Глава 18.
Поздний вечер обволакивал улицу мягким светом фонарей. Я только что отъехала от офиса и всё время ловила себя на мысли: чёрт, как же я хочу её видеть. Даже если это будет всего минута, даже если она спит на ходу — мне нужно рядом.
По дороге я заскочила в цветочную лавку — огромный букет её любимых цветов в руках пах так, что в машине будто лето наступило. Потом — в магазин за едой: да, она наверняка скажет «я ела», но я прекрасно знала, что у Билли «ела» иногда означает один тост и три глотка кофе. И, конечно, как забыть про Шарка. Для него я заранее наколдовала пакет вкусняшек по совету своей знакомой ветеринарки. С собакой надо дружить, если хочешь, чтобы хозяйка не выгнала из дома.
Оставалось две минуты езды. Сердце било в ритме дурацкого поп-хита — слишком громко для такой тишины в салоне.
Набираю её.
— Привет, ёжик, — уставший голос, но в нём улыбка.
— Привет, совушка. Как ты? — и я сама начинаю улыбаться, хотя ещё секунду назад была напряжена.
— Честно? Безумно устала! — слышу, как она плюхается на кровать.
— Я не вовремя, да? — виновато протягиваю.
— Так, Ханна, — голос стал строже. — Если я ещё раз услышу от тебя подобное — я сильно разозлюсь. Ты вовремя. Особенно если я подняла трубку.
— Я сильно соскучилась, — признаётся она уже мягче.
— И я, милая, — лыблюсь как дура.
— Выйдешь на минуту? — спрашиваю.
— Стоп... Ты приехала?! — в голосе резкий подъём.
— Да... — не успеваю договорить.
— Стой! Боже! Я сейчас открою ворота! — и тут же слышу, как она швыряет куда-то телефон.
Через мгновение створки ворот разъезжаются. Я заезжаю во двор, торможу. Выхожу — и вижу её.
Билли — босая, в спальных шортах и огромной футболке, волосы чуть растрёпаны, рядом Шарк скачет, будто ему выдали билет на рок-фестиваль. Она несётся ко мне — и буквально вешается на плечи. Её ноги не достают до пола, а мы обе смеёмся так, будто не виделись не три дня, а лет десять.
— Бог ты мой! Зачем босая та вышла?! — выдыхаю я и, не раздумывая, подхватываю её одной рукой, а в другой всё ещё держу букет. Иду в дом, она заливается смехом.
— Это тебе, — протягиваю букет, когда ставлю её на пол.
— Спасибо... он такой красивый, — Билли смотрит на цветы так, будто я подарила ей не цветы, а целую весну.
— Я и не знала, что у меня такая сильная девушка, — она хитро улыбается.
— Умею удивлять, — подмигиваю.
— Проходи! — машет она рукой.
— Оу, подожди. Я кое-что в машине забыла, — быстро выбегаю обратно. Возвращаюсь с пакетом еды и отдельным пакетом для собаки.
— Вот, твоя любимая еда. И не спорь, Билл, одного тоста за день мало! — делаю вид, что ругаю её, но при этом тащусь от её выражения лица.
— Ооо, я такая голодная! — Билли уже роется в пакете. — Я готова и тебя съесть!
— Меня, значит, съесть? — ухмыляюсь многозначительно.
— Пошлячка, — смеётся она, но я прекрасно вижу, что намёк был более чем прозрачным.
— А это что, Шарку? — вдруг замечает она пакет с лакомствами.
— Ага. Мне же и его подкармливать надо, не тебя же одну! — смеюсь.
Шарк в этот момент радостно подпрыгивает и уже тычет носом в пакет.
— Кажется, он тебя официально принял в семью, — Билли улыбается, наблюдая за этой сценой.
Мы устроились на диване так, будто это был наш маленький остров. Шарк счастливо хрустел своим лакомством у ног.
Билли протянула мне контейнер с едой.
— Нет-нет, это тебе, — я отодвинула руку и улыбнулась. — Я ела.
— Ела также как я? — прищурилась она.
— Нет. Мы подписывали документы в ресторане, так что я успела поесть, — оправдываюсь я.
— Значит, всё прошло хорошо? — спрашивает она уже с набитым ртом, умудряясь выглядеть так мило, что я не выдерживаю и убираю с её лица прядь, заправляя за ухо.
— Мммм... как вкусно, — протянула она довольным голосом. — Я не ошиблась с выбором девушки, это уж точно.
Я прыснула.
— А что, были другие кандидаты?
Билли замерла на секунду, потом медленно подняла на меня взгляд с такой хитрой ухмылкой, что я сразу напряглась.
— Было два парня... и одна девчонка тоже что-то хотела от меня, — протянула она задумчиво, будто перебирала в голове список.
Я уставилась на неё вопросительно.
— ...Но знаешь, у них не было никаких шансов! — театрально развела руками она.
Мы обе разом прыснули со смеху.
— Прям совсем не было? — я прищурилась, решив поиграть в её игру.
— Конечно нет, — она тут же сделала максимально серьёзное лицо. — Как минимум у них не было глаз сразу трёх цветов.
И с абсолютно каменным выражением откусила ещё кусок еды.
Я покачала головой, не выдержав:
— Ты невозможная!
— Зато твоя, — промямлила она с набитым ртом и победно ухмыльнулась.
Шарк в этот момент, будто поддакивая, громко чавкнул, и мы обе заржали ещё сильнее.
Мы лежали в её кровати, и я всё ещё не могла до конца поверить, что это реальность, а не чей-то сон. Полумрак комнаты, тихое дыхание Шарка где-то у двери, мягкий запах её шампуня — и она, такая тёплая, почти растворяющаяся в моих руках.
Я аккуратно перебирала её волосы, иногда чуть дольше задерживая пальцы на коже головы, делая лёгкий массаж. Билли прикрыла глаза, но каждая её черта дышала довольством, словно кошка, которая наконец нашла свою идеальную подушку.
— Знаешь, я вообще-то не собиралась тебя отпускать, — лениво пробормотала она. — Так что не строй из себя жертву моих уговоров.
— Ах вот как, значит, это была хитроумная операция по захвату? — усмехнулась я.
— Абсолютно, — кивнула она, не открывая глаз.
Я улыбнулась и продолжила рассказывать про сегодняшний день, как будто это были не сухие встречи, а приключения.
— Мы подписали документы, и знаешь, это выглядело как в кино: три ручки, стопка бумаг, официант с кофе, а я с видом «главная бизнес-леди».
Билли открыла один глаз и хитро приподняла бровь:
— Ну, это потому что ты и есть главная бизнес-леди.
Я усмехнулась и продолжила:
— Потом был ужин. Смешно, но заказали пасту — и она была такой посредственной, что я подумала: «Господи, Билли делает дома вкуснее».
— Естественно, — она широко зевнула, но ухмылка никуда не делась. — У меня талант не только петь, знаешь ли.
Я провела пальцами по её виску, чуть спускаясь к шее.
— После ужина... ещё одна встреча. Но она была лёгкая, там просто обсуждали детали.
— Ммм... рассказывай дальше, — пробормотала Билли, уткнувшись носом в мою шею. — Мне очень интересно. И я не хочу спать, правда...
Я тихо рассмеялась, потому что её голос уже был тягучим, сонным.
— Ага, ага. Ты совсем не хочешь спать. Ты сейчас бодро побежишь писать новую песню, да?
— Нет, — едва слышно выдохнула она, — я хочу, чтобы ты говорила... твой голос как песня.
Я замерла на секунду, чувствуя, как сердце рвануло быстрее.
— Тогда слушай, — прошептала я, перебирая её волосы дальше. — Сегодня я поняла, что могу справиться с чем угодно. Потому что у меня есть человек, к которому я всегда хочу возвращаться.
Она не ответила — только крепче обняла меня, дыша всё ровнее.
Утро пришло слишком рано, но в этой комнате оно казалось мягким, словно кто-то аккуратно приглушил весь мир за пределами занавесок.
Билли лежала ко мне боком, волосы разметались по подушке, дыхание было размеренным. Я осторожно провела пальцами по её щеке, и уголки её губ дрогнули.
— Ага, попалась, — усмехнулась я тихо. — Ты ведь не спишь.
Билли изо всех сил пыталась не двигаться, но плечи выдали её — мелкая дрожь от сдерживаемого смеха.
— Ну-ну, — я наклонилась ближе. — У тебя такие «сонные» ресницы, что они вот-вот сами рассмеются.
Она всё-таки не выдержала и приоткрыла один глаз. Голубой, блестящий, с хитрой искрой.
— Тсс, я сплю, — прошептала она, зарываясь носом в подушку. — Не мешай.
— Правда? — я наклонилась к самому уху. — Тогда придётся тебя разбудить.
Я слегка коснулась губами её щеки. Она не шевельнулась. Тогда я поцеловала чуть ниже — в уголок рта.
И тут Билли резко повернулась, схватила меня за талию и прижала к себе так крепко, что я едва не потеряла дыхание.
— Попалась! — её голос был бодрым и довольным. — Думала, меня перехитришь?
— Так нечестно, — я рассмеялась, уткнувшись лбом ей в плечо.
— В любви и утренних играх все средства хороши, — самодовольно сказала она и снова уткнулась носом мне в шею.
— Значит, всё-таки не спала? — уточнила я.
— Спала. Но услышала, как ты дышишь рядом... и решила: а вдруг ты меня целовать начнёшь.
Я закатила глаза, но внутри всё сжалось от нежности.
— Ты неисправима.
— Исправима, — поддела она, — но только не в этом.
Я выхожу из душа, волосы ещё влажные, капли воды стекают по плечам, а комната окутана мягким утренним светом. Вдруг — и меня резко прижимают к стене. Сердце подпрыгивает, дыхание сбивается.
Губы Билли накрывают мои, мягко, но настойчиво. Сначала я пытаюсь сосредоточиться, но уже через секунду понимаю: она сводит меня с ума. Её поцелуй медленный, горячий, слегка дразнящий, пальцы скользят по моей талии, удерживая близко.
Я теряюсь между удивлением и желанием, пытаясь ответить ей тем же. Её дыхание смешивается с моим, а мир вокруг словно исчезает: только мы, только эта интенсивная близость, эти прикосновения, которые заставляют всё тело оживать.