Солнышко

Pov: Эд

Участок не изменился.

Всё те же белые стены, одетые в одно и то же менты, бородатый охранник и немецкая овчарка на полу. Кто-то кидал дартс, кто-то гадал кроссворды. Главный по заключению, не помню его имени, звякнул ключами и открыл камеру допросной, где уже сидел пойманный преступник. Подозреваемый. У меня чесались руки, наконец узнать, кто это и обвинить. Главное обращать внимание на его поведение. Херейд скромно сложил ручки за спину, осматривая каждый угол, когда я проходил уже мимо с каменным лицом. Со мной все здоровались, кто-то даже поднимал шляпу, но я и взглядом не повел. Иногда солнышко здоровалось вместо меня.

Когда я собирался переступить порог камеры, охранник странно пялился на моего попутчика.

— Он идет со мной, — поправил воротник пальто я, после чего мы оба прошли.

Как только дверь захлопнулась, и я обратил внимание на заключенного, потерял дар речи. Светлая лампа в этом темном месте хорошо осветила его лицо. Парень улыбался, сидевший будто в шоке. На его сложенных руках блестели наручники, а русые кудряшки не могли предать серьезного вида. Напряжение сразу поднялось в воздух, словно достигло придела. Попало в точку.

Это был бариста, которого никто не видел в последнее время.

— Клайп?! — первым не выдержал Херейд. Не знал, что они знакомы. Хотя это ИксДанил ему, наверное, все уши прожужжал про своего принца.

— Ну, наконец-то, Эдуард! — воскликнул Миша, стукнув наручниками по столу. — Я думал, ты никогда за мной не придешь! Скажи своим дружкам уже и отпускай меня!

— Это шутка? — обернулся я к тонированному стеклу, где записывали всю информацию. — Что этот оболтус тут делает?

— Его нашли в машине с жертвой, — раздался холодный ответ, сказанный в микрофон.

— Чепуха! — воскликнул бариста Клайп. Его крик дал сигнал, что парень волнуется и лжет. Неужели он правда виновен? — Меня подставили!

В голове я перебрал все улики. Рисунки солнышек. Подростки. Компания похитителей. Рисунки на запястьях. Вкалывание. Девушка. Машины. Ночь. Мел. Разбитая колба. Знание моего диагноза. Клайп пропадал несколько дней, как раз на серии похищений. Он знает о деле не мало и дружит с детективом. Знает диагноз. Не ходил на стримы. У меня округлились глаза, и я перестал верить, что это бариста может оказаться невинным. Он хотя бы задействован в этом, если не стоит за этим.

— Как это произошло? — зверски обернулся на пойманного уже я. Я с гневом оперся ладонями о стол, желая разломить его. — Рассказывай!

— Была ночь, — начал этот придурок, — и я решил поехать к другу.

— Какому другу?

— Данилу.

— На чем?

— На машине.

— Откуда у тебя машина?

— Я поехал на его машине.

— Откуда у тебя его машина? И где ты был?

— У себя.

— Вы с ИксДанилом живете на двух разных концах города, — закипал я. — Как его машина могла оказаться у тебя?

— Ну мы катались вместе, — отвернулся парень, чтобы скрыть волнение. — И остались у меня. На утро Даня ушел пешком, а машина у меня осталась.

— Когда это было?

— Вчера.

— Что вы делали?

— Неважно! — дернул кулаками кареглазый тоже начиная злиться. — Я говорю, меня подставили!

— Дальше.

— Я поехал к ИксДанилу, ночь. Он просил заправиться, я поехал и заправился.

— Что-то покупал на заправке?

— Два кофе. Ему и мне, — было видно, что Клайп говорил куда-то в сторону, явно раздраженный подробностями.

— Люди были?

— Только кассир и эксперт по заправке.

— Что они делали?

— Ничего, — пожал плечами русый. — Своими делами занимались.

— Ты оставлял машину без присмотра?

— Ни на капельки,— помотал головой Клайп. — Потом поехал дальше. Рядом с мостом останавливает меня женщина и просит подбросить.

— Внешность?

— Вся черная, — откинулся на спинку кареглазый. — Маска, капюшон...

— Наш клиент, — подметил я. Херейд стоял контуженным, едва понимая нашу речь.

— Я согласился, — продолжил Клайп, потом, увидев наши взгляды, заткнулся. Парень хлопал глазами, а я покрылся мурашками. Нугзар, видимо, тоже. Этот придурок либо прикидывается, либо правда не знал, что с ним в машине сидела преступница. И до сих пор не знает. — Что?

— Продолжай, — кивнул я, замечая, как на чужом лбу выделился капельки пота. Похоже, копы реально схватили, кого надо.

— Я согласился подвести девушку, потому что была ночь. Глубокая и страшная ночь. Рядом река. Мало ли, что могло с ней произойти. Если бы с ней что-нибудь случись, я винил бы себя до конца дней, — пояснил Миша, замечая наши взгляды.

— Куда ты её довез?

— Она села в машину, и сказала, что до костей замерзла, — заподозрил мое недоверие парень, начиная себя защищать всеми силами. Не удивлюсь, если он придумывал все это на ходу. — Сначала спросила, куда еду я. Ей оказалось по пути. Всю дорогу мы ехали молча, а девушка пыталась унять дрожь.

— Ещё раз повторю: куда ты её довез? — медленно и раздраженно задал тот же вопрос я.

— А потом мне стало жаль мадам, и я предложил свой кофе, чтобы она согрелась! — повысил голос тот, напрягаясь.

— Кретин, да где она вышла!? — выкрикнул уже я, сжав кулаки.

— Рядом с мостом она вышла! — также выкрикнул Клайп, вскочив с места. — А потом я проехал вперед, и меня остановили твом менты. Я уже приготовил паспорт, но они просили открыть багаж! Я сразу почуял неладное, и предупредил, что машина не моя. Кто знает, что там у Данила, — его голос надрывался, а взгляд горел. Блестел. Явно вспоминает ту позорную сцену. — Я открыл им багаж, и чуть не свалился в обморок!

— Да что ты тянешь?! — оперся ладонями о стол я, прожигая ненавистным взглядом товарища. — Знаешь, сколько я уже пережил за этот день!? Шевели своим языком быстрее и ближе к делу без всяких подробностей и интриг! Я сам спрошу, что нужно!

— В багаже лежало тело! — с дрожью выкрикнул Клайп, тоже сжав кулаки на столе. В наручниках это было неудобно. Херейд сзади сделал глоток воздуха. — Тело какой-то девчонки, красноволосой. Тут меня и схватили!

— Тело? — рассеянно переспросил Херейд. Мы оба обратили на него внимание. — Но Натаха сказала, она жива, просто...

— Натаха? — теперь переспросил Клайп. — Синяя такая? Она, что, её знала?

— Вопросы тут задаю я! — стукнул по столу я. Тишина заполнила комнату. — Клайп, это всё, или ты хочешь ещё что-то добавить?

— Мня подставили!

— Отлично, — выпрямился я. Затем кивнул в сторону тонированного стекла. — Дело закрыто.

— Что?! — воскликнули оба.

— Клайп виновен, — направился к выходу я. — Тут и делать нечего.

— Объяснись, Эдуард! — крик парня остановил меня. Но я просто развернулся к нему с холодным видом.

— Объяснить? А ты точно готов это услышать? — улыбнулся я. — Из-за тебя пошел слух о твоем похищении, — сжал кулаки я. — Все думали, ты пропал или заболел, а на самом деле ты занимался грязными делишками.

Атмосфера накалялась, а мое сердце стучало всё сильнее.

— Я знаю тебя, — подошел ближе я. Кровь внутри закипала. Как бы не рванула. — И знаю, как хорошо ты врешь или прикидываешься. Ты с самого начала стал говорить мне подробности, чтобы сразу дать ложную информацию и замести следы.

— Не правда! Я-

— Ты кричишь, — скрестил руки я. — Дрожь в голосе, потливость и резкие движения выдают твою тревогу. Ты чрезвычайно волнуешься. Организм всегда стрессует, когда врет, — прикрыл веки я.

— Это мое обычное поведение!

— Неправда, — отрезал я. — Может, на стримах ты так себя ведешь. Но когда я прихожу пить кофе, ты как бариста ведешь себя, будто всё утро пил валерьянку. К тому же, — припомнил я, — в последнее время ты меня не обслуживал. Боялся попасться на глаза и вызвать подозрения?

— Что ты несешь?! — опять вскочил Клайп, прожигая меня взглядом. Херейд аж поежился. Кажется, он стал понимать, из-за каких случаев я выгорел.

— Сядь, — равнодушно сказал я.

— Ты уверен, что это я похищал всех подростков, даже своего лучшего друга, да?! — не успокаивался русый.

— Я сказал, сядь! — дернулся уже я, желая прям толкнуть его в этот стул, но из-за фобии держался. И хоть касания Херейда помогали её рассеять, но меня всегда окунало в неприятные воспоминания.

Подозреваемый плюхнулся на стул с грозным видом.

— Послушай, ты правда веришь в эту ерунду, я правильно понял? — стал манипулировать кареглазый, но взгляд поднять боялся.

— Ты всегда был чокнутым, — прохрипел я. — Я бы никогда не поверил в это, но все улики доказывают обратное, Клайп.

— Какие ещё улики?!

— Твое поведение, — стал закипать снова я. На что я трачу время? — И твой рассказ. Тебя запросто подкупить, кто знает, какому ученому ты там служишь, а может сам этой ерундой занимаешься. Ты правда не понимаешь?

— Что не понимаю!?

— Сначала ты заставляешь какую-то девку ходить и всех усыплять, — оперся ладонями о стол я, выгибая спину, как зверь. — Потом где-то у себя издеваешься над подростками, чиркаешь им метки ради своей дурацкой игры. Это в твоем духе, я давно знаю тебя. Ты отлично подходишь под роль сумасшедшего ученого с фамилией Пиявкович, знаешь. Угрожать, пытать и издеваться над такими как ты, а то и слабее, в твоем роде.

— В моем!?

— Доказать свое достоинство перед ними, — наклонился я, вспоминая ситуации на стримах. — Ты всегда любишь что-то доказывать и качать права. Заниматься подобными похищениями для тебя что-то вроде "Вот ты не можешь так, а я смог. И тебе будет хуже, если ты не признаешь это."

— Клевета!

— Ты удобно устроился, — пульсировали венки на моем виске. От злости становилось трудно дышать. — С самого начала от этой мысли тебя ничего не могло удержать, кроме человечности. Тебя бы никогда не нашли и не заподозрили бы. Ты дружишь с детективом. А потом, ой, как романтично, похитил своего Данильчика. Затем перешел на детишек из детдома, и, ой, попался, пока отвозил свою девчулю! Ты заранее сказал, что едешь к Данилу на его машине с двумя кофе. Во-первых, ты сразу огородил себя ложной информацией, куда ты поехал, потому что вы с черной девушкой отвозили пропавшую на свое место. Ты сразу сказал, что это его машина, чтоб обвинить друга. Мол, его машина, его и жертва. И два кофе ты купил не себе и ему, а себе и ей. И она, само собой, его выпила, о чем ты сказал под предлогом "замерзла". Ты специально упомянул, что вы молчали, потому что сами страстно разговаривали о грязном. Скажи, на что ты надеялся?

— Да что ты несешь?! — вскочил и дернулся Клайп, а из его рта вылетела аж слюна. Я смотрел на него снизу вверх грозным взглядом. — Всё, что я сказал чистая правда! Адвоката!

— А ну, стой, — прищурился я, обращая внимание на его ладонь. — Да ты весь трясешься!

Из меня вырвался смех. Похож он на истерический или коварный, я так и не понял.

— Ладно, допустим, — вытер слезинку с глаза я, начиная лететь с катушек. — Где ты был ночью тридцатого и второго числа? — назвал даты похищений я.

— Дома.

— Кто-нибудь подтвердить может?

— Я сам тебе звонил тогда! Ночью второго вернули ИксДанила!

— И в тот же день похитили Локи, всё верно, — кивнул я. — Тебе ничего не мешало отправить подружку отвезти Данила на то место, а самому разбираться с Локи.

— Да кто такая Локи?! — крикнул парень.

— Подруга Натахи, — подал голос Херейд, скрестивший руки в углу. — Локи говорила, ты заигрывал с Наташей.

— Это она со мной заигрывала, — ехидно улыбнулся тот, склонив голову.

— То есть, алиби подтвердить никто не может? — прервал беседу я, постучав костяшкой по столу.

— Ты можешь! — охнул Михаил.

— Я не был с тобой, — пожал плечами я. — У меня был стрим. И ты мог звонить, держа в руке хоть отрубленную голову. Тебя, кстати на стриме и не было. И ты не приходил ни на стримы, ни на смену. Ты мог заниматься грязными делами, понимаешь? Так ещё и ветреный.

— Я?

— Делаешь вид, что Данил что-то значит для тебя, играешь с Натахой, а сам со своей подружкой людей похищаешь. Кто знает, может, это она заставляет тебя мстить своим обидчикам. А люди, когда влюблены, идут на глупости, — Я злобно улыбнулся, окинув Клайпа взглядом. — Не думал, что мой друг окажется преступником.

— Можно я позвоню хотя бы? — поднял бровь русый. — Данил такую панику развел, когда меня схватили.

— Закрываем дело, — посмотрел в тонированное стекло я, разворачиваясь. Силуэт кивнул, поднявшись. — Мы попали в точку.

— Что!?

— Это Клайп. Михаил. Я всё сказал.

— Эй!

— Постой, — вдруг чужая рука схватила меня сзади. Я обозленно обернулся. Это был Херейд. Его глаза горели, как мое лицо. Руки тоже горячие, хоть и я выдернул ладонь. — Давай не будем спешить, хорошо? Ты просто под эмоциями, ты зол, слышишь? Какой у него, например, мотив?

— Херейд, — рявкнул я, — я больше не потерплю и мгновение на этой работе! Ты видишь, с кем я работаю?! — махнул в сторону Клайпа я. — Зачем мне возиться с преступником, которого поймали и который открыто врет!?

— Хорошо, а где тогда та девчонка? — холодно и резко спросил Нугзар. — Дело не закрыто.

Повисло молчание. В голове, которая трескалась, я перебирал все мысли и их обратные стороны. Клайп боялся и пошевелиться. Тогда я выпрямился, развернувшись к выходу.

— Допрашивайте Клайпа, — объявил в пустоту я, поскольку все слушающие ушли. — Допрашивайте про его подругу. Если придется, применяйте пытки, — выписал почти смертный приговор я, покидая камеру.

Дверь холодно скрипнула, и я вылетел к тонированному стеклу. Детектив обязан быть холодным и расчетливым, учитывать все зацепки, слова, факты и возможности, приходя к верному решению. Особенно на допросе. Но эта вспышка агрессии сегодня стала результатом всего капающего бензина, вроде разбития колбы с моей кровью, тошнотворного состояния и диагнозом. Зажигалкой стал Клайп, которого поймали с похищенной.

— Стой, — опять настиг меня Херейд, схватив уже за виски. Наши лбы столкнулись, и на секунду, когда я встретился с чужим взглядом, гнев залег. Он попал четко в цель, в точку. Выключил кнопку ярости.

— Чего тебе? — прошипел я, потому что повысить голос, глядя в чужие глаза, я не решался. Такие глубокие и темно-карие глаза.

— Эд, а как же та матча..?

На языке повис сладкий вкус напитка, который мы вместе выпили по пути. Нугзарин голос был удивительно сладким, но в то же время и молящим. Голова шла кругом только от чужих касаний, которые хоть и сеяли мурашки, но и вырваться было нереально. От этого ласково вопроса я обмяк полностью.

— Как же та матча ради лучших условий для работы? — продолжал рыжий мальчик. Сейчас я хорошо разглядел его темные брови и черные корни среди выцветших рыжих волос. — А как же справедливость?

— Клайп виновен.

— Я так не считаю, — хотел помотать головой солнышко, но не мог из-за касаний лбов. — Мне кажется, тебе уже всё равно, кого обвинить, лишь бы обвинить и уволиться.

В этот момент меня окатило ледяной водой. Я наполнил грудь легкими, чтобы вытеснить пожар гнева и начать отстаивать свое. Как он смеет так говорить? Он вообще знает, какого работать детективом? Выгоревшим детективом. Я таких, как Клайп, на завтрак пачками ел и раскусывал. Кем он меня увидел? Эгоистом?

— Нет, он виновен. И я -

— А если бы подставили меня? — голос Херейда дрогнул, и мне перекрылся кислород.

Я уставился в его глаза, которые были наполнены каким-то чувством. Чувством жалости. И она была, черт возьми, ко мне. Руки задрожали, а в горле встал ком. Гнева и эмоций было столько, что они просто не усиживались в моем теле. Его трясло. Признать, что под наплывом усталости и гнева я сделал поспешный вывод, было нереально. И жутко больно. Я не нашел, что ответить, только тупо уставился в пол, продолжая плавиться под руками солнышка. Он попал по больному, в самую точку. И он прав. У Клайпа нет самого главного: мотива. Но это не отменяло факта, что он на кого-то работает. Он чья-то пешка. И сейчас пытки являются лучшим решением, чтоб узнать имя настоящего преступника. Я до боли укусил язык, поняв, кем стал. Жестоким и кровавым солнцем. Обозленным на всех. Только о пытках и думаю. Только и думаю, как бы спалить всю землю, оставляя только звезды. Но как я могу сжечь, если сам выгорел? От этих мыслей кипела голова, я даже забыл, что сейчас в участке. 

— Эд, — шепнул Нугзар, словно вытаскивая меня из того землетрясения внутри. Словно в моей голове земля давно треснула, и я падал в самое жерло, ядро планеты. — Ты горячий.

Я поднял на него глаза. Херейд приложил свою ладонь мне на лоб. По сравнению с ним, он был просто остужающая водичка. Я выдохнул, аккуратно взяв парня за руку. Поскольку он был в митенках, как и я, я приложил к устам только его пальцы. Зарывшись носом в костяшки, я чмокнул его руку, выдыхая весь пепел после пожара ненависти.

— Ты прав. Нужно больше доказательств. К тому же, у меня есть настоящие подозреваемые.

— У меня есть догадка, кем может быть девчонка. И ты хотел ещё отдать на отпечатки осколки колбы, — напомнил Херейд. — И неважно, что её разбил Дед. Мало ли.

— Хорошо, солнышко, — кивнул я, выпуская его ладонь. В полумраке он выглядел по-особенному хорошо. Я бы сказал, она ему к лицу, и подчеркивала всю красоту этого ребенка. — Посмотрим, что ещё скажет Локи.

Я сделал глубокий вдох, ещё раз разглядывая парня.

— И среди этой тишины

В глазах зажглись огни.

Еле воздухом дыша,

Встаю на кончик я ножа.

Чернилами окрашу вены

И умру.

Терпеть больше не могу,

Не избежать темной бездны.

Темной, как твои пряди,

Гадаю цвет забавы ради.

Волосы, что ночь несут,

Голову мечтами зальют

И меня спасут.

Волны, словно штормы,

И цвет волос - черный.

Повисло молчание, которое я перебивал шорохом мыслей. Захотелось выплеснуть свои эмоции в стишке и угадать цвет волос солнышка. Я ощущал, как внутри меня ломаются кости и умирает каждая клетка. Я был готов уже просто лечь и умереть, не желая тратить последние силы. Последнюю человечность.

— У тебя закончились попытки, — робко улыбнулся Нугзар. — Но сейчас ты угадал. В точку, daron.

Я улыбнулся уголком рта, наслаждаясь хоть какими-то положительными эмоциями. Хоть где-то я угадал.

— Это был самый красивый из всех стихов, что ты мне читал, — признался Херейд. 

— Чем художнику хуже, тем лучше он пишет. То же самое и с поэтом, — грустно улыбнулся я.