Глава 14.
— Ханна! — вдруг раздалось из-за двери гардеробной.
— Да? — откликнулась я, даже не ожидая подвоха.
Дверь распахнулась, и передо мной появилась Билли... с бюстгальтером в руке. Но бюстом это назвать было сложно: прозрачная бордовая ткань, чёрное кружево, тонкие лямки — он скорее обещал, чем прикрывал.
Она стояла с пошлой ухмылкой на лице, покручивая его на пальце, словно добычу:
— Ты это носишь?
Я приподняла бровь, но улыбнулась в тон её игре:
— Да, знаешь, под платья... или просто так.
Билли склонила голову чуть набок, её голубые глаза блеснули хитрым светом. Она сделала шаг ко мне и, почти мурлыча, спросила:
— А для меня наденешь?
В её голосе не было ни капли смущения, только вызов и провокация.
Я не осталась в долгу — встала в дверном проёме, скрестила руки на груди и с тем же оттенком озорства в голосе ответила:
— Конечно.
Мы обе понимали, что играем — но от этого воздух между нами стал ещё гуще, горячее. Её ухмылка стала шире, моя — зеркальной. Игра двух хищников, где никто не собирался уступать.
— Хм... — протянула Билли, снова покрутив кружевной бюст на пальце. — Тогда я его оставлю тут... на всякий случай.
Она медленно повесила его обратно, будто специально демонстрируя каждое движение, и снова скрылась в гардеробной, оставив меня с улыбкой и лёгким чувством, что мы обе только что перешли на новый уровень этого флирта.
Пока Билли аккуратно натягивала носки и шагала к гардеробной, я тихо выдохнула, наблюдая за её движениями. Её уверенность была заразительной, а легкая игра глазами напоминала, что здесь мы обе на одной волне.
Я сняла с себя домашнюю футболку, не задумываясь и без всякого смущения. На смену ей надела другую — более лёгкую, чуть обтягивающую, которая подчеркивала изгибы, но оставляла пространство для воображения.
Каждое движение было почти ритуалом: я поправила воротник, аккуратно заправила края, словно готовясь к чему-то особому, что я уже запланировала для нас двоих. В комнате пахло свежестью белья и лёгким намёком на кофе, а атмосфера медленно сгущалась, становясь игривой, почти электрической.
Билли тем временем уже рылась в гардеробной, выбирая что-то, что, как мне казалось, идеально впишется в мою маленькую задумку. Её смех и тихие комментарии звучали как музыка, и я невольно улыбалась: нам обоим нравилась эта игра — без слов, только взгляды, прикосновения и ожидание того, что вот-вот произойдёт.
Я чувствовала, как предвкушение медленно разливается по телу, и даже не сомневалась, что Билли это тоже ощущает. Эта утренняя, почти интимная подготовка становилась частью нашей маленькой, личной истории.
Билли, оценивая меня взглядом, который был одновременно любопытным и чуть насмешливым, усмехнулась:
— У тебя так много одежды... Я думала, ты тут даже не живёшь.
Она явно оценила меня без футболки, будто раньше не видела меня даже в купальнике, и её взгляд был слегка заигрывающим, вызывая лёгкое тепло в груди.
— Считай, что я живу на пять домов, — ответила я с лёгкой иронией, поправляя волосы.
Билли приподняла бровь:
— Пять?
— Наш дом в Италии, мы часто там бываем, два других дома здесь, ещё мой основной дом, и у бабушки с дедушкой есть моя комната. В каждом доме, разумеется, есть своя гардеробная. А в остальные дома мы берём вещи по необходимости, — объяснила я, наблюдая за её реакцией.
— Уго... — Билли слегка улыбнулась, качая головой. — Похоже, вы действительно очень богаты.
Я улыбнулась в ответ, ощущая лёгкую иронию в её голосе.
— Не то чтоб я бедная, — она заметно играла словами. — У меня тоже есть своё: два дома, плюс родительский. Но чтобы столько одежды... — её улыбка стала шире, а глаза блеснули шаловливо.
Я рассмеялась, не удержавшись:
— Ну вот, теперь ты понимаешь, как мы любим одежду.
Я наблюдала за её глазами, в которых сквозила смесь любопытства и лёгкого волнения.
— Ты готова? Тогда поехали, — сказала я спокойно, но с едва заметной улыбкой, замечая, как её взгляд немного дрогнул.
Билли, всё ещё прищурившись, немного наклонилась:
— Куда это?
— Увидишь, — ответила я, не отводя глаз.
— Прямо не скажешь? — Билли приподняла бровь, улыбка стала более игривой, как будто проверяла меня на прочность.
— Нет, — я лишь чуть улыбнулась, оставляя интригу.
В этот момент Билли не удержалась. Она резко притянула меня к себе и поцеловала. Поцелуй оказался совсем другим — страстным, почти оглушающим. Я почувствовала, как сердце колотится сильнее, а тело будто откликнулось на каждый её жест.
Ни один из наших поцелуев раньше не был таким. Здесь не было игры или лёгкости, как обычно, а было настоящее волнение и желание, которое сквозило во всём: в её руках, в том, как она обхватила меня, в мягкой, но твёрдой силе, с которой прижимала к себе.
Я, едва успев сориентироваться, отвечала ей, ощущая тепло, которое растекалось по всему телу, и странное, почти волнующее волнение, которое возникало только тогда, когда мы были рядом.
Билли отстранилась на мгновение, чуть тяжело дыша, и я заметила блеск в её глазах — смесь удивления и собственной страсти.
— Даже так? — с лёгкой улыбкой прошептала она, ещё раз притягивая меня к себе.
И в этом мгновении времени казалось, что вокруг нас нет ничего, кроме нас двоих, поцелуя и едва слышимого стука сердца.
— А так я думаю, что могу и не ехать, — усмехнулась я, ловя взгляд Билли.
— Э-неее, — улыбнулась она, — мне интересно, что ты придумала.
Я только загадочно улыбнулась и махнула рукой:
— Тогда поехали.
Через несколько минут мы оказались на месте. Билли буквально замерла, когда перед ней открылся огромный трек с настоящими гоночными машинами. Металл блестел на солнце, трасса извивалась петлями и поворотами, а вокруг не было ни одного лишнего человека — только мы двое и целый мир скорости.
— Вау... — выдохнула Билли, глаза её сияли азартом. — Это... реально для нас?
— Именно, — подтвердила я, ощущая, как её волнение переполняет и меня. — Настоящие машины, трек огромный... и никто нам не мешает. Только мы, скорость и гонка.
Она подошла к одной из машин, провела рукой по металлической поверхности и повернулась ко мне с хитрой улыбкой:
— Ты понимаешь, что я собираюсь тебя уделать, да?
Я рассмеялась:
— Фора? Здесь нет форы, только скорость и драйв.
Билли захохотала и, слегка подтолкнув меня плечом, сказала:
— Ну что ж, посмотрим, кто быстрее.
Я открыла дверь своей машины и пригласила её присоединиться. Сердце колотилось быстрее обычного, предвкушение гонки и азарт смешивались с тихим трепетом от того, что мы здесь вместе.
— Готова? — спросила я, чувствуя, как улыбка не сходит с лица.
— Всегда готова, — ответила Билли с лёгкой дерзостью в голосе. — Только не жалейся потом, когда я выиграю.
Мы выехали на стартовую линию, напряжение и азарт смешались в воздухе, и вдруг, с сигналом стартера, машины рванули с места. Трасса извивалась, повороты шли один за другим, а мы обе выкладывались на максимум, смеялись, кричали, подшучивали друг над другом, подталкивая к скорости.
Минуты пролетели, и когда мы пересекли финишную черту... наши машины финишировали одновременно.
— Бог ты мой! — воскликнула Билли, её глаза сияли от адреналина и радости. — Это чертовски круто!
Она не выдержала и, слегка подпрыгнув, буквально налетела на меня, обнимая крепко. Её руки сжали меня, и я почувствовала, как все напряжение и азарт трассы растворяются в этом мгновении.
Я ответила ей тем же, обхватив её крепко, почти как будто боялась, что она может исчезнуть, словно иллюзия. В этом объятии было всё: смех, трепет, радость и та тонкая близость, которая появлялась между нами только в такие моменты — когда мир вокруг переставал существовать, и оставались только мы, скорость и настоящее чувство.
Билли отстранилась немного, приподняла голову и с озорной улыбкой посмотрела мне в глаза:
— Должно быть, это была наша первая ничья, да?
Я рассмеялась, проводя рукой по её волосам:
— Похоже на то. Но знаешь... с тобой любая гонка становится победой.
Она только засмеялась, и мы стояли на трассе, позволяя эмоциям и смеху медленно растворяться в утреннем воздухе, пока сердца ещё колотились от скорости и адреналина.
Мы вошли в её любимый веганский ресторан, и Билли сразу взяла ситуацию под контроль, как будто это была её личная территория. Я стала разглядывать меню, пытаясь что-то выбрать, но Билли уже шла к кассе с таким видом, будто никто другой здесь не имеет права на решение.
— Ты будешь заказывать? — спросила я осторожно.
Она резко обернулась, улыбка была такой же остроумной, как хищная ухмылка:
— Да, — сказала она, — я буду делать всё сама. А ты только наблюдай.
Я собралась было что-то возразить, но Билли уже сунула карту в терминал и нажала кнопку. Счёт исчез с экрана, а она посмотрела на меня с грозным, но игривым выражением лица:
— Даже не думай спорить! — сказала она почти шепотом, но с такой властью, что я почувствовала, как немного попятилось моё сердце. — Я плачу, и это не обсуждается. Ни слова, ни взгляда сомнения.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она мгновенно подёргала бровью, и я сама смутилась:
— Ладно... — выдохнула я, едва сдерживая смех.
— Вот именно, — ухмыльнулась она, беря пакеты с едой.
Когда мы распаковывали еду на пледе, Билли разложила всё так, словно проводила мастер-класс по «пикнику для избранных». Она брала себе самые сочные кусочки, поправляла мой плед, приговаривая:
— Следи за своими руками, малыш.
Я не могла не смеяться — Билли была одновременно властной, весёлой и чуть пошловатой в своей манере командовать, и каждая её шутка, каждый взгляд делали момент невероятно живым.
— Ну что, — сказала она, откусывая кусочек веганского ролла, — ты понимаешь, что быть рядом со мной — значит подчиняться, веселиться и наслаждаться процессом?
— Понимаю, — ответила я, улыбаясь, — и мне это нравится.
Билли только подмигнула и слегка подтолкнула меня плечом, как бы говоря: «Вот так, маленькая, всё правильно».
Я устроилась рядом с ней на пледе, наблюдая, как Билли с истинным наслаждением откусывает свой ролл. Она разложила всё так, будто мы участвовали в какой-то приватной церемонии вкуса — каждая тарелка, каждая закуска были частью её маленького, но безупречно продуманного мира.
— Смотри внимательно, — сказала она, ловко поднимая кусочек авокадо палочками, — как правильно есть веганские роллы. Один неверный жест — и весь смысл теряется.
Я не удержалась и рассмеялась:
— Серьёзно? Это инструктаж?
— Конечно, — хмыкнула она и слегка подтолкнула меня рукой, — если хочешь быть рядом со мной, нужно учиться всем тонкостям. Даже еды.
Я подхватила один ролл, стараясь имитировать её движения, и Билли внимательно наблюдала. Потом она тихо, почти шепотом сказала с лукавой улыбкой:
— Хм... почти... но я вижу, что твой палец слегка дрогнул. Непорядок.
— Ой, извини, — пробормотала я, краснея.
Она рассмеялась и подтянула меня ближе, касаясь плеча своей рукой:
— Не переживай, я терпелива... иногда. Но запомни, малыш, я здесь, чтобы наслаждаться, а не учить терпению.
Я улыбнулась и откусила свой кусочек, а Билли, похоже, только усилила своё влияние — не только над едой, но и над всем моим вниманием. Её доминантность была игривой, слегка дерзкой, но невероятно притягательной.
Мы устроились поудобнее на пледе, куски роллов постепенно исчезали, а разговор вдруг свернул на «кринжовые» воспоминания.
— Помнишь, как мы гоняли на гольф-поле? — сказала я,слегка наклонившись и ухмыляясь. — Я постоянно подталкивала тебя к лунке, а сама нарочно промахивалась, чтобы ты чувствовала себя победительницей.
— И как мы называли друг друга «совушка» и «ёжик»! Серьёзно, мы были такими излишне милыми, что это уже почти больно смотреть.— сказала Билли.
— Боже, — пробормотала я, едва удерживая смех, — это такой кринж, блядь! Я не могу... просто невозможно перестать смеяться.
— Оооо, и не говори! — Билли прижалась ко мне плечом, глаза блестят от смеха, — я до сих пор вижу, как ты шипела на меня «ёжик», а я делала вид, что расстроена, и мы обе падали на диван со смеху.
— Слушай, — сказала я, наконец, пытаясь отдышаться, — мы, похоже, целенаправленно коллекционировали эти моменты кринжа, чтобы потом ржать над собой.
Билли ухмыльнулась, подтянув меня ближе, так что наши плечи соприкоснулись:
— Именно. И знаешь что? Я обожаю, когда мой ёжик краснеет и хохочет одновременно.
Я толкнула её локтем, хихикая:
— Окей, твой план срабатывает. Я официально твоя «жертва кринжа».