальцев оттаивали. Херейд тоже немного замедлился, впитывая тепло. Его рыжие волосы, желтая курточка и опущенная голова напоминали цыпленка, который греется в инкубаторе. Я осмотрелся.

— Где аквариум?

— На рыбок хочешь посмотреть? — улыбнулся Херейд, делая шаг вперед. Пошли.

— Да, особенно лыбок.

— Чтоб ты знал, я хочу дать тебе подзатыльник, но из уважения к старшим держусь.

— Ты просто боишься, — с этим ребенком мои скулы уже болели улыбаться. Но самое интересное - эта улыбка искренняя. — Я же детектив Эдуард.

— Ох, знал бы ты, как мне плевать на это, — нахально склонил голову тот. Нам приходилось чуть ли не шептаться, потому что почти в пустом ТЦ эхо разносилось по всем этажам. — Нашем с Локи хобби было подсирать работу охранника детдома. А у него на поясе целый ассортимент оружий.

— Пушек не боишься? — я всё больше смекал, что из Херейда мог сложиться неплохой следователь. Наблюдательный, сообразительный, рисковый и бесстрашный пацан. Но, скорее, это просто слабоумие и отвага.

— Ничего не боюсь, — загордился тот. Из цыпленка вылупился уже петух. — Ни пушек, ни пуль, ни лезвия, даже яда не страшусь.

— А щекотки?

— Только не это... Пришли!

— Ого, — поднял голову я, любуясь удивительным аквариум. Его цвет осветил наши края волос и лица.

Аквариум представлял собой широкую прозрачную колонну до потолка. Я даже ее конца не видел. Приятный синий прозрачный цвет переносил в другую реальность, где плескались совсем крошечные рыбки, но такие симпатичные. Они состояли в одной гамме осенних, теплых цветов, как куртка и волосы Нугзара. Неоновая подсветка тоже создавала фантастический эффект, как и искусственный риф.

— Вот тут мы стояли, — уже восхитившись масштабом аквариума, Херейд встал у его стекла. Я тоже подошел.

Вблизи мальки казались ещё краше, а маленькие пузырьки медленно плыли в самый вверх.

— Это завораживает, — мягко улыбнулся я.

— Знаешь, мы с Натахой обсуждали, что мы - это рыбки, — не отводил взгляда от аквариума парень, присев на корточки. — Такие же маленькие дети, заточенные в аквариум. Для рыб это теперь новый дом, но они тут заточены, как в тюрьме, вместо свободного океана.

Я опустил взгляд на рыжего, который мял пальцы. Детдом с аквариумов ещё никто не сравнивал. Мне почему-то захотелось написать стих с заголовком "Солнце поместили в аквариум". Лицо Херейда изменилось. Оно было готово вот-вот лопнуть от напряжения.

— Жаль, что когда я попал в открытый океан, на моих друзей стала охотиться акула, — он ударил кулаком по ладони, поднявшись на ноги.

— Не расстраивайся, — спрятал руки в карманы я, рассматривая цветных рыбок, как детей. — Я буду твоей черно-белой касаткой. Только не забывай, что я могу остаться защитной скорлупой. Она бела, но и хрупка.

Чтобы просто так не стоять и не "оттаивать" мы решили пройтись по таким магазинчикам, где есть вообще всё, начиная с еды и заканчивая швейным набором. Хоть ТЦ содержал в себе несколько этажей, но мы остались на первом. И хоть та же пиццерия будет интереснее маркета, но мы предпочли его. В самом магазине торчало всего лишь три человека, не считая нас. Юная парочка и продавец. Внимание сразу же привлек хэллоуинский стенд. Я рассматривал мини-свечки в виде тыкв, а Херейда заинтересовали кружечки с привидениями. Мимо проходила как раз блондинка с парнем под руку, держа в корзинке тоже набор сладостей и страшилок. Она приложила палец с огромным ногтем к пухлым устам, выбирая что-то из этого стенда. Далее Херейдик рассматривал детское питание. Розовый йогурт, белые бисквиты, всякие рожки, хлопья, пюрешки и творожки. Отойдя от книг, я приблизился к солнышку. Пара за углом начинала ругаться.

— Ты голоден? — склонил голову я. Херейд включил стрим спустя полчаса после моего ухода, стримил всю мою стрижку и сразу же прибежал ко мне. Когда он успел бы позавтракать?

— Знаешь, — выпрямился тот, — если бы я имел возможность, я питался бы исключительно детским питанием.

— Я могу купить тебе пюре в тюбике, — предложил я.

Лицо Херейда в этот момент потрескалась совсем. Было видно, что он не против, но соглашаться не должен. Видимо, в детдоме научили.

— Бери, пока дают, — переучил его я, оборачиваясь на ассортимент. — Выбирай.

На выходе Херейд тут же звонко открыл фруктовое пюре. Желтый, как солнце, колпачок тут же отправился в мусорку, а Нугзар с глазами ребенка принялся всасывать завтрак. На парковке уже три машины исчезло, будь проклята эта детективная наблюдательность. Мы и не успели отойти от ТЦ, как Херейд уже с довольным лицом дососал содержимое тюбика. Казалось, в нем уже закончился кислород, как же усердно Херейд втягивал в себя детское пюре. Я не мог этому не умилиться. Он голодный ребенок.

— Спасибо, daron, — вытер рот тот, выбросив тюбик. Теплое прозвище, которое я давно не слышал, ошпарило мою грудь.

Из дверей вышел худой мужчина в темно-синей куртке. Он держал целую башню из коробок пицц, а сзади плелся маленький ребенок в комбинезоне и шапочке, что волос не видно. Вид у него был расстроенный. Даже рыжий шарик в руке поник. Этот малыш остановился в дверях, когда его родитель уже спускался по лестнице. Не услышав маленьких шагов, он обернулся.

— Саш, ну ты идешь? — слегка раздраженно спросил тот. Темные глаза и щетина на лице подходили к голосу. Я даже удивляться особо не стал, что в такое позднее время делает ребенок с отцом в торговом центре. Типичная ситуация: в семье развод, ребенка на выходные отдали папаше. А папаша любит зависать в пиццерии ночами с друзьяшками. Его морщинистый лоб напрягся. — Саш, пойдем.

Между ребенком и родителем наблюдалось напряжение. Без понятия, что случилось, и почему ребенок так себя ведет, но стало некомфортно. Когда взрослый спустился, бедному ребенку с пухленьким лицом и румянцем ничего оставалось, кроме как растерянно под жалобный звук догонять родителя. Он напоминал кругленько брошенного птенчика. Они вскоре дошли до ещё одной машины, и тут я уже обернулся к Херейду, который тоже следил за ситуацией.

— Эд, ты хочешь ребенка? — негромко спросил тот, подходя к ступеням. Листья залетели даже сюда. Я впервые обратил внимание на чужие скулы и глубокие глаза.

— Сложный вопрос, — вздохнул я, а в горле встал спазм. — Я не хочу себе спиногрызов, и не хочу ругаться на них за это.

— Мне всегда жаль их, — вздохнул тот. — Когда сделал что-то ты, родитель всегда обидеться. Мне другие детдоме рассказывали, как их могли игнорировать сутками, сколько не извиняйся. Мне кажется, в этот момент ты ощущаешь себя хуже всех. Добрый родитель вдруг становиться ледяным айсбергом. А когда что-то сделал родитель, у ребенка просто нет прав обижаться. Если обидеться ребенок, виноватым станет он, и в итоге обидеться родитель.

Дверца машины хлопнула, зажглись фары, перетягивая наше внимание. Прям как в этой ситуации. Ребенок явно расстроен каким-то поступком отца, но показать это и заигнорить также не может.

— Самое смешное, что родители обижаются, если ребенок не убрался в комнате, обманул или не стал есть приготовленный обед, — продолжил развивать тему я. — Нежные родители раздувают из мухи слона. Прям синдром цыпленка. А когда же они, например, разводятся или не сдерживают обещание, только попробуй слово сказать. Ты же знаешь, что все проблемы берут начало в детстве?

— Да, — сухо кивнул Херейд. Он украдкой посмотрел на меня. — Кажется, ты всё еще обижен на родителей.

— Я? — удивился я.

— По-твоему, во всем виноваты они? — улыбнулся Херейд, касаясь пальцами друг о друга. Он имел в виду мою фобию. — Представляешь, как бы обиделся на них я, что вот, они такие плохие, взяли и умерли в этой аварии, оставив меня одного в детдоме, да? — злобно улыбнулся парень. Я опустил взгляд.

— Я всегда считал, что прощение родителей - самый первый шаг к исцелению, — я улыбнулся. — Ты не должен воспринимать их, как идеальный пример. Если они не смогли тебя воспитать, воспитывай себя сам.

— Меня бесят люди, которые говорят "я такой, какой есть" или "меня так воспитали", — поправил волосы солнышко. — Блин, если ты понимаешь, что у тебя есть хреновая сторона, почему ты её защищаешь и не перевоспитаешь? По-моему, это просто оправдание. Вместо "спасибо, что сказал, я поработаю над собой", это "отстань, блин, это качество уже пустило корни в мой мозг, и нафиг вообще его убирать. Я знаю, как это плохо, но, блин, ничего сделать нельзя."

Мы оба рассмеялись, а та машина уже уехала. Мы вместе смотрели ей вслед, а ветер обдувал волосы.

— Знаешь, солнышко, — опустил плечи я, — если бы у меня был такой ребенок, как ты, я был бы не против.

Я не успел обратить внимание, как смутился рыжий, потому что из дверей ТЦ вышла та самая парочка.

Девушка поправила большую сумку, раздраженно обернувшись на двери. Ее блондинистые волосы развились во все стороны, а позади плелся молодой человек. Вид у обоих был таким себе. Казалось, девушка вот-вот расплачется, а парень неважно шел, будто его никто не ждет.

— Давай быстрее, ты мне и так настроение уже испортил! — негромко, но слышно пропищала девушка. Прям надутый цыпленок. Что-то все обижульки стали выглядеть маленькими птенцами. Надутые и пищат.

На тот момент мы уже завернули снова в темные переулки, не следя за ссорой дальше. Да и не очень-то хотелось.

— У тебя была девушка? — тоже задал личный вопрос я, когда тишина заглушила чужие голоса.

— Нет, — робко ответил парень.

— А хочешь? — усмехнулся я.

— Хороший вопрос, — потер затылок Херейд. Такие вопросы явно смущали его.

— Влюбился?

— Ни за что в жизни, — нахмурился тот, и эта фраза защекотала мне между ребрами, поэтому я рассмеялся.

— Завидую, — вырвалось из меня. Херейд обернулся на меня с огоньком в глазах.

— А у тебя? — шаркнул кедом по асфальту он. — У тебя кто-то был?

— Да, — опустил голову я.

— Я знаю, — опустил плечи Херейд. — Проверил, соврешь ли ты мне. Даша?

— Даша, — кивнул я, особо не удивляясь, что Нугзар уже проинформирован о моей личной жизни.

— Почему расстались?

— Ей нравится другой.

В горле пересохло, но на лице не дрогнула ни одна мышца. Под ногами хлюпали всё те же листья, а асфальт окрасился в темный цвет, только редкие лужи отражали теплые фонари.

— Заметил в ее записях мои исковерканные стихи, — поправил очки я. Вдруг ощутилась какая-то тяжесть в костях. — И обращенные к другому человеку. Она переписывала мои стихи для него.

— А... — лицо Херейда изменилось. Паренек явно не ожидал такого. — И что ты сделал?

— Ничего. Терпел два месяца и подтверждал свою гипотезу, — просто отвечал я, будто мое сердце ни разу не трескалась после этого случая. — А потом расстались. Понимаешь, когда знаешь, что тебя уже не полюбят, приходиться тоже душить в себе эти чувства.

Повисла тишина. Её нарушали только наши шаги. Асфальт звонко звучал под подошвой. Я смог услышать, как Нугзар проглотил ком в горле.

— Тетя Даша была моим воспитателем в детдоме, — признался Херейд. — Я бы никогда не подумал...

— Я рад, что ты больше там не живешь, — начинал приоткрывать занавесы темной сцены я.

— Почему?

— Будь осторожен с Дашей, — предупредил я. — Теперь ты знаешь, какая она.

Херейд кивнул. Но я не стал ему говорить, что, на самом деле, Даша была в списке подозреваемых.

— Мы пришли, — объявил тот.

Я тут же вынырнул из своих мыслей, обращая внимание на те самые пионы, подъезды и кота на окне. А ещё на рисунок солнышка на темном асфальте. Над нами запищали птицы, точно выброшенные цыплята.