Глава 16.
Мы с Билли устроились на самом верхнем ярусе яхты, прямо под лёгким летним ветром. Внизу ребята ещё веселились, смеялись, кто-то выкрикивал шутки, но наверху был только наш маленький мир. Я прислонилась к перилам, а Билли села рядом, и наши плечи едва касались друг друга.
— Честно, я никогда не была на такой огромной яхте... Ты такую угнала у родителей? — Билли посмотрела на меня с любопытством и легкой улыбкой.
— Нет, — я слегка рассмеялась. — У нас есть ещё поменьше. Папа с братьями в основном на ней что-то ловят, — объяснила я, ощущая, как её взгляд мягко задержался на моём лице.
— Это типа обыденность — иметь права на яхту и самолёты? — Билли расспрашивала обо всём, глаза горели интересом.
— Нууу... я бы не сказала, что это обыденность, — я улыбнулась. — Но в моём окружении у многих есть права на водный транспорт. На воздушные — не так часто, но всё же. Большая часть предпочитает нанять кого-то, а лишь немногие ловят кайф сами.
Мы разговаривали обо всём — о путешествиях, странных привычках друзей, любимой музыке, маленьких радостях и глупостях, которые делают нас счастливыми. Атмосфера была лёгкая, доверительная, и с каждой минутой я всё больше ощущала тепло рядом с ней.
— Пообещай, что не испугаешься моих следующих слов. Потому что... если честно, я бы испугалась, — смущённо улыбнулась я, глядя в её голубые глаза.
— Обещаю, — мягко улыбнулась Билли и сжала мою руку ещё крепче. Наши руки с того самого момента, как мы зашли на борт, были переплетены,словно нашли друг друга и больше не хотели отпускать.
— Ты мне безумно нравишься, — я тихо выдохнула, слова с трудом выходили из-за волнения. — Рядом с тобой мне так спокойно... так уютно... и я не думала, что когда-нибудь смогу чувствовать что-то подобное.
Я замолчала, боясь посмотреть ей в глаза, ведь они были как два океана, в которых можно утонуть.
— Ханна, посмотри на меня, — мягко сказала Билли, положив руку мне на подбородок и приподняв его. Наши взгляды встретились, и я ощутила, как внутри всё теплеет.
— Ты мне тоже безумно нравишься... — её голос был нежным и уверенным. — Рядом с тобой мне так хорошо и спокойно... и, если честно, с кем-то ещё таких чувств у меня никогда не было.
Она провела большим пальцем по моей щеке, и в этом простом движении было столько нежности, что я почти расплавилась.
— И я хочу, чтобы это только развивалось, понимаешь? — мягко сказала она, и её слова будто рассыпались по мне искрами.
— Понимаю... — я вздохнула, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро. — И я тоже безумно этого хочу... Но мне страшно.
— Страшно? — удивилась Билли, слегка нахмурив брови, но её голос всё равно был ласковым.
— Да... — я посмотрела вниз, смущённо пряча взгляд. — Я никогда в жизни не влюблялась. Ты первая... и я никогда не была в отношениях. Боюсь заделать что-то не так, сказать что-то не то...
— Глупенькая, не бойся, — сказала она мягко, словно отгоняя все мои страхи. — Это ведь не экзамен.
Она наклонилась ближе, и её губы коснулись моих. Поцелуй был мягким, медленным, согревающим, будто весь мир вокруг исчезал. Её рука всё ещё была на моей щеке, а я нежно прижалась к ней.
— Билли... — я выдохнула, отрываясь на мгновение, — позволишь стать твоей девушкой?
— Конечно! — её улыбка была широкой и искренней. — Чёрт возьми, наконец-то!
Мы рассмеялись, наши смехи переплелись с шумом волн. И снова слились в поцелуе, уже без стеснения, без страха, только мы вдвоём, ветер в волосах и ощущение, что весь мир ждёт нас впереди.
К тому моменту, как яхта встала у пирса, все выглядели так, будто сражались на войне. Усталость была написана на каждом лице.
Одесса заявила, что «ноги отказываются ходить без разрешения», и легла прямо на траву возле дома Ника.
Финнеас вёл себя как герой, который «держит удар», но споткнулся на пороге и гордо объявил:
— Это не падение. Это тактическая посадка.
— Я думала, он у нас самый адекватный, — прошептала мне Билли, прижимая ладонь к губам, чтобы не рассмеяться слишком громко.
— Ты переоценила его, — усмехнулась я.
Нам с Билли пришлось буквально по очереди затаскивать друзей в комнаты. Кто-то возмущался, кто-то смеялся, кто-то просто отключался, не дождавшись подушки.
— Слушай, а мы точно не няньки? — фыркнула Билли, укрывая Одессу пледом.
— Точно. Мы просто две добрые самаритянки, которые заслужили медаль и годовой отпуск, — я изобразила торжественный поклон.
Когда последние двери захлопнулись, мы переглянулись и синхронно вздохнули:
— Ну что, к тебе? — предложила Билли.
— Да, — кивнула я. — Мой дом ближе, плюс там душ и нормальные подушки.
Дом родителей встретил нас тишиной и запахом моря из приоткрытого окна.
Мы даже не зажигали свет — просто прошли в ванную.
— Я первая! — Билли вдруг оживилась и запрыгнула в душ, как будто весь день не таскала пьяных друзей.
— Ты вообще-то только что еле ходила! — рассмеялась я из-за двери.
— Это была театральная постановка, — донёсся голос в перемешку со звуком воды. — Чтобы никто не понял, что у меня ещё остались силы.
Я закатила глаза.
Когда я вышла из душа, она уже лежала на моей кровати в огромной футболке, раскинув руки и ноги, как морская звезда.
— Ты заняла всё место! — возмутилась я.
— Это плата за мою заботу сегодня, — хитро прищурилась она, подтягивая одеяло. — Но ладно, ладно, иди сюда, я щедрая.
Мы забрались под одеяло, и усталость навалилась мгновенно.
Голова только коснулась подушки, и глаза сами закрылись.
— Если завтра я не проснусь, — пробормотала Билли уже полусонно, — знай, я всё равно твоя девушка.
— О, отлично, — усмехнулась я сквозь сон. — Тогда я могу смело храпеть.
— Даже не думай... — успела сказать она, и через секунду уже спала.
Я улыбнулась в темноте, прижалась к ней и тоже мгновенно отключилась.
Я сладко спала, пока громкий голос не разорвал тишину комнаты:
— Хааааннии! Я знаю, что ты сегодня тууууут! Проснись и пооой! — затянул Джеймс, врываясь в мою комнату так, будто он ведущий мюзикла на Бродвее.
Я дёрнулась, распахнула глаза и тут же почувствовала, как рядом со мной что-то шевельнулось. Точнее — кто-то.
Билли резко натянула одеяло на голову и буквально закопалась в моё плечо, как испуганный щенок.
Я же повернулась к двери и посмотрела на брата таким взглядом, что им реально можно было прожечь дыру в стене.
— ОЙ! — Джеймс резко осёкся, будто только сейчас понял, что видит. — Ё-моё, простите, я... эээ... кофе хотел спросить, будете или... ну короче... — и с этой неубедительной тарабарщиной он пулей вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Тишина вернулась.
— Что это было? — раздалось из-под одеяла глухое, недовольное бурчание Билли.
— Это был мой брат. — я закатила глаза и провела рукой по её спине. — Он иногда думает, что живёт в ситкоме.
— Я только проснулась, а меня уже хотят добить караоке.
Я рассмеялась и аккуратно приподняла одеяло, чтобы увидеть её лицо. Билли зажмурилась и сделала вид, что спит.
— Билли, — я наклонилась ближе, — если ты думаешь, что спряталась, то нет.
— Я — кокон. И я не выхожу, пока этот твой певец снова не уедет в гастроли, — пробурчала она, но уголки её губ предательски дрогнули в улыбке.
Я хихикнула и поцеловала её в висок.
— Ладно, кокон. Но знай, он теперь будет весь день подкалывать меня.
Билли открыла один глаз и лениво фыркнула:
— Пусть подкалывает. Главное, что я теперь официально твоя девушка. Так что... я выжду. И потом подколю его в ответ.
Мы с Билли быстро приняли душ, переоделись и направились вниз. Уже на лестнице я услышала обрывок разговора из гостиной.
— Не одна, говоришь? — голос отца звучал спокойно, но с лёгкой ноткой интереса.
— Нет. Там Билли. Ну, ты её знаешь... подруга моя, певица которая известная, — Джеймс говорил низким голосом, будто выдавал военную тайну. — Они с Ханни хорошо общаются. Она даже помогала искать пропажу Оуэна.
— Ну хорошо, — коротко и невозмутимо ответил отец.
Я закатила глаза: «Ну да, просто Билли Айлиш у меня ночует. Обыденность, чё.»
Мы с МОЕЙ девушкой спустились вниз. Билли, слегка встряхнув волосы, выглядела так, будто сошла с обложки журнала даже в моей футболке.
— Я попросил у повара приготовить твои любимые веганские буррито, — торжественно заявил Джеймс, делая вид, что он лично стоял у плиты.
— Оу, спасибо, бро! — Билли широко улыбнулась и, по-приятельски, хлопнула его по плечу.
Я приподняла бровь: «Бро? А меня вчера «глупенькой» называла. Класс.»
— Доброе утро всем, — бодро произнесла Билли, сев за стол.
— Доброе, доброе, — хором откликнулись отец и Эмми.
Мы спокойно ели... точнее, пытались. Потому что на мне буквально горели два взгляда. Джеймс и Эмми сидели напротив, переглядывались и ухмылялись так, будто нашли сценарий к новому сезону «Санта-Барбары».
Я вопросительно посмотрела на них, мол: «Что? У вас судорога лица?»
А они, в ответ, синхронно метнули быстрый взгляд на Билли и тут же снова на меня. Потом оба ещё шире ухмыльнулись, словно только что выиграли джекпот.
Я закатила глаза.
— Вы, двое, — сказала я, ткнув в них вилкой. — Даже не думайте.
— Думаем-думыем, — шёпотом хором протянули они, наклонившись друг к другу и едва не захохотав.
Билли, не понимая деталей, но явно чуя атмосферу, медленно дожёвывала буррито и с интересом глядела то на меня, то на них.
— Окей, — сказала она, откинувшись на спинку стула. — Я что-то пропускаю? Или у вас семейная версия «Правды или действия» по утрам?
Джеймс с Эмми переглянулись и не выдержали — разразились смехом.
— Ох, Ханни, мы тебя допросим потом, — подмигнула Эмми. — Со всеми подробностями.
— Поминутно! — добавил Джеймс.
Я чуть не подавилась соком.
— Попробуйте только, — процедила я, но уголки губ предательски дрогнули.
Билли тем временем усмехнулась, вытерла руки салфеткой и, глядя на обоих, сказала совершенно невозмутимо:
— Ребят, вы хоть понимаете, что если я всё расскажу, вы покраснеете раньше, чем Ханна?
Тишина. Джеймс и Эмми синхронно замерли, а потом закашлялись от неожиданности.
Я прикусила губу, чтобы не заржать.
Вот это я понимаю — моя девушка знает, как ставить всех на место.
— О чём вы, ребята? — весело, с хитрой ухмылкой спросил отец, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.
Джеймс и Эмми синхронно сделали вид, что ничего не было, уткнулись в свои тарелки и зашуршали салфетками, как два школьника, которых застукали за шалостью.
— Ниии о чём, пап, — протянул Джеймс. — Мы вообще ангелы.
— Ага, ангелы, только с хвостами, — буркнула я, подталкивая вилкой буррито.
И тут мама, которая до этого спокойно наливала себе чай, вдруг спокойно, с самой невинной улыбкой вставила:
— Да ладно, Джеймс. Тебе же просто любопытно, как ваша Ханни провела ночь... — она сделала паузу и посмотрела на меня. — Ну и не одна, конечно.
Я чуть не захлебнулась соком.
— Мам! — возмутилась я, при этом чувствуя, как щеки мгновенно заливает краска.
Отец прыснул в кулак, стараясь не рассмеяться. Джеймс со стоном откинулся на стуле:
— Всё, мама, спасибо, теперь у нас есть формулировка вопроса!
— Я ненавижу всех вас, — простонала я, закрывая лицо руками.
Билли рядом начала тихо смеяться, накрыла мою руку своей и, глядя на моих родителей, совершенно спокойно сказала:
— Ну, если что, я отвечу.
Тишина на секунду.
Эмми с Джеймсом синхронно распахнули глаза, отец кашлянул, а мама довольно кивнула, будто именно этого ответа и ждала.
— Вот, видишь, Ханни, — спокойно сказала она. — У тебя очень честная девушка.
— Мааам! — я чуть ли не взвыла.
А Билли, чертовка, только усмехнулась и шепнула мне на ухо:
— Я начинаю любить твою семью. Они на моей волне.
— Стоп, — Джеймс прищурился, ткнув в нас вилкой, как детектив в улики. — Ты не отрицаешь, что она твоя девушка?
Я только набрала воздуха, чтобы что-то вразумительное пробормотать... но Билли, конечно же, выстрелила первой:
— Ханна вчера предложила мне стать её девушкой, — совершенно спокойно заявила она, будто рассказывает, что мы купили хлеб.
Я чуть не подавилась буррито, а она даже не моргнула, улыбнулась и добавила:
— И я согласилась.
На секунду воцарилась тишина. Прям та самая гробовая, когда ты слышишь, как за окном муха пролетает.
А потом Джеймс, с самым довольным видом, хлопнул ладонью по столу:
— Я знал! Я знал, что мои шпионские навыки не подвели! Эмми, плати мне двадцать баксов!
— Что?! — возмутилась Эмми. — Я ставила на то, что они признаются через неделю, а не через сутки!
— Детишки, — спокойно вставил отец, откусывая тост. — Вы хотя бы дайте им пожить вместе пару дней, прежде чем спорить, кто выиграл в ваших глупых ставках.
Мама же только хитро улыбнулась и, подперев подбородок ладонью, произнесла:
— А я ставила на то, что Ханна будет краснеть сильнее всех. И, кажется, я победила.
— Мам! — простонала я, вцепившись в вилку, как в спасательный круг.
— Ладно, — не выдержала Эмми, прыснув со смеху. — Это официально! Наша Ханни больше не маленькая девочка!
— Я вообще-то и не маленькая давно! — огрызнулась я, но от этого все засмеялись ещё громче.
— Ты её первая девушка, ты в курсе? — мама, хитро прищурившись, повернулась к Билли.
— Да, — мягко улыбнулась Билли, совершенно спокойно. Ей будто нравилось наблюдать, как я краснею всё сильнее.
— Господи, — я зажала лицо ладонями. — Можно мне уже провалиться под стол?
Отец, откинувшись на спинку стула, довольно хмыкнул:
— Не припомню, чтобы ты когда-то вообще краснела, Ханна-Грейс. Это что-то новенькое.
— Может, у неё аллергия на буррито, — поддакнул Джеймс с самым серьёзным видом.
— Ага, конечно, аллергия называется «Билли Айлиш сидит рядом», — фыркнула Эмми, и вся компания прыснула.
— Вы вообще нормальные? — простонала я, уткнувшись лбом в плечо Билли.
— Абсолютно, — ухмыльнулся отец. — Мы просто наслаждаемся редким зрелищем.
Мама театрально сложила руки на груди и добавила:
— Я ждала этого дня лет двадцать. Моя дочь наконец-то покраснела из-за кого-то, кроме температуры.
Билли же, словно королева, аккуратно подцепила вилкой кусочек буррито, посмотрела на меня и совершенно невозмутимо заявила:
— Честно говоря, мне это даже нравится. Она такая милая, когда смущается.
БУМ. Стол буквально взорвался хохотом. Даже отец, обычно самый спокойный, едва не поперхнулся кофе.
А я... я просто закрыла глаза и простонала:
— Я ненавижу всех вас.