33 глава
Лалиса
Свежесть моря, горечь кофе, пряность и остринка кардамона… Как же вкусно пахнет! Все вокруг. Подушки, простыня, плед. И даже я…
Глубокий вдох, чтобы наполнить легкие – и всю себя. Пропитаться. Мятным гелем для душа, будоражащим кровь одеколоном, ароматом мужского тела. И его объятиями…
Что?
Распахиваю глаза, подпрыгиваю и отбрасываю от себя подушку, которую сжимала в руках всю ночь. Шумно выдыхаю. С облегчением. На этот раз я хотя бы проснулась одна. И спала вроде бы тоже…
Или нет?
Яростно протираю глаза, моргаю часто, оглядываясь по сторонам. Совершенно не узнаю комнату, в которой очутилась. И кровать не моя. Но безумно удобная. Слегка покачиваюсь на матрасе, пока никто не видит. Он пружинит, подбрасывая меня, словно перышко. Мягкий. И огромный.
Малодушно опускаюсь спиной на подушки, чтобы понежиться еще пару мгновений в уюте, тепле и… в дурманящем мужском запахе…
Вспомнить и прожить еще раз приятный сон, по течению которого я плыла этой ночью…
Надеюсь, Чонгук, сидящий на краю постели и поглаживающий меня по плечу, просто привиделся в полудреме. И он не возвращался под утро, чтобы аккуратно переодеть меня. Не был рядом и не обнимал меня, зарывшись пальцами в кудряшки. И не нашептывал мне что-то, убаюкивая бархатным голосом.
Все это мне приснилось!
Вот только я опускаю взгляд и… Обнаруживаю на себе его футболку! Теперь ясно, почему я пахну Гуком. Полностью.
Улыбнувшись, цепляю ткань на груди подрагивающими пальцами, тяну к лицу и вбираю носом воздух, прикрыв глаза от удовольствия.
Мысленно отвесив себе оплеуху, подскакиваю на ноги.
- Дура! – ругаю себя одними губами, а в голове почему-то звучит то же самое, но голосом Гука.
Вчера он отчитывал меня, но не помню, за что…
Нахожу взглядом платье, бережно разложенное на стуле. И сделала это точно не я. Хватаю изумрудный бархат, слегка комкая в руках. Опасливо озираюсь, шустро скидываю с себя футболку и натягиваю вечерний наряд. И плевать, что сейчас он не к месту. В одежде Гука я по дому точно рассекать не буду! Вдруг меня заметит кто-нибудь? Как я объясню?
Молюсь, чтобы не встретить никого на своем пути, и мчусь к выходу. Хочу сбежать из этой берлоги, где так чарующе пахнет мужчиной. Знакомым, почти родным. Но не моим.
Быстрее! Прочь!
Всем телом наваливаюсь на дверь, толкаю ее сильно, потому что она не сразу поддается. И еще раз. Напираю плечом. После звонкого щелчка - я все-таки вылетаю из спальни и…
Недоуменно осматриваю небольшое замкнутое помещение, выложенное бежевой плиткой. Мозг отказывается воспринимать увиденное. Я должна была оказаться в коридоре, недалеко от лестницы, ведущей в холл.
Но то, что я вижу, ни капли не похоже на пролет второго этажа особняка Чонов.
Передо мной почему-то... ванная.
И Чонгук.
Стоит у раковины. В одном полотенце, обернутом вокруг бедер.
Устремляет взгляд в зеркало, где я отражаюсь, вытаскивает зубную щетку изо рта, сплевывает воду. Медленно поворачивается ко мне и вопросительно изгибает бровь. Ни слова не произносит. Ждет объяснений. А сам шокирован не меньше меня.
Нечасто ему прислуга дверь в ванную взламывает. Но я случайно! Ох уж эти богатые замашки – иметь собственный душ в каждой комнате!
- Дверью ошиблась, - сипло выдыхаю, а непослушный взгляд сам скользит по обнаженному, влажному торсу. И идиотский вздох из груди вырывается тоже без моего ведома. А тело совершенно не слушается голоса разума. Вместо того, чтобы ускользнуть, пока есть шанс, врастает в пол, превращаясь в статую.
- И почему я не удивлен? – ухмыляется Гук коварно и подходит ко мне.
Останавливается в полуметре. Окутывает жаром, обволакивает притягательными мужскими феромонами, будто дразнит. Но не касается. Не целует, как бы мне этого ни хотелось. Изучает внимательно мое лицо, ловит взгляд, бесстыдно блуждающий по его телу. Не может не заметить, как у меня вспыхивают щеки. Как мои зубы предательски проходятся по нижней губе, закусывают ее до боли. Как я сама подаюсь вперед, ближе к этому шикарному мужчине.
Да что со мной!
Отшатываюсь слегка, чтобы избавиться от наваждения. Но не помогает. Ничего не помогает. Я никак отлипнуть от Чонгука не могу. Такой сильный и красивый, что стукнуть его хочется за это. Нечестно играет! Не тронул меня даже, но те самые бабочки в животе не то чтобы порхают, а взрываются, разлетаясь на микрочастицы. Щекотно внутри, как от шипучки. И горячо. Еще и мозг не вовремя напоминает о статусе черноглазого демона.
Муж. Мой. Законный.
- Если планировала совместный утренний душ, дорогая, то ты все проспала, - произносит таким обыденным тоном, словно мы безнадежно женаты.
Точнее, так и есть. Но ведь Гук не в курсе! А я рискую проговориться. В сложившейся ситуации партизан из меня отвратительный. Какой-то озабоченный… мыслями о первой брачной ночи. Которой у меня не было никогда. И не будет. Ведь муж чужой.
Надо собраться! Немедленно! Однако в голове пусто.
Встряхиваю волосами, чувствую легкий ветерок, раздувающий мои кудряшки. И это не сквозняк…
Что он творит? Зачем няньку соблазняет? Все эти дни…
- Кто? – демонстративно морщу нос. - Я? – пальцем тычу себя в грудь. Стараюсь не подавать вида, что там сейчас все чувства сосредоточены. Бурлят, кипят, как лава внутри просыпающегося вулкана. Извержение близко.
- Ты…
Проклятый Чон изгибает бровь, проследив за моей рукой, и мажет взглядом по декольте. Настолько медленно, тягуче, словно на самом деле ласкает. Кожа мурашками покрывается, а грудь болезненно ноет, упираясь в ткань белья, от которого остро хочется освободиться.
– Кого-то другого я в своей ванной терпеть не согласен, - звучит словно издалека. Хрипло, нежно, завораживающе. – Так что ты удачно зашла.
От бархатистого баритона ноги подкашиваются, и я ищу точку опоры, упираясь ладошками в каменный торс. Обжигаюсь, но не одергиваю руки. Пусть поджарятся, мне все равно…
- Я случайно, - сглатываю. И продолжаю гипнотизировать крепкие мышцы. - Мне в комнату надо, - лепечу и, не сдержав порыв, шумно выдыхаю Гуку в грудь. Капельки влаги на смуглой коже вздрагивают и катятся вниз, пробираясь через жесткие волоски. Украдкой веду по ним подушечкой указательного пальца, цепляю ногтем.
- Она за твоей спиной, - отчетливо слышу игривые нотки в его голосе.
- В свою, - уточняю. И по-прежнему не двигаюсь. Будто приросла к этому многолетнему каменному изваянию.
Неприлично быть таким сексуальным в его возрасте! Взрослый, серьезный мужчина, в отцы мне годится, а сам, как варвар, щеголяет в набедренной повязке. Правда, по собственной ванной, куда я ворвалась. Но это детали! Прикрылся бы...
- Тебя провести? – хмыкает, пока мой взгляд очерчивает кубики, пересчитывая их, и опускается к краю полотенца, которое странно топорщится. – Или хочешь на руках, как вчера ночью? – шепчет заговорщически, склоняясь над ухом.
Замираю настороженно, потому что остаток вечера помню обрывками. Ссора с настоящей Лалисой отпечаталась в сознании. Даже сейчас злиться начинаю, стоит лишь подумать о ней. Не забыла я, как уезжала из ресторана с Чонгуком. А дальше… Что-то смутное. Но мне определенно было тепло и уютно, как никогда и ни с кем.
- Нет! – отталкиваю Чона, наконец-то немного придя в себя. – Достаточно просто показать мне нужную дверь. У вас тут немудрено заблудиться, Чон Чонгук
Хмурится. Одним пальцем поднимает мой подбородок, заставляя меня в глаза ему посмотреть.
- Что еще должно между нами произойти, чтобы ты перестала мне «выкать»? – произносит укоризненно.
«А что уже произошло?» - вопит полусонный, раненый возбуждением разум, лихорадочно ищет ответы, но ничего не может откопать. Рановато я склерозом обзавелась. Неужели старик Чонгук заразил? Трогательно-целовательным путем.
- Меня учили к старшим обращаться на «вы»… - начинаю дерзить, и моя фраза обрывается.
Жесткие, но горячие мужские губы так настойчиво накрывают мои, что я плавлюсь. Воском растекаюсь перед Гуком. Готова безвольно пасть к его ногам. Кажется, только грубый палец на моем подбородке не позволяет мне рухнуть.
Я ждала этого поцелуя. С того самого момента, как оказалась здесь. Глупо и трусливо было бы отрицать это. Я правда желала его. Родного мужа.
Мой!
Поэтому сама нападаю. Как умею. Забираю его себе.
Обхватываю ладонями шероховатые щеки, прижимаюсь грудью к пылающему, как печка, торсу. Греюсь и дрожу от нахлынувших чувств и разницы температур. Углубляю поцелуй. Знаю, что делаю это неумело. Непрофессионально. И до крашеной воблы Лалисы мне далеко… Из-за этого злюсь. До слез обидно! Ревность сжирает всю меня. И я стараюсь еще сильнее. Отчаяннее.
Мой же! Точно мой! В паспорте указано! Лалиса пусть себе другого ищет!
Не останавливаюсь даже, когда мощная ладонь опускается на мою попку, сжимает через бархатную ткань. Сейчас не только платье зеленое, а я вся свечусь этим цветом. Даю разрешительный сигнал.
Пожалею? Скорее всего…
- Гук, - проговариваю в жадные губы, терзающие меня.
Впервые зову его так, и он реагирует. Словно я ласковое что-то сказала. И в то же время – неуместное.
Поцелуй разрывается, а Чонгук отстраняется, хоть я и продолжаю тянуться к его губам. Не принимает меня больше.
- Ты хочешь сказать мне что-то, беда моя? – испытывающе смотрит на меня сверху вниз.
- Н-нет, - заикаюсь, пытаясь вернуть себе здравый смысл. – Ничего, - кидаю строже, но обращаюсь уже сама к себе.
О штампе в паспорте мне говорить запрещено. Я отцу его поклялась. А в своем отношении к Чонгуку я сама толком не разобралась.
- Уверена?
Молчу. И губы нервно кусаю.
- Я спешу на работу, - Чон вдруг делает шаг назад. Будто наказывает меня. – Можешь пока душ принять. В такое время дома все равно никого нет.
Не могу сдержать разочарованного вздоха, когда он невозмутимо огибает меня и равнодушно покидает ванную, захлопнув дверь.
- Не соблазняла никогда мужчин, не стоило и начинать, - ругаю себя чуть слышно. – Куда тебе до его Лалисы! Позорище.
Упираюсь лбом в холодную стену, прислушиваюсь в шорохам и грохоту, доносящимся из спальни. Чонгук такой шумный с раннего утра, он всегда так на работу собирается?
В душ не иду, но и ванную не покидаю. Терпеливо жду, когда за дверью станет тихо. И только потом выхожу. Еще минут на пять задерживаюсь в комнате, заправляю постель, убираю брошенные Гуком рубашки в шкаф. Напоследок еще раз вдыхаю его запах.
И спускаюсь в холл. Слышу скрип двери и тяжелые шаги позади. Сердце пускается вскачь от страха.
- Джису, будь добра, помоги Розэ уложить вещи в чемодан, - внезапно доносится голос старшего Чона. – Выбери самое необходимое, что пригодится на природе.
Разворачиваюсь, вникаю в смысл его просьбы и параллельно злюсь на Чонгука. Он уверял, что никого нет. Из-за него я могла подставиться. Перед его отцом, что недопустимо. От Джисона будущее мое зависит. Возможно, даже жизнь. И он явно против того, чтобы я с его сыном ночевала. Пусть даже у нас с Гуком и не было ничего.
- А мы уезжаем куда-то? – уточняю аккуратно.
- Мы, - особой интонацией подчеркивает Джисон. – На пару дней выберемся за город. Мая захотела стать ближе к нашей дочери. Так что мы прислушались к твоему совету.
- Прекрасно! – хлопаю в ладоши, искренне радуясь, а он едва не дергается от громкого звука. – Ой, извините, - прячу руки за спину. – Я расскажу вам, что нужно будет! Все-все объясню! Как только мы с Розэ соберемся…
- Ты остаешься, Джису, отдыхай, - осекает меня жестом. – Но от советов твоих мы с Маей не откажемся. Только лучше распиши все по пунктам.
- Я остаюсь? Тут? Одна? С Чонгуком? – выпаливаю, не подумав, как он может воспринять мою реакцию.
- У него свои дела. А у тебя небольшой отпуск, - невозмутимо отвечает старший Чон.
Как же он не понимает, что нам с Гуком нельзя вдвоем под одной крышей находиться. Она сразу взлетит на воздух. Вместе с особняком.
А еще я рискую ослушаться приказа Джисона и рассказать всю правду его сыну. Чем бы мне это не грозило. Устала прятаться.
- Может, я к родителям съезжу? Они как раз должны были вернуться с моря, - цепляюсь за последнюю ниточку. Но она обрывается.
- Ты будешь здесь под присмотром охраны, - чеканит строго. А я кривлюсь, вспоминая Минхо. – Не забывай, что мы с тобой еще не разобрались, - говорит несколько двусмысленно. Пробуждает во мне ассоциации с бандитскими разборками.
Затыкаюсь. Кто их знает, этих Чонов. Сегодня улыбаются и благодарят за помощь, а завтра закатают меня в асфальт, потому что против воли их пошла. Им нужны деньги и не нужна я. Как только все части пазла вернутся на место, я вылечу отсюда. Надеюсь, живой и здоровой. И меня не устранят, как ненужного свидетеля.
- Поняла, - проталкиваю внезапно образовавшийся в горле ком. – Хорошего отдыха, - выдавливаю из себя улыбку.
Краем глаза замечаю, как из кухни появляется Чонгук. Серьезный, деловой. Молча проходит мимо, будто меня не существует. Кивает отцу в знак прощания. И шагает на выход.
Может, мы и пересекаться не будем в эти дни. Дом огромный, а муж мой хронически занят. Точнее, старик чужой. Который не должен меня волновать. И в которого не следует влюбляться.
Мне всего лишь нужно дождаться, пока решится вопрос с разводом. Никаких проблем! А поплачу потом. Когда дома буду…