секс во время беременности, интерсекс, омегаверс
Тэхён капризно возится в своём милом гнёздышке, пытаясь подобрать идеальное место для себя и своего животика. Тот уже достаточно большой, а малыш постоянно толкается то в печень, то задевает крошечной пяточкой почку, то больно бьёт вперёд, как самый заправский боксёр. Тэхён чувствует себя уставшим, обессиленным, нуждающимся в ухаживаниях. Он тихонечко похныкивает, зарываясь лицом в подушку, чтобы заглушить звуки. Альфа и так уже намучился с ним — не стоит беспокоить его ещё сильнее.
— Моя малышка плачет? — Чонгук плавно подкрадывается сзади. Кровать прогибается, когда он залезает в омежье логово и обнимает со спины. Стоит Тэхёну с малышом почувствовать нежные ладони на животе, они оба успокаиваются. — Мне помурчать тебе или спеть колыбельную?
— Не знаю, — Тэхён дует пухлые губки. Он сам слышит в своём голосе эти по-детски упрямые нотки, когда хочется переложить ответственность на кого-то другого, а самому лишь наслаждаться заботой, но ничего не может поделать. Ему хочется заботы. — Хочу, чтобы альфа сам всё решил за меня.
— Сладкая малышка не хочет ничего делать? — Чонгук прижимается носом к шее, потираясь кончиком о загривок. Его тёплое дыхание растекается по коже небольшой волной мурашек. Тэхён от этого ласкового действия хочет ещё сильнее расхныкаться. — Малышка так устала, что не может сама думать? Сладкая маленькая беременная омега.
— Да, — Тэхёну нравится соглашаться с правдой. Особенно, когда эта правда такая приятная, совсем не обидная. Он довольно краснеет, пыхча от наслаждения, когда альфа принимается ласкать его мягкими, невесомыми прикосновениями.
Чонгук бархатно посмеивается, совсем без издёвки, оглаживая то большой животик, то бока, массируя рядом с бёдрами. Он опускается на поясницу, где точечно привычными жестами надавливает на правильные местечки, принося желанное облегчение. Тэхён протяжно стонет. Он выкручивается, подставляясь под ласку, начинает сам мурчать, благодаря альфу за заботу. Чонгук нежен. Чонгук добр. Чонгук пахнет до того одуряюще, что все волнения и капризы уходят на второй план. Куда-то настолько далеко, что перестают волновать беременную омегу.
— Крошка хочет чего-то ещё? — Чонгук скользит поцелуями по шее, прикусывая рядом с брачной меткой. Его ладони проникают под широкие домашние штаны Тэхёна, начиная ласкать чувствительную кожу ног. Подушечки пальцев надавливают на внутреннюю сторону бёдер, сильно скользят то вверх, к истекающей смазкой киске, то вниз, отдаляя прикосновение. Игриво и дразняще. Тэхён на это хнычет, надеясь, что альфа поймёт, насколько неправ, без слов, но Чонгук молчит, продолжая свою ласковую пытку.
— Альфа сам должен знать, чего желает омега, — Тэхён шумно вздыхает, не сдерживая судорожного стона. Он не хочет переворачиваться на спинку, потому что тогда потревоженный малыш вновь начнёт пихаться, да и давление на тело намного выше, чем если лежать на боку. — И делать, не вынуждая омегу просить.
— Такая требовательная омега мне досталась, — Чонгук смеётся прямо в ушко, прежде чем переместиться ниже, — ласковая, но упрямая. Моя сладость.
Тэхён ворчит, но никак не комментирует слова альфы. Вступать в перепалку с Чонгуком опасно, одно последствие необдуманного поступка уже растёт в животе, а на второе Тэхён пока что не готов. Поэтому он прячется в подушках, зарывается в них, как в норку, оставляя снаружи только попку и животик. Чонгук этого достаточно. Он стягивает ненужные сейчас домашние штаны и прижимается раскрытым ртом к истекающей киске.
Возбуждение с началом беременности ни на мгновение не отпускает Тэхёна. Он не знает, почему так — у других омег иначе, наплывами, а во время токсикоза так и вовсе отступало. Но ему всегда хочется ласки. Пальцами, ртом или членом. Он всегда истекает, всегда возбуждён, а чем ближе к родам, тем больше тело требует к себе внимания. Теперь в список добавилась ещё и ноющая грудь.
Тэхён стесняется просить Чонгук помассировать её, проверить, есть ли там молочко, потому что ему кажется, что есть. Достаточно и того, что альфа сейчас вылизывает его возбуждённую киску. Язык, большой и гибкий, проскальзывает по всей промежности, собирая влагу. Тэхён довольно дёргается, постанывая в подушки, и незаметно подбирается ладошками к груди. Налившиеся, окрепшие, они такие большие, какими никогда раньше и не были. Тэхёну нравится себя трогать, мять, прокручивать соски.
— И что ты там делаешь, моя прелесть? — Чонгук отрывается от своего занятия, чутко улавливая маленькие и коварные действия Тэхёна. — Я чую молочко.
— Моя грудь, — Тэхён плаксиво пищит, моментально сдаваясь альфе, — она, кажется, готова кормить малыша.
— Посмотрим, что тут у нас, — Чонгук укладывается на бок лицом к Тэхёну и осторожно раскидывает подушки, чтобы добраться до завозившейся омеги, — покажи мне, что тебя беспокоит, омега.
Краснея на этот раз от смущения, Тэхён стягивает широкую футболку альфы, оголяясь окончательно. Он подхватывает ладошками большие, налитые молочком груди и приподнимает их для Чонгук.
— Болят? — Чонгук мягко опускается к соскам, распахивая рот и начиная осторожно посасывать. Тэхён чувствует, что возбуждение нарастает ещё сильнее, растекаясь покалыванием по всему телу, но грудям становится легче. Он хнычет, постанывая от удовольствия, когда Чонгук поочередно переключается с одной сиськи на другую. — И правда молочко. Давай я позабочусь о тебе со всех сторон.
Тэхён не сразу понимает, что же альфа задумал, но протяжно выдыхает со слабым стоном под конец, когда в киску толкается член, а на грудь возвращается рот. Чонгук умеет заботиться. Он не трахает даже, просто удерживает член внутри, время от времени делая короткие фрикции. Этого более чем достаточно, чтобы Тэхён ощущал себя лучше. Легче. Не таким огромным, не таким беременным.
— У мамочки такое сладкое молочко, малыш, — Чонгук отрывается от лакания и опускает ладонь на живот, мягко поглаживая тот, — густое и питательное, тебя так хорошо будут кормить, детка.
— Альфа! — Тэхён возмущается из-за ошпарившего его щёки стыда. — Чонгук!
— Это правда, Тэхёни, — Чонгук мягко смеётся, отвлекаясь лишь на то, чтобы толкнуться в киску и высосать из груди ещё немного молочка, — ты будешь прелестной мамочкой, которая покормит не только альфу, но и маленького щеночка. Нашего щеночка.
Тэхён жмурится, чувствуя, как из-за скачка гормонов на эти слова в уголках его глаз собираются крупные капельки слёз. Ему нравится мягкость слов Чонгука, нравится, как тот плавно толкается во влажную киску и массирует уставшие груди. Это нельзя назвать их привычным сексом — лишь занятие любовью. И в каждом жесте действительно чувствуется любовь.