Глава 17.
Дети, как всегда, слопали свои порции с такой скоростью, будто завтра наступит конец света, и, радостно галдя, умчались играть, даже не заметив спектакль за столом.
И тут Эмми, словно почувствовав, что у меня есть шанс выдохнуть, решила добить:
— Оооо, ты бы слышала, мам, как она рассказывала, что безумно влюбилась! — она протянула «влюбиииилась» таким голосом, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Правда? — мама тут же повернулась ко мне, глаза загорелись так, будто она смотрит любимый сериал вживую.
— Очень интересно, — подытожил отец, нарочито серьёзным голосом, но уголки губ у него предательски дёрнулись.
— Господи... — я уже готова была швырнуть в Эмми салфеткой, когда вдруг... спасение!
На столе загудел мой телефон. На экране высветилось: «Медведь 👹».
— Спасибо тебе, Господи, — прошептала я и, едва не опрокинув стакан, схватила трубку. — Алло?!
— Ну здарова, — раздался знакомый голос Ника. — Всё нормально, мы тут выпили таблетки, сейчас садимся кушать.
— Боже, Ник, я никогда не была так рада тебе! — выдохнула я, чувствуя, как семья напряглась от моих слов.
— Чего? — он даже хмыкнул. — Ты меня впервые так встречаешь.
— Долго объяснять, — пробормотала я, отодвинувшись от стола подальше от прожигающих взглядов мамы и Эмми. — Главное, что у вас всё в порядке. Мы не пили. Потом всё расскажу.
— Ага, жду подробный отчёт, как обычно, — усмехнулся Ник и отключился.
Я положила телефон и, счастливая, что хоть на пару минут избежала допроса, повернулась обратно. Но семья уже ждала. ВСЕ. Мама, отец, Джеймс, Эмми — синхронно скрестили руки и уставились на меня.
— Ну? — сладко улыбнулась Эмми. — Что это был за «спасительный звонок»?
— Это... — я сглотнула, — Медведь.
— Медведь? — мама подозрительно приподняла бровь. — Это Ник? Он уже приехал?
— Да, — буркнула я, опуская глаза в тарелку, будто там внезапно стало безумно интересно.
— Ооо, так это тот самый Ник? — тут же вклинилась Эмми, и по её голосу я поняла, что сейчас она выдаст очередную подколку.
Но не успела она раскрыть рот, как Билли, сияя, решила сама всё рассказать:
— Да, мы вчера ходили в жуткую квест-комнату. — Она развела руками и с улыбкой глянула на моих родителей. — И угадайте, кто был самыми наглыми и бесстрашными?
— Позволь угадаю, — сухо заметил отец, — вот эти двое? — он кивнул на меня и Билли.
— Неа, — покачала головой Билли, прищурившись. — Ваша дочь и Ник. Они вообще не боялись!
— Совсем?! — мама округлила глаза.
— Ага! — засмеялась Билли. — Они ещё и сами актёров пугали! Представьте: к нам из темноты вылезает зомби, а эти двое начинают шептать за спиной: «Давай, давай, выйди, мы тебя ждём!». Бедный актёр потом, кажется, сам испугался.
— Хулиганы, — протянул отец, но губы его дрогнули от смеха.
— Да вы бы видели, как они ухмылялись, когда вся остальная команда визжала! — продолжила Билли. — И ладно бы только это, но когда нас разделили, я оказалась в одной команде с Ханной.
Она театрально подняла палец, словно собиралась вынести вердикт:
— Ваша дочь не только хулиганка, но ещё и гений. Всё решила сама! Загадки щёлкала, как семечки.
— М-м-м, — протянула мама, с самым довольным видом переводя взгляд на меня. — Вот так вот, да? И умная, и наглая?
— Ага, — с заговорщицкой улыбкой подтвердила Билли. — И ещё страшно заразительно смеётся. Мы там умирали от её шуточек больше, чем от актёров.
— Знаю я её смех, — вмешался Джеймс, подперев щёку рукой. — Если она начинает ржать, то всё, конец миссии. Сама справится, но всех остальных утянет в пропасть.
— Спасибо, брат, очень поддержал, — фыркнула я.
— Она такая с детства, — мама улыбнулась, глаза блестели от воспоминаний.
— Только и успевай обрабатывать её новые раны и снимать с люстры! — смеясь, добавила она. — Я честно говорю, в один момент мы уже думали, что придётся вызывать пожарных... или хотя бы цирк.
— Ооо, — приподнял брови отец, ухмыляясь. — Я-то думал, что Джеймс и Крис, ну это старший брат Ника, не останутся живы, как бы мы за ними не следили. Так нет! У нас родилась дочь ещё хуже этих двоих. Что они только не вытворяли в детстве...
— Она мне рассказывала про свои шалости, но, видимо, недостаточно! — улыбаясь, вставила Билли. — Я требую историю, где вам пришлось снимать её с люстры!
Мама театрально откинулась на спинку стула и начала рассказывать:
— Оооо, это было эпично. Она решила прокатиться на скейте по перилам лестницы прямо с четвёртого этажа. Спасибо хоть шлем одела. А на третьем этаже скейт полетел вправо, а Ханна — влево, ухватилась за люстру и весела там, как будто это её личный аттракцион. Не кричала, не плакала, просто свисала и строила грозные рожи.
— Боже мой... — выдохнула Билли, не скрывая ужаса и восторга одновременно.
— Мы, конечно, перепугались, — продолжала мама, — и начали искать что-нибудь, чтобы её поймать: стулья, одеяла, даже старую стремянку. А когда её наконец сняли, мы её отчётливо отчитывали: «На скейтах на перилах кататься нельзя!».
— И что? — не удержалась я, глядя на Билли.
— Ну, она послушала... дней на два. Потом снова весела на люстре, только уже с велосипеда, — рассмеялась мама. — Но мы забрали у неё все ролики и всё, что можно было использовать в качестве транспортного средства.
— Я до сих пор обижена на Мари, — вставила я с притворной скорбью, глядя на Билли. — Она сдала мой супер-план с роликами!
— Ха-ха-ха! — взорвалась Билли, держась за живот. — То есть ты была настоящим маленьким каскадёром, и всё рушилось вокруг, а ты даже не моргала?
— Ага, — я кивнула. — И это было только начало...
Весь стол разразился смехом. Джеймс чуть не подавился кофе, а отец с мамой, глядя на Билли, будто проверяли, выдержит ли она давление такой семьи. Билли, впрочем, смеялась ещё сильнее, потому что теперь она официально стала частью всех этих историй.
— А как они с Ником забрали тачку у садовника и катались на ней? Бедный садовник! — хохотала Эмми, качая головой.
— Даже не понимаю, как она всё успевала вытворять, — серьёзно сказал отец, но с искоркой в глазах. — Мы с каждым её выходом строили всё больше и больше «кружков безопасности», чтобы та осталась жива. Но она находила время на всё: кружки, уроки... и, конечно же, приключения.
— А моя мама говорит, что со мной и Финнеасом было сложно! — смеясь, вставила Билли.
— Зато у меня было классное детство! — не удержалась я, улыбаясь, и чувствуя, как щёки горят от смеха.
— А как она с арабом в отеле договорилась покататься на его машине за рулём, не зная языка, и ей было всего семь! — продолжала Эмми, держась за живот.
— А меня так и не взяла! — возмутился Джеймс, ударяя ладонью по столу.
— Благо и машина, и Ханна были целыми, — спокойно подметил отец, — даже не знаю, откуда она умела водить в том возрасте.
— С интернета! — я радостно усмехнулась. — Посмотрела все видео, и мне нужна была практика!
— Ты серьёзно, Ханна? — Билли просто не могла остановиться от смеха, её голос дрожал. — Семилетняя гонщица в чужой стране?
— Абсолютно серьёзно, — я кивнула, делая вид, что это самая обычная вещь на свете.
Мы стояли перед домом Ника, солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в мягкое золотое. Друзья Билли, уставшие, но довольные, собирались по машинам, смеясь и переговариваясь о прошедшем дне. Но для меня весь мир сузился до одного человека.
Я обняла её так крепко, что, кажется, если бы могла — не отпустила бы никогда.
— Ну всё-всё, — рассмеялась Билли, поглаживая меня по спине.
— Так не хочу... — выдохнула я и улыбнулась, стараясь спрятать тоску за игривостью.
Она чуть отстранилась, посмотрела на меня снизу вверх своими голубыми глазами — и, не думая ни секунды, наклонилась и поцеловала. Прямо здесь, у всех на глазах.
Воздух вокруг будто застыл. Её друзья и даже Ник смотрели на нас с такими глазами, будто кто-то взорвал фейерверк.
— Чего блядь?! — первой ожила Одесса, глядя то на меня, то на Билли, будто пытаясь понять, не галлюцинация ли это.
Билли, как всегда, не дала никому и секунды на переваривание. Она ещё раз быстро чмокнула меня в губы и, улыбнувшись, будто всё в порядке вещей, прошептала:
— Пока, малышка.
Я проводила её взглядом, открывая водительскую дверь.
— Напиши, как доедешь, ладно? — сказала я с улыбкой, хотя сердце сжималось.
— Хорошо, — мягко ответила она, кивая.
И тут раздался голос Клаудин:
— А нам вы ничего сказать не хотите?
В её тоне смешались любопытство, шок и тихая паника.
Билли, даже не моргнув, обернулась, расправила плечи и с фирменной ухмылкой протянула:
— Потом.
Я уже подъехала к дому. Фары выхватывали знакомые очертания фасада, и будто бы вместе с выключением зажигания включалась тишина. Паркуюсь, выдыхаю, и в этот момент экран телефона загорается.
«Я приехала, всё хорошо» — пишет Билли.
Улыбка сама собой растянулась на лице. Даже короткая фраза от неё умудрялась разогнать всю усталость дня.
«Хорошо. Пиши вдруг что ❤️» — быстро отвечаю я, и в груди теплеет.
Я вспомнила, как когда-то Билли в одной из своих болтовней, между шутками и закатыванием глаз, вдруг сказала серьёзно: «Мне всегда важны такие сообщения... Когда кто-то пишет просто, что переживает за меня. Это делает день мягче». Тогда она, может, и не придавала этому значения, но я запомнила.
Телефон я положила рядом, на диван, словно на всякий случай — вдруг снова загорится экран.
На столе меня ждали документы: пухлая стопка, со скрепками, с какими-то яркими закладками. Честно? Хотелось забить и провалиться в сон. Но мозг быстро переключился — работы хватит, а мне нужно хотя бы часть перебрать: прочитать, отфильтровать, где подтвердить, а где поставить жирное «нет».
Я устроилась поудобнее, ноги под себя, волосы забросила в небрежный пучок и раскрыла первую папку. Чёрные строчки текста поплыли в глазах, а в голове смешно накладывалось: строгие формулировки на бумаге и свежие воспоминания о том, как Билли без тени сомнений чмокнула меня при всех.
И я ловлю себя на том, что сижу, якобы сосредоточенно проверяя пункт договора, а сама улыбаюсь в пол-лица.
Документы, Уокер,документы, — напоминаю себе, делая заметку на полях.