32 глава
Чонгук
- Джису-у, - зову уже раз в десятый, но девочка не реагирует. Спит сном младенца, улыбается, когда я касаюсь ее локонов, мурлыкает что-то себе под нос. – Джису, вставай, нас обокрали, - произношу громче и тверже, хотя побороть шутливые нотки не могу.
- У меня нечего брать, пусть, - лепечет тихо и пытается отвернуться от меня, но ремень безопасности мешает ей. Фыркнув, вновь лицом ко мне поворачивается.
Поерзав в кресле, трется щекой о подголовник, подкладывает две ладошки и мостится, как кошка, обпившаяся валерьянки.
- Да елки! – не выдерживаю.
Сжимаю ее плечо, встряхиваю слегка. Потом еще раз. Джису отмахивается от меня, как от назойливой мухи.
Чуть выпрямляюсь. Спина затекла стоять в неудобной позе, наклонившись к пассажирскому сиденью. Острая на язычок нянька обязательно пошутила бы о моем возрасте, но сейчас она не боец. Выпала из строя внезапно.
- Да что с тобой делать, беда, - сокрушенно выдыхаю, выпуская клубок пара изо рта. Похолодало резко.
Порыв ветра проносится мимо меня, продувая пиджак, и влетает в салон. Взлохматив кудряшки на дурной головке няньки, забирается ей в декольте. Засранец, и он туда же. Вот что значит – мужского рода…
- Прикройте окно, холодно, - недовольно бубнит Джису. Носик морщит.
Может, хотя бы сейчас очнется?
Но нет… Отдав приказ, спокойно дрыхнет дальше.
Невозможная!
- Может, тебе еще одеяло дать? – злюсь.
Минут десять торчу на улице рядом с машиной. У открытой двери. И пытаюсь достать из салона эту спящую красавицу. Еще секунда – и целовать начну, потому что все другие способы ее разбудить я перепробовал.
- Да, пожалуйста, - едва не постанывает она, и я забываю о том, что замерз, как черт, которого из ада выбросили на северный полюс. Концентрируюсь на чарующем голосе. – Вы такой милый, - шепчет с улыбкой, окончательно согрев и растопив меня.
Сдаюсь.
Нырнув в салон, отстегиваю ремень, подхватываю Джису под колени и придерживаю за спинку. Поднимаю на руки, а она охотно обнимает меня за шею. Прильнув ко мне, теперь трется щечкой о мое плечо, укладывает голову на грудь, накрывает кудряшками. Рядом с ней не тепло, а жарко становится. Надо было раньше так сделать.
- Так, постой секунду, - указываю ей, но она, разумеется, не реагирует.
Опускаю ее на ноги, чтобы машину закрыть и на сигнализацию поставить. Но одной рукой продолжаю придерживать за талию. И не зря.
Джису неустойчивая, мягкая, податливая. Как пластилиновая куколка, что тает в моих руках. Обмякает, прижимается всем телом, чтобы не упасть, коготки в меня выпускает. И щекочет кудряшками шею и подбородок.
- Вы так вкусно пахнете, - неожиданно выдыхает мне в грудь, ведет носиком вверх, утыкается в обнаженный участок кожи, выглядывающий из расстегнутого ворота рубашки. Замирает, дышит глубоко. Она серьезно обнюхала меня только что?
- Джису! – рявкаю строго.
Что творит дуреха? Забываю нахрен и о машине, и о холоде. Сосредоточен на малолетней соблазнительнице, которая отрубает мне мозг своими неумелыми действиями.
– Можно я вас поцелую? – запрокидывает голову и устремляет на меня затуманенный взгляд.
«Сейчас тебе все можно», - отвечаю мысленно. Но вслух ничего не говорю. Стискиваю челюсти напряженно. Изучаю красивое личико няньки. Ничто его не портит: даже размазанная тушь под глазами, как круги у пандочки.
Синие омуты смотрят на меня томно, с непривычной нежностью, в которую хочется верить. И не искать при этом подвох.
Но я ищу. Что-то не так с Джису.
Мое промедление она воспринимает как отказ. Надувает губки, но не для поцелуя, а от обиды и стыда.
- Забудьте, я передумала, - прячет смущенный взгляд и покрасневшие щеки. Лбом упирается мне в плечо, вздыхает протяжно.
Что именно с ней не так – разберусь позже. А сейчас…
- Зато я уже настроился, - срываюсь на хрип.
Подцепливаю пальцами подбородок, приподнимаю - и заставляю Джису потянуться ко мне. Пока она растерянно хлопает ресничками, будто пытаясь проснуться, накрываю ее горячие губы своими. Ласкаю языком, нагло вторгаюсь в ротик.
Это уже становится традицией – целовать няньку. При любом удобном случае. Неправильной традицией, но приятной. Я сбился со счета, в который раз пробую чужую девочку. И каждый последующий – все откровеннее, глубже. Будто она моя. И ничья больше.
Однако в этот раз чувствую какой-то побочный привкус. Всегда сладкая девочка сейчас отдает горчинкой. Облизнув ее напоследок и сорвав с губ слабый стон, с трудом прерываю поцелуй.
Отклоняюсь, чтобы изучить расслабленное лицо. Ловлю мутный взгляд на доли секунды, но затем Джису вновь опускает длинные ресницы и прикрывает глаза.
- Ты что пила? – предъявляю таким суровым тоном, будто она моя жена, которую я вытащил с вечеринки и привез домой. И в браке мы лет десять, как минимум. Ревность настоялась, а к ней прибавилось чувство собственничества.
- Сок… Вишневый… Кислы-ы-ый, - Джису морщится смешно. – Забродивший.
Хмыкнув, целую ее еще раз. Не для того, чтобы «сок забродивший» распробовать. Я и так начинаю догадываться, что произошло, но не могу отказать себе в маленькой слабости - воспользоваться покорностью Джису. Завтра пожалею об этом, если она вспомнит…
- Ну да, - бросаю, отстранившись. – Вишневый… Забродивший… - делаю паузу, пока нянька недоуменно сводит брови. - Крепленый… С многолетней выдержкой… Прямиком с юга… Урожая черт знает какого года, - усмехаюсь, наблюдая, как она хмурится и пытается сфокусироваться на мне и моих словах. Но следом впадаю в гнев. – Тэхён налил?
- Не знаю, - выдыхает честно. Окутывает конфетками и алкоголем. Гремучая смесь. Но я готов и такую сожрать, будто с голодухи сам. – Я к столу вернулась, а там уже налито было, - мямлит озадаченно. – Я злая была очень! – бухтит, вспоминая сцену в ресторане. - Схватила стакан, который ближе стоял. Думала, мой или Розэ. И залпом!
Устало закатываю глаза. Джису постоянно притягивает к себе неприятности. И меня заодно.
Но Тэхён в любом случае по рукам получит. Даже если это не он распорядился вино моей няньке подать вместо сока. Впрочем, больше некому. Подлых вредителей на ужине лишь двое было – и оба Ким. Ну, и еще хроническое природное невезенье Джису в придачу.
- Ох, идем домой, - опять беру ее на руки, а она и не думает сопротивляться. По-прежнему разморенная и покладистая. – И не пей больше «забродивший сок». Женский алкоголизм неизлечим. Замуж никто не возьмет, - заполняю тишину и стараюсь не думать о мягких ладошках, поглаживающих мою шею и затылок.
- А я и не пойду больше замуж, - гордо заявляет. С оттенком обиды и грусти. – У меня есть уже один муж, - зарывается лицом в мою рубашку.
- Да урод он, - цежу гневно.
Борюсь с накатившей ревностью, но она побеждает.
- Нет, не урод, - Джису поднимает голову, рассматривает меня почему-то. Внимательно, медленно и… с тоской, затаившейся на дне зрачков. – Краси-ивый. О-очень, - постановляет с придыханием, раздражая меня сильнее. – А лучше бы урод, - шипит обреченно и роняет голову мне на плечо.
- Любишь мужа? – зачем-то уточняю очевидное. И ускоряю шаг, чтобы быстрее отнести Джису в дом, оставить в ее комнате и уйти нахрен.
- Хм-м, - мычит вместо ответа и пожимает плечиками неопределенно.
Любит…
- Ну и дура, - вырывается у меня, а девочка всхлипывает.
- Дура, - повторяет разочарованно. И кивает. Согласна, сама все понимает, но любовь зла. А всякие уроды этим пользуются.
Толкаю плечом дверь ее спальни, но она даже не скрипнет. Заперта. Убеждаюсь в этом после следующего удара.
- Идиотский замок! – ругаюсь сдавленно, вспомнив о заклинившей защелке. Так и не починили, видимо.
Я невероятно устал и не хочу сейчас решать какие-либо проблемы. Поднимать весь дом на уши из-за дурацкой двери, вызывать охрану… А там Минхо…
Нет, к черту!
Уверенно поднимаюсь по лестнице, захожу в свою комнату – и опускаю Джису на кровать. Некоторое время она продолжает обнимать меня, словно большого плюшевого медведя, без которого не может уснуть. С трудом убираю ее руки, хотя не желаю делать этого. Я бы лучше прилег с ней рядом, прижал к себе и…
Но это не закончится ничем хорошим. Поэтому иду в душ. Охладиться, подумать и позлиться в одиночестве, вспоминая сегодняшний ужин и откровенный разговор с Джису.
Гадство!
Когда возвращаюсь, невольно цепляюсь взглядом за девочку. Ее сложно не заметить. Изумрудный клубочек свернулся четко посередине двуспальной постели. С подушкой в обнимку.
Приближаюсь, хотя не должен делать этого. Опасно.
Накрываю Джису пледом, чтобы не замерзла. Касаюсь ладонью хрупкого плеча, веду вверх, пальцами невесомо дотрагиваюсь до бьющейся на шее жилки, очерчиваю линию подбородка. Бережно заправляю за ухо непослушные кудряшки, открывая лицо. Умиротворенное, красивое.
- Спокойной ночи, беда, - выдыхаю чуть слышно.
Наклоняюсь, чтобы коснуться губами виска и вобрать сладкий запах. Улыбаюсь, слыша довольное мурчание в ответ. Но тут же заставляю себя встать и уйти.
Оставляю на краю постели одну из своих футболок на случай, если Джису решит переодеться посреди ночи. И бесшумно покидаю собственную комнату, куда только законную жену готов был пустить. Даже Лалиса со мной не ночевала – расписаться ведь не получилось. А у меня свои заморочки. Все-таки родительский дом, и все должно быть здесь правильно.
Но какая-то нянька бестолковая и отсюда меня выжила! Весь особняк собою заполнила. Будто полноправная хозяйка здесь. И я с каждым днем все чаще ловлю себя на мысли, что… слишком гармонично она вписалась сюда. А я не против видеть ее рядом на протяжении всей жизни.
Бред какой-то…
В спутанных, раздирающих чувствах быстро слетаю по лестнице в холл. И там сталкиваюсь с родителями и сестрой. Они только вернулись из кафе. Благо, я успел "спрятать" Джису в своей "пещере". Розэ косится в сторону ее закрытой комнаты, затем изучает меня с прищуром, будто спросить что-то хочет, но при маме и папе стесняется. А потом отвлекается на Маю. Вместе они уходят в детскую.
Я рад, что мать включилась в процесс воспитания дочери. Иначе малышку пришлось бы укладывать мне, ведь нянька в отключке…
- Минхо доложил, что ты Джису домой отвез, - обращается ко мне отец, когда мы остаемся вдвоем. - И, конечно, охранник уже получил выговор за это, - хмуро добавляет. Недоволен, что ослушались его приказа.
Садится на диван, намекая, что нас ждет беседа. Судя по всему, серьезная.
- Да, я, - не вижу смысла лгать.
Устраиваюсь напротив в кресле. Своеобразное место для переговоров у нас. Посмотрим, к чему они приведут.
- Где она? – беспокойно озирается.
- Спит, - кидаю коротко, не уточняя, где именно. Лишь мельком взгляд наверх бросаю.
- Хорошо, - папа упирается рукой в подлокотник. - Ужин с Ким прошел не так гладко…
- Я говорил не брать няньку с собой, - вклиниваюсь в его фразу.
- …но это к лучшему, - ухмыляется. – Теперь я точно знаю, что твой брачный контракт у Ким.
На миг теряю дар речи. Подаюсь вперед, сложив руки на коленях. Судорожно сглатываю.
Наконец-то! Одной проблемой меньше. А я на шаг ближе к разводу. После которого… я, как и Джису, не собираюсь больше вступать в брак. Осознал за эти дни, что просто не вытерплю кого-либо вроде Лалисы рядом с собой. Придушу или выгоню. Раздражают пустоголовые куклы, даже если это моя подруга детства и дочь папиного надежного партнера. Нет, не смогу.
- Думаю, они хотят отхапать половину нашего имущества, заставив Лалису, ту самую, что стала заменой твоей настоящей жены, оформить развод, - продолжает папа. – По договору, все будет поделено между вами в равных долях, а потом она перепишет свою – на Ким. Скорее всего, на Тэхёна. Короче, как заставят, так и сделает.
- Если до сих пор они не провернули это, значит, аферистка не с ними? Предала, сбежала? Нам надо найти ее раньше. Убедить. Перекупить, в конце концов, - тяну задумчиво. – Еще буквально пару девушек проверить. Но если тоже мимо…
- Ким знают, где она, - добивает меня папа.
- Хреново. Значит, из-за меня половина активов будет потеряна. Бля… - не могу сдержать ругательства, а он улыбается хитро.
- Нет, она не горит желанием помогать Кимам, я убедился в этом, - произносит загадочно, путая меня сильнее. - А мы не позволим им к ней подобраться…