Черная Кошка||Александр Шепс||

Воздух вокруг заброшенной школы был не просто холодным, он был тяжелым. Каждое дерево, каждый опавший лист, казалось, впитали в себя стоны и отголоски давно минувших лет.
Я вдохнула, и мне показалось, что я ощутила привкус пыли, старых учебников и застывших слез.
Выбитые окна школы были подобны пустым глазницам, безмолвно взирающим на мир, а двери, распахнутые настежь, приглашали в свою мрачную утробу.

– Готовы? – спросил режиссер, его голос звучал приглушенно в этой гнетущей тишине.
Мы втроем – Виктория, Дмитрий и я – молча кивнули. Шагнули внутрь.

Как только мы пересекли порог, волна холода прокатилась по телу, несмотря на теплую одежду.
Это был не обычный холод, а холод, который проникает в кости, в душу. Внутри школы царил полумрак. Лучи света пробивались сквозь разбитые окна, создавая причудливые узоры на пыльных полах и стенах, покрытых мхом и граффити.
Разбитые парты, опрокинутые стулья, обрывки учебников – всё это говорило о внезапно прерванной жизни.

Я сразу же почувствовала их. Души.
Они были везде. Размытые тени, неясные силуэты, вибрирующие слои энергии. Некоторые были слабыми, почти растворившимися, другие – более отчётливыми, пронизанными отчаянной печалью.
Я ощущала их как нечто, застрявшее между мирами, неспособное двигаться дальше.

«Ох, и нанюхались же мы здесь душ», – проворчал Алан в моей голове, но его голос был непривычно приглушённым, почти сочувствующим.
«Столько несчастий в одном месте. Кошка, держись. Это не просто испытание, это... дань».
Толя, голос которого донёсся из головы Влада (хоть его здесь и не было, бес все равно мог дотянуться), вторил:
«Чуешь? Как по мне, так тут целая столовая для духов. А некоторые явно голодны».

Я проигнорировала их, стараясь сосредоточиться. Мои руки слегка подрагивали.
Я чувствовала, как их печаль проникает в меня, и это было почти физически больно.

Виктория Райдос достала из сумки небольшой мешочек с травами и свечу. Она зажгла ее, и по воздуху тут же распространился тонкий, горьковатый аромат.
– Мы пройдем весь путь. Кабинет за кабинетом, – сказала она своим обычным, размеренным тоном, который, казалось, успокаивал даже неупокоенных.
– Будем прислушиваться. Искать причину.

Дмитрий Матвеев, наоборот, достал небольшой амулет из темного камня и сжал его в руке. Его глаза сканировали пространство, словно он пытался найти нечто конкретное, а не просто ощутить присутствие.
От него исходила волна защитной, но в то же время слегка агрессивной энергии, которая, казалось, отталкивала более слабых духов.

Мы двинулись вперед, проходя по коридорам. Каждый наш шаг поднимал клубы пыли, и в этом свете они казались танцующими призраками.
Я интуитивно чувствовала, где энергии сгущаются сильнее. В некоторых классах я ощущала яркие вспышки эмоций – детский смех, который внезапно обрывался, слезы, шок, отчаяние.

В одном из классов, где на полу валялись рассыпанные тетради и карандаши, я остановилась.
Здесь было очень холодно.
На доске, наполовину стёртой, виднелись детские каракули и не до конца написанные слова.
Я приложила ладонь к старой деревянной парте и почувствовала сильный эмоциональный след.
Маленький мальчик. Страх.
Одиночество.

– Здесь... мальчик, – прошептала я.
– Он чего-то очень боялся. Его бросили.

Виктория подошла ближе, прикрыв глаза.
– Да. С ним был взрослый. Человек. И много... агрессии. Он чувствовал себя очень подавленно.

Дмитрий наклонился, поднял с пола помятую тетрадь. На обложке было написано неаккуратным почерком:
"Задачи по математике, 3 "А" класс, Петя Иванов".
– Петя Иванов, – прочитал Дмитрий.
– Что с тобой случилось, Петя?

Я почувствовала, как рядом с нами возникла легкая, почти невесомая энергия. Это был он. Петя.
– Он боится, – сказала я.
– Он хочет спрятаться. Его здесь... обидели. Очень сильно.

Внезапно раздался скрип. Старая школьная доска, висящая на стене, качнулась.
И на ней, медленно, словно невидимая рука водила мелом, проступило одно слово: "УШЕЛ".

Нас всех пробрала дрожь.
Это был очень сильный проявление.
– Он говорит, что кто-то ушел, – сказала я, пытаясь осмыслить.
– Но кто? И куда?

Виктория достала из мешочка щепотку соли и рассыпала ее по полу, создавая круг.
– Здесь сильная привязка к месту. Душа не может покинуть это место, пока не найдет ответ или не разрешится то, что ее держит.

Мы продолжали движение по школе. Чем дальше мы заходили, тем сильнее становилось ощущение присутствия. В спортивном зале, где старый инвентарь был покрыт паутиной, я почувствовала вихрь энергии. Несколько душ, но все они были связаны одной эмоцией – несправедливостью.
– Здесь было что-то групповое, – сказала я.
– Они чувствуют себя... обманутыми.

Дмитрий Матвеев вдруг остановился у стены, где висел старый баскетбольный щит. Он провел пальцем по трещине в штукатурке.
– Энергии сгущаются здесь. Будто что-то было скрыто.

Я приложила ладонь к стене. Сквозь стену я увидела образ: группа детей. Игра. Ссора. И... взрослый. Тот же взрослый, что и с Петей. Он был высоким, с темными волосами. И на его лице читалась ярость.
– Это один и тот же человек, – выдохнула я.
– Он был здесь. И он... он причинил им боль. Очень много боли.

«О, принцесса, это уже кое-что»,–отозвался Алан.
«Цепочка ведет к живому. Или к тому, кто когда-то был живым».

Внезапно с потолка посыпалась штукатурка. Лампа, висевшая в коридоре, начала раскачиваться из стороны в сторону, бросая причудливые тени на стены.
Из глубины школы донёсся тихий, протяжный стон, который быстро перерос в жуткий шепот, окружающий нас со всех сторон. Голоса были неразборчивыми, но я чувствовала их отчаяние.

– Мы на верном пути, – тихо сказала Виктория, доставая из сумки небольшой кожаный мешочек и проводя им по воздуху.
– Они хотят, чтобы мы знали.

Мы подошли к лестнице, ведущей на второй этаж.
Лестница скрипела под нашими ногами, каждый шаг казался испытанием. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становились ощущения.
Второй этаж был еще более заброшенным, чем первый. В одном из кабинетов, который, похоже, был учительской, я почувствовала самый сильный всплеск энергии.

Здесь было сосредоточено все – боль, гнев, отчаяние, страх. И странное чувство несвободы.
Я подошла к старому учительскому столу. На нем лежала открытая книга, страницы которой пожелтели от времени. Это был журнал посещаемости.
Я провела пальцем по списку имен. И вдруг мой взгляд наткнулся на одну запись, сделанную красными чернилами напротив имени одного из учеников: "Отчислен за недостойное поведение. Связан с инцидентом в спортивном зале."

Имя. Оно было знакомо. Не то чтобы я его хорошо знала, но оно промелькнуло в моем сознании, связанное с каким-то далеким воспоминанием.

В этот момент я почувствовала сильнейший толчок в голову, словно меня ударили. Перед глазами вспыхнула яркая, ослепляющая картинка: смеющийся Артём, мальчик, сжавшийся в углу, и... тот высокий мужчина с темными волосами. Картина исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь резкую боль в висках и привкус металла во рту.

«Вот оно!» – воскликнул Алан, его голос звучал взволнованно.
«Принцесса, это связано с ним. С тем, кто вернулся. С Артёмом».
Толя тоже подключился:
«Кошечка, осторожно! Он здесь не просто так. Он сам – это заноза в прошлом. А это место... это только начало».

Я схватилась за голову, пытаясь удержаться на ногах.
– Что это было? – спросила Виктория, подходя ко мне.
– Ты что-то увидела?

– Да, – прохрипела я.
– Артём... Он как-то связан с этим местом. И с тем человеком, который причинял боль. Я видела его. Это... это что-то из его прошлого.

Дмитрий Матвеев подошел к окну. Он смотрел вдаль, его лицо было странно отстраненным.
– Значит, паутина гораздо шире, чем кажется. И это не просто души. Это... кармический узел.

Я посмотрела на журнал. Имя. Оно все еще маячило перед глазами. Это было имя мальчика, который был отчислен.
Мальчика, с которым, по всей видимости, был связан Артём. И именно этот мальчик, возможно, был ключом к разгадке того, что держит эти души здесь. И того, что произошло с Артёмом.

Что же скрывает прошлое Артёма? И почему он вернулся именно сейчас?
Предчувствие подсказывало мне, что это испытание было лишь первым звеном в цепи событий, которые навсегда изменят нашу жизнь. И что связь Артёма с этой школой, возможно, была намного глубже и зловещее, чем мы могли представить...