Малышка Тэ

Чонгук сжимает влажные женские трусики в кармане джинс в кулак и прикрывает глаза, вспоминая тот сладкий момент, когда натягивал их на красивые стройные бёдра Тэхёна. Это было опасно, дико возбуждающе и чертовски грязно. Остановить время на концерте, чтобы переодеть одного из своих хёнов, а потом выступать со стояком в штанах, думая только о том, как дорогое кружево трётся о гладко выбритую киску, как порочно узкая нитка давит на нежную промежность и местечко между ягодицами. Чонгук знал, что у Тэхён есть маленький постыдный секрет, с того самого дня, когда впервые вмешался ради него в равновесие мироздания, но видеть, трогать и вдыхать запах этого секрета...

- Ты покраснел, Гукки, всё нормально? - Тэхён спрашивает со своего кресла: его голос глубокий, мягкий и спокойный, а чёрные глаза под плавными складками резных век внимательные и изучающие. Им ещё нельзя вставать, но хён волнуется. В о л н у е т с я. Чонгук невольно сжимает трусики в кулаке сильнее и слабо, но совершенно очаровательно улыбается своей фирменной кроличьей улыбкой:

- Просто устал, хён, сложный концерт.

- Это точно, - Тэхён расслабленно откидывается на кресло и широко разводит красивые ноги, громко облегчённо выдохнув. Всё это чертовски сильно провоцирует Чонгука остановить время снова и просто упасть перед ним на колени, чтобы стянуть мешковатые штаны и уткнуться лицом в влажную, тугую, гостеприимную киску. Чертовски. Тэхён сладко зевает, негромко пробормотав: - Надеюсь, долетим без лишних проблем.

- Уверен, что всё будет хорошо, - сонно ворочающийся рядом Намджун натягивает на глаза маску для сна и сонно мычит: - разбудите меня за час до приземления. Если будет резкая необходимость сделать это раньше - не делайте.

- Конечно, хён, - Чимин сладко хихикает со своего места и наклоняется, чтобы что-то прошептать на ушко Юнги. Чонгук слышит их даже со своего места: - Ты не забыл выпить таблетки? В прошлый раз тебя так сильно укачало.

Чонгук ждёт. Он почти не вступает в разговоры мемберов. Он ждёт, когда самолёт окажется на достаточной высоте, чтобы... чтобы вновь остановить время. Идея дерзкая, смелая, но он не для того так потратился на костюм стюардессы по меркам Тэхёна под графой наивысшей секретности, чтобы проебаться. Весь мир подождёт, пока он будет сладко вылизывать податливую киску и наполнять её кремом, а потом Тэхён будет долго думать, отчего в его трусиках настолько мокро. Чонгуку приходится надавить на пах, чтобы не кончить прямо сейчас от одной только развратной мысли, и он мысленно радуется, что постелил на колени плед. Он подождёт. Немного. Ещё полчаса. И Тэхён станет его беспрекословно подчиняющейся маленькой шлюшкой для секса.

- Ура! - Хосок закономерно подпрыгивает первым, торопливо отстёгивая ремень безопасности, и хаотично жестикулируя: - пиздец как хочу ссать.

Чонгук останавливает время. Хосок замирает в смешной позе с широко вылупленными глазами, но Гук не обращает на него никакого внимания - он отстегивает ремень и вдыхает полной грудью, наслаждаясь мгновенно потяжелевшим, загустевшим воздухом.

Он двигается неторопливо, плавно подходя к своему Тэ и позволяя себе сполна прочувствовать предвкушение. Чонгук ненадолго замирает между его стройных разведённых ног, а затем мягко сжимает в пальцах округлый гладкий подбородок, чтобы приподнять лицо. Спокойное и расслабленное: сладко приоткрытые розовые губки, носик-кнопочка, полуприкрытые веками тёмные глазки. Чонгук невыносимо обожает то, как дерзкий, властный хён становится похож на сладкую послушную куколку в его руках.

Он оглаживает большим пальцем мягкую белую щеку, наслаждаясь гладкостью и упругостью ухоженной кожи, чуть надавливает на полную нижнюю губу и наклоняется, чтобы влажно, жарко поцеловать сладкий рот.

Чонгук не любит, когда Тэхён становится полностью безвольным, когда не может реагировать. Поэтому иногда он специально чуть смягчает действие своей силы не на разум, но на тело - дерзкий хён отвечает на его поцелуй медленно и восхитительно податливо, восхитительно послушно.

Чон неохотно отстраняется, с нежностью и с желанием глядя на снова послушно замершего Кима, а затем начинает медленно его раздевать. В дороге Тэхён любит безразмерные удобные вещи, мягкие и просторные, поэтому у Чонгука не возникает никаких проблем с тем, чтобы стянуть их.

Сколько бы раз он не видел Тэхёна обнаженным, в каких бы развратных позах - неизменно его первой реакцией всегда оставался восхищенный вздох. Безупречно-белоснежная, невыносимо нежная бархатная кожа, покрывающаяся сладким розовым румянцем гораздо легче лица своего холодного владельца. Плавные, красивые линии тренированного, но не менее от этого изящного тела. Чонгук оглаживает ладонями его плечи, снова, не удержавшись, гладит костяшками по щеке, и негромко ласково шепчет:

- Я так люблю твоё тело, котёнок, - он и сам бархатно мурлычет, поглаживая большой ладонью круглую коленку, а затем хищно облизывается, ведя кончиком носа вдоль сладкой шеи и глубоко вдыхая дурманящий тяжелый запах чужого парфюма. - И так люблю, что ты полностью в моей власти, и не можешь запретить мне звать тебя котёнком.

Тэхён молчит, послушная, сладкая куколка и Чонгук недовольно морщится от этого: он проводит ладонью от колена до бедра, запуская реакции тела. Он не может заставить Тэхёна говорить, не приводя его в сознание достаточно, чтобы он начал всё воспринимать, но и бездушное тело ему совсем не нужно. Тэхён должен показывать, как ему нравится. Тэхён должен выгибаться и стонать. Тэхён должен быть его от самых кончиков пальцев и до рассыпавшихся по плечам мягких прядок шелковистых волос.

Чонгук напоследок целует его в округлое плечо, недовольно рыкнув, и раздевает догола, заботливо подстелив плед - он торопливо достаёт трусики, не те, что как трофей лежат в его кармане, другие, из дорогого шёлкового комплекта. Черные и кружевные, они идеально будут облегать мягкие бёдра и прятать в себе сладкую розовенькую киску. Чонгук медленно, дразняще натягивает бельё и, не удержавшись, ведёт кончиком носа по гладенькому лобку, вдыхая сладко-терпкий аромат. В какой-то момент он почти готов бросить свою игру и уткнуться лицом в киску, чтобы хорошенько её вылизать, но быстро берёт себя в руки. Он слишком хочет посмотреть на Тэхёна в этом костюмчике.

Красивый изящный лиф трепетно сжимает грудь, немного приподнимая её, делая ещё больше похожей на женскую, мягкую и упругую. Чонгук довольно урчит, когда сначала осторожно растягивает по стройным ножкам тончайшие чулки, а затем бережно натягивает невыносимо узкую юбку-карандаш: он уже думает о том, как будет рвать её на Тэхёна и плавно подниматься поцелуями к бедрам. Белоснежная блуза, пиджак нежно-мятного цвета и то, что буквально сводит Чонгука с ума: шелковый шарфик на шее и аккуратная шапочка.

Он заправляет волосы Тэхёна за уши, осторожно закрепляя шапочку и мягкие растрепавшиеся прядки, и опускается на колени, вдевая стопы в высокие туфли на шпильках, а затем мягко тянет на себя - податливый под его руками, послушный Тэхён мило семенит на каблучках, поднимаясь со своего места, чтобы встать в центре, чтобы все, все мемберы, пусть и стеклянным глазами, могли им полюбоваться.

Выставленный на всеобщее обозрение, как бы Тэ отреагировал на самом деле? Рычал бы, ругался бы возмущённо? Чонгук не хочет думать об этом. Тэхён в его власти, в его руках: повинуясь его воле, его желанию, он до невыносимо очаровательного сладко краснеет и неловко прикрывает грудь ладонями.

- Котёнок, не надо стесняться, - Чонгук подходит ближе, обхватывая Тэхёна за челюсть, и покрывая беззащитную шею мелкими поцелуями. Он жарко шепчет: - тебе так хорошо в этой форме, что мне даже хочется поделиться. Кто сегодня будет принимать участие в нашей игре? Ты можешь выбрать.

Воля ли это случая, случайный ракурс - смущенный, нехарактерно застенчивый и возбуждающий до занывших яиц взгляд Тэхёна направлен в точности на расслабленно задремавшего Намджуна. Чонгук невольно усмехается, скользнув ладонью по восхитительно круглой, мягкой попке, туго обтянутой тканью формы, и с лёгкостью подхватывает Тэхён на руки, как невесту.

Он несёт его осторожно, откровенно наслаждаясь приятной тяжестью тела у себя в руках, а затем прямо так сажает Намджуну на колени, вынуждая перевесить через подлокотник сладко скрещённые ножки с высокими шпильками. Ему хватает одного прикосновения к плечу лидера, чтобы заставить его шевельнуться, крепко сжимая чужую талию и укладывая большую ладонь на стройную ножку чуть выше колена.

Иногда Чонгук любит разыгрывать такие сценки только для себя: и пускай он не может заставить их говорить, но может заставить действовать. Порочная, грязная фантазия: хорошенькая стюардесса и грубый развратный пассажир. Повинуясь его воле, Тэхён краснеет и округляет губы, слабо сопротивляясь и упираясь ладонями в крепкую грудь, а Намджун с низким рокочущим звуком прижимает его крепче, откровенно тиская попу и ножки.

Гулко сглотнув, Чонгук облизывается и медленно начинает поглаживать себя через джинсы: под его жадным, но властным взглядом у отчаянно отворачивавшегося Тэхёна на ресницах начинают трепетать крупные слёзки. Господи, насколько невыносимо сильно он любит заставлять всегда хладнокровного, всегда контролирующего себя хёна сладко плакать от смущения.

Намджун, реагируя на мелькнувшую в его голове мысль, опускает большую ладонь на круглую попку с тяжелым, совершенно отчётливым шлепком, а вторую и вовсе бесцеремонно запускает под юбочку, чтобы начать мять мягкие ляшки и пропихивать жадные пальцы под упругие резинки чулок. Именно этот момент Чонгук использует, чтобы вырвать беспомощную малышку из загребущих лап и бережно вжать к себе в грудь, успокаивающе поглаживая по талии и укоризненно рыча:

- Как грубо, хён! Это сексуальное домогательство! Разве тебе не стыдно так бесцеремонно лапать беззащитную стюардессу?

Намджуну не стыдно, потому что он пользуется этим, чтобы вжаться лицом в подставленную попку. Его ладони грязно скользят под юбку, поднимая её всё выше, и ткань уже начинает трещать по швам. Тэхён жмётся теснее, пряча лицо у Чонгука на груди и сжимая в пальцах его толстовку. Жадные пальцы Намджуна оглаживают крутые белоснежные бёдра, задевая край трусиков и практически целомудренно касаются стремительно намокающей без всякого чонгукового участия киски. Чонгук заводится с пол-оборота, представляя сразу столько всего, что не знает, на чём остановиться.

- Что, хён? Не можешь устоять перед такой сладкой попкой? - Чонгук пошлёпывает по кимовой заднице, чувствуя, как Тэхён сладко замирает, словно осознаёт, в какую ситуацию попал. Он мурлычет, слегка куснув круглое ушко: - Ах, понимаю, мне тоже сложно, но надо держать себя в руках.
Тэхён дрожит, когда Чонгук пользуется тем, насколько высоко задрана его юбка, и оттягивает ягодицу, буквально предлагая Намджуну съесть аппетитную попку. Конечно же, подчиняясь дикой, жаркой фантазии, они делают всё в точности так, как Чонгук хочет. Намджун оттягивает тонкую ниточку стринг и вжимается ртом в сжимающуюся дырочку, обильно смазывая её влажным горячим языком, готовя под себя, а Тэхён...

Невинная стюардесса неловко, практически смущённо скользит ладонью по краю джинс, задевая стоящий член. Чонгук не может решить, что ему больше нравится: трахнуть услужливый рот или же дать ублажить себя, но пока он думает, Тэхён расстёгивает ремень, пуговку и молнию. Его ладонь нерешительно замирает перед членом, пока Намджун буквально трахает его задницу жадным языком, а Чонгук до сих пор судорожно решает, что же он хочет. В итоге всё же побеждает желание увидеть плачущего на его члене Тэхёна.

- С другой стороны, раз такая малышка сама себя предлагает, - Чонгук грубо хватает за растрепавшиеся волосы, скидывая на пол шапочку, и наклоняет к члену лицо Тэхёна, - открывай ротик, детка, ведь тебе так нравится, когда тебя нанизывают с двух сторон, да?

Тэхён хнычет сладко, слабо, унижено, совсем по-девчачьи, и это настоящая мелодия для ушей Чонгука. Макне властно вставляет в покорно приоткрывшийся ротик большой палец, оттягивая его вниз достаточно, чтобы толкнуться головкой внутрь, положить её на язык и на мгновение замереть, наслаждаясь моментом. Он трахнет рот Ким Тэхёна. Он, блять, его трахнет. С каждой подобной мыслью Чонгук начинает только сильнее толкаться в доступный влажный рот, крепко сжимая чужие волосы.

Тэхён не давится - у Чонгука жарко тяжелеет низ живота от мысли о том, что он хорошо натренировал свою маленькую шлюшку. Он помнит, как сладко было только приучать его к члену: попка Тэхёна была такой тугой, что пришлось около месяца постепенно растягивать её игрушками и пальцами, прежде чем Чонгук наконец смог трахнуть властного хёна в сладкую попу прямо во время записи первого сольника Агуста Ди. Наблюдать за тем, как горячо и властно читает Ким после вида того, как его разрумянившаяся попка жадно глотает член на глазах у всего стаффа, под камерами, было особенно сладко.

Но с тех пор прошло много времени - сейчас Тэхён хорошо разработан, хорошо научен брать и обслуживать член. Чонгук лишь небрежно бросает Намджуну из кармана смазку, с удовольствием глядя, как тот отстраняется, небрежно выливая её на подставленную ему дырочку, и одним плавным, сильным толчком вбивается внутрь.

Тэхён давится всхлипом, отчаянно жмуря кошачьи глазки и сглатывая вокруг толстого ствола - Чонгук помнит, в каком был восторге, когда узнал, насколько сладко он реагирует на проникновение. При всей дерзости, маленький Тэ так сладко тёк от одного только чувства наполненности, что не трахать его было бы практически преступлением.

Намджун грубо сжимает большими ладонями изгиб изящной талии, сгребает, буквально натягивая стюардессу на толстый член - у Тэхёна сладко дрожат и разъезжаются ножки на высоких каблуках, и Чонгук хрипло возбуждённо тянет:

- Да малышка просто в восторге, хён.

Намджун хрипло порыкивает, словно подтверждая его слова, а потом отрывает одну ладонь, чтобы властно и размашисто шлёпнуть обнаженную из-за задравшейся юбки попку. Чтобы издавший сладкий, давящийся звук и туго сжавший горло вокруг члена Тэхён не упал из-за мгновенно подогнувшихся ног, второй рукой Джун перехватывает его под живот, практически удерживая на весу и не переставая грубо шлёпать мгновенно чувствительно покрасневшую попку, усеянную пошлыми красными отпечатками большой жёсткой ладони.

Из-за этого Тэхён соскальзывает ртом с члена Чонгука - Намджун грубо насаживает его на свой, совершенно не щадя услужливую задницу. Вид дрожащего, умоляющего хёна толкает Чонгука вперёд, и он падает на колени, чтобы разорвать несчастную юбку и небрежно откинуть её в сторону.

- Что у нас тут? Какая сладкая киска, - Чонгук надавливает на клитор через узорные трусики, с удовольствием наблюдая как большой и толстый член Намджуна исчезает между белоснежных ягодиц, - она так и просится на язык, да?

Мысленно Чонгук приказывает Намджуну насадить Тэхён до основания да так и замереть, удерживая слабого и дрожащего хёна на члене. Ему хочется немного насладиться моментом - он оттягивает в сторону перемычку и прижимается открытым ртом к влажной, пульсирующей киске. Она истекает смазкой, буквально приглашая проникнуть в себя: сладкая и влажная, так и хочет принять в себя как можно больше спермы.

- Хочешь, чтобы я тебя наполнил, котёночек? - Чонгук, издеваясь, легко вставляет и вынимает пальцы, наслаждаясь тем, как эта дырочка разработана под его размер. Он сладко целует пульсирующий клитор и ухмыляется: - Тебе так нравится принимать, да, маленькая шлюшка? Интересно, сможешь ли ты принять в себя три члена? Два в попку и один в киску. Кто бы мог нам в этом помочь?

Чонгук продолжает играться пальцами, то проникая, то выскальзывая. Он надавливает на плотно натянутые края ануса, чувствуя, как под кожей, внутри, пульсирует член Намджуна. Ему нравится мысль, что Тэхёна трахнули все мемберы: однажды Чонгук не выдержал и во время записи Рана, когда Тэхён наклонился, чтобы что-то найти на столе, он остановил время. Стоящий раком Тэхён даже и не подозревал, что его штаны были сдёрнуты до лодыжек, а в тугую попку и мокрую киску по очереди спустили все мемберы. От воспоминания о том, как сочно с двух сладких дырочек текла сперма, пачкая дрожащие бёдра, Чонгук облизывается и неохотно отворачивается от остальных.

- Думаю, тебе хватит и нас двоих, да, котёнок? - Чонгук плавно медленно поднимается, придерживая хныкающего на каждый толчок члена Тэхёна за подбородок. Он вжимает его в грудь Намджуну, вынуждая выпрямиться на дрожащих ножках, и начинает потирать крупной головкой пульсирующую киску. Чонгук ласково тянет: - Как тебе больше нравится? Чтобы мы трахали тебя одновременно или чтобы кто-то замер, пока второй наполняет тебя членом?

Тэхён только просительно открывает ротик, ластясь под нежные прикосновения Чонгука: волосы совсем растрепались, а помада на грешных губах смазалась, делая его чертовски развратным. В такие моменты Чонгук как никогда жалеет, что не может заставить его говорить, не может услышать, как сладко он будет умолять о члене в своих маленьких сладких дырочках.

Он подхватывает Тэхёна за сладкие молочные бёдра, поднимает, чуть подкидывая, и заставляет Намджуна недовольно заворчать. Они прижимаются друг к другу вплотную, буквально зажимая сладко дрожащую маленькую стюардессу между собой и медленно, дразняще медленно опускают её на два члена сразу.

Чонгук находит растянутого до предела, снова расплакавшегося от удовольствия Тэхёна невыносимо хорошеньким и нежно покусывает его за румяную щёчку. Ким должен быть таким. Раскрасневшимся, стеснительным, нуждающимся - вдвоём с Чимином они были бы такими чудесными маленькими крошками. Но в реальности Ким скорее откусил бы ему член, чем начал мило плакать на нём.

От этой мысли Чонгук недовольно фыркает и начинает двигаться с Намджуном в одном ритме, буквально долбя стюардессу в обе дырки - стройные ножки, крепко зажатые в его руках, сладко дрожат, а Тэхён стонет длинно и соблазнительно, с придыханием, даже не пытаясь сдерживать порочные звуки.

Ким податливо откидывает голову на крепкое плечо Намджуна, поскуливая, и смотрит на Чонгука абсолютно пьяными, покорными глазами - в этом есть что-то невыносимо кинковое, но всё же... Чонгук слегка хмурится, думая о том, что трахать Тэхёна в сознании было бы ещё слаще.

Он сжимает красивые бёдра крепче и наклоняет голову, утягивая в горячий и влажный поцелуй - послушный и сладкий хён податливо высовывает свой дерзкий язычок, нежно постанывая, и сжимается вокруг члена ещё круче, откровенно намокая от ласки. Чонгук небрежно срывает с него пиджак, откидывая его куда-то в сторону, а затем буквально разрывает хорошенькую блузочку, обнажая для себя часто вздымающуюся грудь в кружевном лифчике.

У Тэхёна небольшие девчачьи сисечки, Чонгук зависим этими сиськами - он склоняет голову с утробным урчанием, покрывая сладкие мягкие округлости нежными поцелуями сразу над кромкой кружева и чувствуя, как они мило подпрыгивают от сильных толчков толстого члена вместе со всем телом Тэхёна.

Мягкая, но упругая грудь тает под чонгуковым языком, когда он слегка стягивает лиф и вылизывает пухлые затвердевшие бусинки сосков. Сминать её легко и приятно - можно обхватить полностью, наслаждаясь тем как бархатная кожа трётся о грубую ладонь. Чонгук переключается с одной половины груди на другую, уделяя внимание каждой сладкой сисечке, сосая и нежа сосочки во рту. И Тэхён достаточно чувствительный для того, чтобы дрожать не только от методично вдалбливающихся в его киску членов, но и от такой нежной дразнящей ласки.

- Такая послушная кошечка, - Чонгук ритмично двигает бёдрами, подстраиваясь под ритм Намджуна, и переключается на ключицы, сладко их покусывая, но сдерживаясь - у Тэхёна такая нежная кожа, что синяки и следы остаются на ней слишком легко. Он урчит: - Таешь на моём члене, да? Маленькая послушная стюардесса. Создана только для того, чтобы ублажать своих клиентов, готова подставить и попку, и киску, и ротик.

Они двигаются с Намджуном синхронно, вдалбливаясь в услужливые дырочки. Чонгуку вдруг кажется, что этого мало, и он мысленно подзывает к ним Юнги, чтобы он встал совсем рядом и начал надрачивать на развратную картинку. Когда они с Джуном наполнят обе дырки... Мысль горячая, поэтому Чонгук заставляет встать и всех остальных, окружить их - они все покроют Тэхёна спермой. Он будет испачкан в сперме, мокрый и использованный.

- Меняемся, - Чонгук только коротко рыкает, и они с Намджуном легко переворачивают издавшего чудесный маленький писк Тэхёна. Проникать в растянутую попку, чувствуя, как киску наполняет член Джуна, просто идеально. Чон довольно облизывается. - Теперь я могу схватить тебя за холку, да, течная сучка? Покажи мне свою шею.

Он рычит, когда Тэхён абсолютно послушно наклоняет голову, но на его шее всё ещё шёлковый шарфик, закрывающий доступ. Схватив зубами ткань, Чонгук тянет его, слегка придушивая захныкавшего хёна, пока Намджун не развязывает шарфик непослушными пальцами, обнажая красивую белоснежную шею. Прихватив клыками Тэхёна за загривок, Чонгук начинает быстро и жёстко вдалбливаться, невольно представляя, как мягкий, пушистый хвостик поднимается вверх, открывая вид на сжимающуюся дырочку и подставляя её под грубые толчки. Он думает о том, что стоит как-нибудь натянуть на Тэхёна костюмчик послушного и сладкого котёнка.

Под ритмичным темпом безжалостной долбёжки сладенькие дырки начинают сжиматься всё туже и ритмичней - Чонгук невольно стонет от возбуждения, когда Намджун с Тэхёном начинают сладко мокро целоваться, потираясь языками. Нежный хён стонет тонко и податливо: сам Чонгук редко может обращаться с ним грубо, чувствуя, насколько сладкая крошка податливая и послушная, но Намджуну это совершенно не мешает и он буквально трахает горячий влажный ротик языком, покусывая розовые губки.

Чонгук стонет громко и хрипло, не сдерживая себя, когда кончает, наполняя тугую попку кремом - вслед за ним, зарычав, кончает Намджун и чувствительно всхлипывающий, крупно дрожащий между ними Тэхён. Чонгуку сложно заставить себя отстраниться - после оргазма хён всегда особенно трепетный, особенно нежный. Подхватывая его желание, Намджун тоже смягчается, покрывая поцелуями мокрые от слёз щеки и невнятно урча что-то ласковое.

Чонгук ждёт, пока Тэхён перестанет дрожать слишком крупно и мягко тянет на себя, переворачивая: он укладывает Кима спиной на просторное широкое кресло, мягко придерживая всё ещё подрагивающие бёдра, и позволяет остальным мемберам окружить его.

Никак не протестуя, повинуясь ему, маленькая стюардесса послушно высовывает влажный и длинный розовый язычок и прикрывает ресницы, позволяя кончить себе на лицо, на часто вздымающуюся грудь и красивые округлые бёдра. Сладко негромко постанывающий Юнги подходит чуть ближе, тычется головкой члена в припухшие розовые губы, но Тэхён только податливо чмокает, посасывая её и слизывая сперму нежным языком. Чонгук невольно хрипло ругается от возбуждения.

Такие моменты он любит особенно - иногда Чонгуку хочется, чтобы мемберы знали о том, в чём по его прямой вине оказались замешаны. Он думает о том, как сладко раскраснелись бы от стыда Чимин и Джин, как смущённо отворачивались бы под взглядом Тэхёна Намджун и Юнги. А как бы сильно ему хотелось посмотреть на лицо Хосока, о застарелой влюблённости которого не знал только слепой. Чонгук ухмыляется, думая о том, что в следующий раз заставит его смотреть в одиночку, как нежно им любимый Тэ сладко стонет, прыгая на толстом члене.

Сыто облизнувшись, Чонгук достаёт анальную пробку небольшого, чтобы Тэхён не обнаружил её раньше времени, размера, и вставляет её в хорошо разработанную дырочку. Там ещё осталась его сперма, и это особенно сильно будоражит. Не желая расставаться с этим пространством слишком быстро, Чонгук сначала приводит в порядок мемберов, которые наблюдали и дрочили, взмахом руки убирая с них следы секса и возвращая в прежние положения, а потом и Намджуна, усаживая его в прежнюю позу и заботливо натягивая масочку для сна.

С Тэхёном так быстро расставаться не хочется. Послушная стюардесса всё также лежит на спинке, разведя ножки в стороны и поддерживая их под коленями. Порочная, греховная картинка, которая обязана остаться в чонгуковой галерее. Он достаёт телефон и, смакуя, ласково говорит:

- Поиграй со своей киской пальчиками, котёнок, покажи, как хорошо мы тебя обработали, - Тэхён послушно делает. Он раздвигает припухшие розовые складки, позволяя сперме вытечь и испачкать пол, а второй ладошкой тянется к пробке, чтобы послушно трахнуть себя и ею, слабо ёрзая и извиваясь от возбуждения. Чонгук поощрительно урчит: - Вот так, да, моя послушная маленькая стюардесса.

С звучным щелчком и сладким причмокиванием, Чонгук все же заканчивает запись: ему надо прибраться. Конечно, ему достаточно взмаха руки, но... Но Тэхёна Чонгук любит приводить в порядок вручную. Он убирает с него чужую сперму, оставляя только свою в хорошо накачанной попке, и неторопливо снимает с него остатки чужой одежды.

Не удержавшись, он ласково поглаживает красивые бёдра и нежно чмокает пухленькую киску, прежде чем натянуть на неё обратно строгие чёрные брифы, а затем и свободные джинсы. Надев на послушного Кима обратно толстовку и с сожалением убрав с раскрасневшийся, растрепанной, заплаканной мордашки лишние следы, Чонгук напоследок нежно целует сладкие губы и усаживается на своё место, откуда открывается чудесный вид на разведённые ноги Тэхёна, а затем запускает время обратно.

- Никого не интересует твой график посещения туалета, Хо, - Тэхён говорит низко и лениво, с ноткой иронии вскинув тёмную бровь, а Чонгук жадно смотрит на то, как он машинально ёрзает в кресле, как чуть сводит красивые стройные ноги, которые гораздо лучше смотрятся в чулках, и думает: ощутил ли уже хён пробку? Ким хрипло фыркает: - Но спасибо, что держишь нас в курсе.

- Ты злой, Тэхёни, - Хосок смешно надувается, как маленькая уточка, грозит хёну пальцем, но больше на него не отвлекается, исчезая в туалете.

Чонгук же, прикрыв нижнюю часть лица планшетом, следит за Тэхёном. Ким безупречно держит лицо - литая, абсолютно безэмоциональная маска, ни дёргается ни одна мышца - но, трахая его столько-то лет, не сложно заметить крошечные детали: покрасневшие ушки, сжимающиеся бёдра и, пусть этого и не видно, но Гук знает - пульсирующая от возбуждения киска. Как сладко она намокает, пачкая бельё и нервируя своего холодного владельца.

- Блять, - не выдержав, Тэхён едва слышно ругается и порывается встать, чтобы, видимо, пойти проверить себя, но его останавливает стюардесса. Вопреки своей обычной безупречной вежливости, Ким недовольно рыкает: - Что не так? Хосок же отошёл?

- Простите, господин Ким, скоро мы войдём в зону турбулентности и вам надо быть пристёгнутым, - хорошенькая стюардесса мило строит ему глазки, но Чонгук слишком хорошо знает, что Тэхён течёт по члену, - Господин Чон успеет вернуться к этому моменту, не переживайте.

Тэхён никак ей не отвечает, опасно блеснув тёмными глазами и сжав челюсти, и величественно опускается обратно в своё кресло, сжимая подлокотник в пальцах чуть сильнее, чем следует. Чонгук, хищно прищуриваясь, не может удержаться от того, чтобы слегка поиграть с ним: сейчас, когда пространство не заморожено, да ещё и без прямого прикосновения, действовать на Тэхёна гораздо сложнее, но Чонгуку и не нужно много.

Он лишь слегка усиливает чувствительность, лишь слегка направляет волю, и с удовольствием наблюдает, как у Кима расширяются зрачки и едва уловимо сжимаются губы. Чонгук прекрасно знает, что хён сейчас чувствует, будто его чувствительно пульсирующую киску нежно и медленно лижут, смакуя. Чувство мимолётное, похожее на разыгравшееся возбуждение и игру воображения, но от этого не менее будоражащее. Чонгук невольно ухмыляется, глядя, как хён сжимает пальцы на подлокотниках крепче и едва уловимо дёргает бёдрами, явно борясь с желанием их приподнять.

Но даже так, его лицо всё равно остаётся спокойным и расслабленным, не считая едва заметных бисеринок пота, выступивших на висках, даже скулы не краснеют, только самые краешки ушей. Чонгук хрипло выдыхает, внезапно открывая для себя, насколько его возбуждает самоконтроль Тэхёна.

Приняв вызов, он чуть усиливает ласку, заставляет Тэхёна почувствовать нежный язык ещё и в попке. Ресницы Кима чуть вздрагивают в явном ошеломлении, рот слегка приоткрывается в тихом вздохе. Чонгук с удовольствием смотрит на то, как его ушки краснеют чуть сильнее.

Он знает, насколько Тэ чувствителен к оральному сексу - Ким всегда так сладко дрожал, так трепетно сжимал чонгукову голову между красивыми белоснежными бёдрами, что удержаться было решительно невозможно. И сейчас, глядя, как Тэхён кусает нижнюю губу, как едва заметно ёрзает в кресле, упорно отказываясь меняться в лице и хоть как-то показывать своё возбуждение, Чонгук невольно чувствует прилив нежности. Упрямый сладкий котёнок.

Самолёт потряхивает ровно в тот момент, когда Хосок падает на кресло и застёгивается. Чонгук только широко ухмыляется, зная, что от тряски пробка словно проникает глубже - он, в издёвку, сильнее толкает внутрь и добавляет призрачное ощущение проникновения в киску. Это тоже не разбивает идеальную маску Ким Тэхёна, но только сильнее раззадоривает Чонгука.

Он не боится перегнуть палку, потому что всегда может остановить время или же стереть воспоминания всем свидетелям, но в такой скрытой игре есть своя прелесть. Облизнувшись, Чонгук надавливает на соски, словно прокручивая их. Когда мир на паузе - Тэхён от такой ласки кричит, срываясь на всхлипы и сладко сжимаясь на члене, но в реальности он едва ли дёргает уголком губ и закидывает ногу на ногу.

Зря. Или же нет? Теперь он совершенно отчётливо чувствует, как его берут сразу в две дырочки, плавно, медленно и нежно, возбуждая до хлюпающей влаги, но совершенно не помогая разрядиться.

- Господин Ким, можно... - Стюардесса даже не успевает договорить, потому что Тэхён срывается в кабинку туалета мгновенно, и пока дверь ещё не захлопнулась, Чонгук ставит мир на паузу. У него стоит, и он знает, как избавиться от этой проблемы, особенно когда рядом есть влажная и готовая на всё киска. Он находит Тэхёна замершим напротив зеркала и оперевшимся ладонями о раковину - торопливо приспустив джинсы, Чонгук рывком стягивает штаны Тэхёна и сразу же вставляет, беря быстрый и размашистый темп, не отвлекаясь даже на то, чтобы вывести его из замершего состояния. Пробку он не трогает, с жадностью смотрит как края ануса сходятся и расходятся, втягивая в себя игрушку.

- Жадная до члена дырка, - Чонгук крепко обхватывает молочные бёдра, буквально насаживая на себя Тэхёна. Он почти рычит: - Так не терпелось закрыться здесь и что? Ласкал бы пальцами свою влажную щель? Трахнул бы себя в попку? Или, может, воспользовался чем-то ещё? Как бы я хотел знать, что бы ты делал, хён, обнаружив у себя в заднице пробку, но я не могу позволить себе такого. Не сейчас. Я ещё не наигрался.

Чонгук трахает его ритмично и быстро, легко доводя себя до оргазма - сливочная киска сладко хлюпает, ритмично сжимаясь вокруг толстого ствола, и Чон буквально чувствует, как близко Тэхён к оргазму. Но он не позволяет ему кончить, медленно вытаскивая обмякающий член и с удовольствием наблюдая за двумя хорошенько натруженными дырками.

Чонгук подцепляет пробку пальцами, медленно вытаскивая её из попки, и теперь густая сперма сочится сразу из двух дырочек, пачкая молочные бёдра. Части Чонгука хочется оставить всё прямо так, но он лишь с сожалением поглаживает пухленькую круглую половинку попки, напоследок ласково пошлёпав, и убирает своё семя.

Даже без него, растянутые, раскрасневшиеся, возбужденные и мокрые дырочки выглядят невероятно соблазнительно - Чонгук снова натягивает брифы обратно и, не удержавшись, медленным, смакующим движением скользит большой ладонью от лобка и по всей промежности, лаская жалобно пульсирующую, буквально умоляющую о ласке киску. Бельё у Тэ мокрое насквозь.

Чонгук надевает на него обратно джинсы, застёгивая пуговку и ширинку, поправляет сбившуюся толстовку и, скользнув ладонью по спине, нежно целует в щеку, едва слышно зашептав:

- Хотел бы я увидеть твоё лицо, когда ты кончишь в чёртовом туалете чёртового самолёта, даже не прикоснувшись к себе и чувствуя, как тебя долбят в обе дырки. Держу пари, у тебя подогнутся ножки, котёнок. Но ты не покажешь этого даже наедине с собой, правда, гордая маленькая штучка? Будет ли тебе стыдно, хён? Раскраснеются ли твои сладкие щёчки так же, как всегда краснеют, когда ты искренен в своём желании без этой безупречной маски?

Чонгук хрипло выдыхает, любуясь в зеркало на лицо Тэхёна - здесь, наедине с собой, он кажется ошеломлённым - брови слегка приподняты, глаза распахнуты, а губки приоткрыты. Он скользит костяшкой пальцев по острой скуле, заправляя выбившуюся прядь за розовое ушко, и низко, обещающе говорит:

- Однажды ты придешь ко мне, и попросишь трахнуть сам, хён. Это я тебе обещаю.

Зарывшись в слегка растрепанные, мягкие волосы, Чонгук с наслаждением глубоко втягивает запах и уходит, оставляя дверь как она и была - немного приоткрытой, всего несколько дюймов до щелчка. Усевшись на своё место, он возобновляет время и замирает, превращаясь в слух. Не сложно немного усилить его у себя, чтобы подслушать за Тэхёном в туалете. Наградой ему становится судорожное тяжелое дыхание и влажные, сладкие липкие звуки. Чонгук прикрывает глаза, представляя, как Тэхён скользит пальцами во влажную киску и собирает смазку, не понимая, почему и как он кончил. От чего.

Касается ли Тэхён второй растраханной дырочки? Доводит ли он себя до второго оргазма? Чонгук почти стонет, предвкушая следующую игру. Он разрывается между фанмитом, который назначен через две недели (но ждать так долго!) и идеей пригласить Тэ сходить вместе в католический храм. Мысль о том, как он нарядит Тэхёна в монашку, поставит на колени перед распятым Христом, а потом кончит на эти грешные губы прямо во время прихода, возбуждает до того сильно, что хочется остановить время в третий раз.

- Можно воды? - Тэхён выходит из туалета и спокойно просит у стюардессы попить - он настолько спокоен, что почти излучает волны умиротворения. Он вежливо кивает в ответ на щебет: - Спасибо.

Чонгук жадно провожает его взглядом, ожидая... странной походки? Может, слегка виляющих бёдер, может, лёгкого румянца, может, пятен на штанах, но те такие чёрные, что не видно ничего, кроме естественных складок. Ким Тэхён, чтоб его, совершенно не выглядит выебанным и доведённым до оргазма. Это почти злит Чонгука. Почти. Он утешает себя мыслью о следующей забаве.

Хён-хён-хён, - Чонгук строит очаровательно круглые оленьи глазки, которые действуют на Тэхёна абсолютно безотказно, и канючит: - Сходи со мной в католический храм в это воскресенье. Мы же оба выходные до вечера, да?

- Зачем? - Тэхён неохотно отрывается от чтения чего-то в телефоне и смотрит на воодушевлённого Чонгука. Приятно видеть, что слегка недовольное лицо хёна разглаживается и смягчается. Он слегка приподнимает бровь: - Ты перешёл в католицизм?

- Хочу просто, - Чонгук очаровательно надувается и делает неоднозначный жест рукой. Не говорить же: «я хочу трахнуть тебя при всех, а главное, при Боге». Он бубнит: - Не знаю, не хватает вдохновения, а там всегда такая энергетика, я люблю европейские церкви. Подумал, может быть, тебе будет интересно, но если...

- Я пойду, - Тэхён перебивает его, снова сосредотачиваясь на чём-то у себя в телефоне, и не обращая на Чонгука больше ни капли своего внимания, и это так в стиле хёна: соглашаться ради донсенов на любую авантюру, старательно делая вид, что это абсолютные пустяки.

Чонгук невольно расплывается в широкой предвкушающей улыбке и сгребает Тэхёна за талию, бесцеремонно утягивая в крепкие объятия. Ким невольно охает от неожиданности, выронив телефон на подушки, и слабо стучит мягкими ладонями по его спине, разворчавшись:

- Чонгук! Ты меня задушишь, несносный золотой малыш. Если ты будешь сжимать меня так же крепко, я отдам Богу душу до того, как ты затащишь меня в этот чёртов храм!

- Ты знаешь, я так люблю тебя, Тэ, - Чонгук только хихикает, пользуясь моментом, чтобы сладко потискать слабо сопротивляющегося хёна. Макне невольно ухмыляется, когда думает, что если Тэхён будет «сжимать его так же крепко», то он имеет все шансы отдать Богу душу прямо в храме.

- Да всё, всё, залапал совсем, - всё-таки отстранившийся, взъерошенный, потерявший свою привычную холодность Тэхён кажется Чонгуку особенно хорошеньким: как бы хорошо Ким не контролировал своё возбуждение, он всегда оставался уязвим к тактильности от тех, кто был ему дорог, и к их восхищению. Чонгук пользуется этим совершенно беззастенчиво, заваливая Тэхёна спиной на диван и бесцеремонно укладывается сверху, обнимая изящную талию. Ким мученически (и всё равно чертовски возбуждающе) стонет, беззлобно зарываясь пальцами ему в волосы: - Чонгук! Ну маленькая же ты липучка!

Макне только довольно сопит, широко улыбаясь: хён ласково перебирает ему волосы, особо не протестуя против того, как бесцеремонно его вдавили в диван, нависая сверху. Победное настроение омрачает только мысль о том, что это из-за того что Тэхён в принципе может не воспринимать его как мужчину, как кого-то, кто может его трахнуть, но Чонгук старается об этом не думать, потому что моментально начинает надуваться.

- Тогда сейчас, может, в ресторан на рёбрышки? - Чонгук всё же неохотно отпускает Тэхёна, уже предвкушая поездку, до которой всего-то два дня. Он слегка хмурится: - Или... или у тебя планы?

- Прости, - Тэхён поднимает телефон, - я как раз собираюсь в студию, будем с Чимином работать над песней. Думаю, мы после храма можем перекусить, а до этого немного воздержания не помешает.

Тэхён смеется, расплываясь в своей чудесной квадратной улыбке, но Чонгук цепляется за мысль. Он до того привык трахать Тэхёна, что порой делает это неосознанно, но что если... если и правда два дня не трогать хёна? Сегодня он уже воспользовался услужливыми дырочками, когда Тэхён чистил зубы и ещё раз потом, когда делал на всех кофе. Конечно, идеально было бы заглянуть в студию и выебать Тэхёна на глазах у застывшего Чимина, но. Воздержание и правда может сыграть интересную роль в их игре.

- Тогда воздержимся, - Чонгук уверенно кивает и льнёт обратно, обнимая моментально шипящего Тэхёна. Мысль о воздержании уже не кажется правильной, потому что хочется зацеловать эти сладкие губки, разложить хёна на столе и хорошенько взять. Чонгук немного неуверенно выдавливает: - Ожидание того стоит.

Но эти дни проходят в невероятном напряжении, потому что Тэхён словно издевается. Он соблазнительно выгибается, когда они вечером смотрят всей группой какой-то скучный фильм, и Чонгук отчаянно хочет усадить себе на член Тэхёна и просто заставить его сидеть там часами. Он наклоняется, чтобы подобрать выпавший пульт и, словно специально приподнимает попу повыше, достаточно, чтобы ткань подчеркнула сладкие изгибы киски. Чонгук мог бы посадить его себе на лицо и просто умереть спокойно.

Хуже всего - его член едва не взрывается, когда в субботу Тэхён выходит из душа только в оверсайз футболке и трусах - влажный после душа, раскрасневшийся, податливый. Невыносимо хочется подхватить его под молочные бёдра, прижать к стене и просто вытрахать душу. Чонгук волком смотрит на соблазнительный изгиб задницы, потому что Тэхён обязательно надо нагнуться и подставить свою попку прямо под чонгуков жадный взгляд, и убеждает себя, что игра в храме стоит того, чтобы немного подождать. Немного. Осталась всего одна ночь.

- Во сколько выходим, Чонгукки? - Тэхён, уже одетый, но для развратного мозга Чонгука всегда голый, сидит на высоком барном стуле, который просто идеален для того, чтобы предложить воспользоваться услужливой попкой всем мемберам. Ну блядство. Хён звучит слегка насмешливо: - Гук-а, ты заболел? Может, отменить поездку?

- Что ты, хён. Можно уже выходить, водитель на месте, - Чонгук силой выдавливает из себя солнечную улыбку и сдерживается, чтобы не схватить хёна за запястье и буквально не выволочь на улицу. Нисколько не помогает его душевному спокойствию и тот факт, что Тэхён в плотно обтягивающих бёдра коротких шортиках и в шёлковой рубашке. Чёрт, блять, возьми. Чонгук сжимает телефон, закрывая чат с водителем, переполненный тщательно скрытыми угрозами, и тянет: - Пошли, я хочу ещё успеть на причастие.

Чонгук едва не пританцовывает от нетерпения, пока они спускаются вниз и садятся в тонированную машину с личным водителем и просторными задними сидениями. Тэхён, пребывая в поразительно хорошем настроении, что-то негромко мурлычет себе под нос бархатным низким голосом, сидя в телефоне, а Чонгук вертится, не в силах заставить себя усидеть. Хён издаёт едва слышный смешок, блеснув глазами:

- Тебе так сильно не терпится, малыш?

- Ты даже не представляешь, как давно мне этого хотелось, Тэ, - Чонгук чуть кривовато ухмыляется, впервые в жизни проклиная свой молодой, выносливый и невыносимо сильно нуждающийся в регулярном сексе организм. Они притормаживают и Чонгук, недовольно прищурившись, бросает взгляд в окно, чтобы остолбенеть: - Блять, только не говорите мне...

Пробка. Серьёзно, блять. И вовсе не та пробка, которую ему хочется вставить в симпатичную попку Тэхёна. Ебучая, блять, по всем ощущениям восьмибалльная пробка. Чонгук чувствует, что сейчас либо зарычит, либо по-мужски скупо заплачет.

Они стоят десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Чонгук вертится, как уж на сковородке, и даже хён, кажется, начинает раздражаться из-за пробок. Он недовольно фыркает себе под нос, а затем... о, нет. Тэхён тянется, чтобы что-то спросить у водителя.

Кабина в машине действительно большая, с двумя находящимися друг напротив друга диванами, и Тэхён упирается коленом в передний, чтобы перегнуться через сидение в окошко к водителю. И его словно совершенно не волнует тот факт, что широкая рубашка безбожно задирается, сползая на талию, и полная, сочная попка, оказывается ровно у Чонгука перед лицом.

Чон теряет дар речи, когда Тэхён слегка поводит бёдрами, тянясь дальше, и ткань плотно обтягивает пухленькую, нежную киску, заманчиво подчёркивая швом красивый изгиб. Последней чонгуковской мозговой клетки, только что ритуально самоубившейся в звенящей тишине его черепной коробки, хватает только на то, чтобы, по крайней мере, остановить время.

Чонгук стонет и с силой давит на член. Ему так чертовски не хочется проигрывать самому себе, блять. Он дал обещание воздержаться. Он. Сука. Его. Сдержит. Но киска, сладкая, мягкая киска чертовски привлекает к себе. Она до того упругая и привлекательная, что Чонгук раздосадованно хнычет и мысленно торгуется: дрочка считается за уход от воздержания или нет?

- Прокляни тебя, блять, господи, Ким-сука-Тэхён, - Чонгук рывком срывает коротенькие шортики, почти порвав их, и чуть не давится, потому что под ними ничего нет. Развратный хён хочет довести его до белого каления, не иначе. Он почти рычит: - Я не засуну в тебя свой член, пока мы не будем у храма, но о языке никто ничего не говорил.

Киска пахнет чертовски привлекательно, сладко и возбуждённо, когда Чонгук зарывается в неё лицом. Он убирает руки как можно дальше от своего паха, чтобы не дай боже не подрочить, не надавить, не расстегнуть ширинку и не проиграть самому же, блять, себе. О, нет. Чонгук обхватывает большими ладонями молочные бёдра и натягивает хорошенькую киску на своё лицо, сразу проскальзывая языком в дырочку. Тэхён в ответ дрожит. Сладкая, чертовски крупная дрожь скользит по его ногам, а киска истекает смазкой, мокро хлюпая.

Чонгук наскоро смазывает пальцы и с некоторым трудом пропихивает в дырочку сразу два. За те несколько дней, что она простаивала без дела, ощущение, что будто вновь стала совсем тугой и девственной. Это того стоило. Чонгук шумно и жадно вылизывает Тэхёна, думая, что воздержание того стоит. Он всасывает набухший, пульсирующий клитор и мысленно говорит себе: монашка Ким должна быть узенькой целочкой, а значит член она получит только в храме.

- Как я хочу тебя выебать, - Тэхён отчётливо дрожит на ритмичные толчки пальцев, когда Чонгук прижимается щекой к белоснежной ягодице и измученно стонет: - Я так чертовски сильно хочу насадить тебя на свой член и просто поднимать, и опускать. Или заставить тебя сделать всю работу. Но чепчик, храни господь мою душу, я не трону тебя, пока ты не окажешься в храме, стоя на коленях и вымаливая прощения за свою шлюшью сущность.

Зарычав, Чонгук с влажным отчётливым хлюпом вытаскивает пальцы, чтобы снова жадно наброситься на киску с языком, и слегка стимулирует Тэхёна отозваться. Хён стонет: сладко, с глубоким придыханием, изнеженно и чувственно, именно так, как должны стонать хорошенькие малышки, пока им отлизывает нетерпеливый красавчик.

Чонгук невольно думает о том, чтобы трахнуть хёна за школьной партой, хотя и особо не отвлекается на эту мысль - преступно хорошенькая Ким Тэхёни уже получила от него сочный кремпай на одном из прошлых ранов. Впрочем, когда это мешало Чонгуку повторить?

Откровенно увлекшись, он лижет агрессивно, быстро и ритмично, легко работая тренированным языком, и совсем скоро киска Тэхёна сладко поджимается, запульсировав: хён высоко скулит, невольно приподнимая сладкую попу, отчаянно сводит бёдра, словно пытаясь потереться, и кончает Чонгуку на язык, объезжая его и проезжаясь киской по удобной и широкой спинке носа.

Чонгук медленно неохотно отстраняется, жадно облизываясь, и уже почти чувствует в себе готовность вытерпеть пробку, как Тэхён... блять.Послушный его воле, податливый Ким скользит одной ладошкой между подрагивающих сладких бёдер, чтобы надавить двумя пальцами на киску, раздвигая складочки и приоткрывая сокращающуюся соблазнительную дырочку, приглашающе завертев попкой.

- Блять, научил на свою голову, - Чонгук совершенно несчастно хнычет, глядя на восхитительно развратное, восхитительно соблазнительное зрелище полными отчаяния глазами и снова тычется в киску лицом, глубоко и жадно вдыхая сладкий запах. Тэхён похныкивает, трётся попой о его лицо, откровенно нарываясь на хороший трах, и Чонгук невнятно скулит: - Как я сюда хочу, господи, я даже в рай так не хочу, как внутрь тебя, блять, хён.

Словно в насмешку Тэхён чуть двигается назад, желая, видимо усесться на его колени или, если точнее, на то, что между ними, но Чонгук его ловит. Ловит и сжимает тонкую талию, заставляя себя глубоко дышать.

- Терпение - благодать, - Чонгук властно шлёпает аппетитную попку и нехотя убирает все следы преступления, шипя сквозь зубы от возбуждения: - А ты действительно большая развратница, послушница Ким. Не скули, скоро прибудем и ты получишь свой член. Я тебя выебу не меньше трёх, блять, раз, хён.

Чонгук неохотно возвращает Тэхён на место и прежде, чем разморозить время, несколько минут занимается дыхательной гимнастикой. Хосок, наученный горьким опытом, херни не посоветует. Член его это, конечно, не опустило, но толстовка скрывает всё слишком хорошо. Чонгук запускает время обратно.

- ...путь, - оказывается, Тэхён даже о чём-то говорил с водителем, а не только призывно вилял попкой, - смотрите, там и пробки нет, а то стоять тут весь день совсем не хочется.

- Хорошо, Тэхён-щи, - водитель уверенно выруливает из пробки туда, куда указал Тэхён и они несутся по совершенно пустой улице. Мужчина звучит удивлённо: - поразительно, что мало кто этим пользуется.

- Люди идиоты, - Тэхён очаровательно пожимает плечами и с любопытством оглядывается через одно на Чонгука, - а меня уже заебало тут стоять. Жарко просто пиздец.

Тэхён начинает растягивать пуговицы рубашки, открывая вид на ключицы, подтянутый живот и сладко сжавшуюся киску. Чонгук мысленно читает мантру. В его бездонном рюкзаке лежит хорошо сложенное монашеское платье, которое он наденет на голого Тэхёна, и прелестный чепчик, который только добавит невинности. И вот после этого грехопадения ни о каком воздержании больше не может быть и речи. Чонгук просто не готов спокойно начинать день, если не поимеет Тэхёна в ванной или на кухне, если не натянет его хорошенький ротик на член или же не кончит на сладко распахнутую киску.

И эти развратные мысли совершенно не помогают успокоиться, когда они, всё же, подъезжают к храму.

Тэ, кажется, хочет купить брошюрку и любопытно смотрит на продающиеся у входа свечки, но Чонгук переплетает их пальцы и бесцеремонно тянет Кима внутрь, аргументируя это тем, что они и без того опоздали.

Служба правда уже началась и им приходится сесть на лавки на задних рядах, чтобы никому не помешать, но Чонгука это уже не волнует. Когда Тэхён только было поворачивается к нему, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, Чонгук решительно останавливает время.

- Ты, блять, такая дразнилка, Ким Тэхён, - он ругается в сердцах и властно сгребает хёна в объятия, глубоко и отчаянно целуя сладкие губы. Когда он чувствует, как длинные пальцы нежно вплетаются ему в волосы, а Тэхён податливо жмётся, приоткрывая ротик, хочется заурчать. Чонгуку чертовски сильно этого не хватало. Он неохотно разрывает поцелуй и вслепую тянется к своему рюкзаку. - Не думай, что это так просто сойдёт тебе с рук.

В этот раз Чонгуку слишком не терпится - он снимает с Тэхёна одежду одним взмахом руки, не отвлекаясь, и подхватывает хёна за талию, как котёнка, усаживая к себе на бёдра. Он осторожно вытаскивает целомудренное монашеское платьице, надевая на Тэхён сначала его, а потом и милый белый воротничок.

Ему не хочется надевать на Кима аутентичный апостольник, но Чонгуку чертовски нравятся хорошенькие белые чепчики - он надевает его Тэхёну на голову, осторожно закрепляя заколочками, и невольно стонет от удовольствия, глядя на хорошенькую монахиню у себя на коленях. В качестве завершающего штриха он осторожно надевает Тэхён на шею крестик, а затем сминает бёдра и хрипловато велит:

- Повернись ко мне попкой и подними платьице, котёнок.

Тэхён послушно слушается, красиво изгибаясь и открывая потрясающе порочный вид - Чонгук откровенно любуется им несколько мгновений а затем осторожно наклеивает на заманчиво пульсирующую киску небольшую тканевую заплатку с милым изображением креста. Эту невыносимо порочную идею он давно подсмотрел где-то в манге и не смог удержаться. Чонгук хрипло рокочет:

- Вот так. Ведь послушная услужливая монахиня не должна давать свою девственную писечку на растерзание грешникам, правда, Тэхёни?

Чонгук гулко сглатывает, решая, что первый раз, в попку, будет именно тут, на задней скамье. Он усилием воли заставляет повернуться к ним с Тэхён всех прихожан и, оказавшись под прицелом взглядов, сначала смазывает тугую дырку, а потом шлёпает по ягодице, сбивчиво приговаривая:

- А теперь обслужи меня, ведь я так терпеливо ждал, - Чонгук небрежно стягивает с себя толстовку и расстёгивает джинсы, освобождая ноющий, красный от перевозбуждения член. Он властно рыкает: - Поскачи на мне, малышка.

Тэхён садится не сразу. Сначала он очаровательно засовывает пальцы себе в попку, проверяя, насколько готовая и влажная у него дырка, и лишь потом, подхватив под руку низ платья, осторожно опускается до самого основания. Это того стоило. Блять. Стоило. Чонгук довольно стонет и, не выдерживая, подскакивает, подхватывая сладко взвизгнувшего Тэхёна за молочные бёдра. Он натягивает его задницу на себя яростно, с рычанием и жадностью. Мышцы, плотно натянутые на член, приятно давят, а платье скатывается вперёд, открывая вид на тонкую талию и голую спину.

- Какая ты грешница, - Чонгук грубо вбивается в Тэхён, заставляя его крепко держаться за спинку впереди стоящей скамейки, и сбивчиво бормочет: - пришла ко мне, в храме Божьем, и предложила такое. Полностью обнажённая, как перед Христом, решила, что можешь услужить мне, да?

Сотни глаз обращены на них, и Чонгука это дичайше возбуждает. Он натягивает на себя Тэхён, сбиваясь, начиная толкаться в тугую дырку, и опять натягивает, стремительно желая получить разрядку. Но не получает. Яйца звенят от боли, как и член, но долгое ожидание даёт о себе знать, потому что Чонгук не может кончить. Он толкается плотно и крепко, на всю длину, до сочных грешных шлепков в тишине храма, и мысленно желает кончить, наполнить эту сладкую задницу, чтобы потом закрыть её чем-то и потом наполнить опять. И так до тех пор, когда монашка Ким не будет молить, чтобы взяли её киску.

- Ты такая тугая, сил нет, скажи, ты думала об этом с самого утра? Проснулась, помолилась Господу, и, стоя на коленях, представляла, как доишь мой член? - Чонгук сбивается с дыхания, с ритма, но, наконец, чувствует, что почти готов, не хватает только маленького толчка. - Сложила молитвенно руки и попросила Бога обо мне, да? О моём члене в своей тугой, сука, дырке.

Он шипит сквозь зубы и громко облегчённо стонет, наконец, бурно кончая в сладкую попку. Тэхён под ним дрожит, невнятно похныкивая, и сладко-сладко сжимается - Чонгуку кажется, что не он один соскучился по сексу, потому что Ким реагирует ещё слаще, ещё трепетней обычного.

Неохотно отстранившись, Чонгук оставляет сочный шлепок на пухлой попке, и воспитанно опускает платьице, дурея от мысли, что прямо под ним по молочным бёдрам сейчас вязко сочится сперма.

- Пойдем, монашечка. Тебе ведь нужно будет замолить свой грех у Господа, правда? - Чонгук порочно рычит и крепко сжимает попку Тэхён в большой ладони, вытягивая его в проём между лавками и совершенно бесцеремонно лапая сквозь монашье платьице под пристальными, жадными взглядами прихожан. Повинуясь его внутреннему желанию, Тэхён краснеет так ярко, что уши у него разве что не дымятся, и низко опускает голову, воспитанно сложив спереди подрагивающие руки.

Чонгук идёт медленно, откровенно наслаждаясь пристальными взглядами и сладко мнёт кругленькую сочную попку - Тэхён семенит рядом с ним босиком, маленькими шажочками, как самая настоящая послушная монашечка. Отличает их лишь тот факт, что у Тэхён из дырки сейчас вязко течёт чонгуково семя.

Неторопливо доведя Кима до самого конца зала и останавливаясь прямо перед замершим в середине проповеди пастором самого достопочтенного вида, Чонгук облизывается и хрипло приказывает, смяв сочную задницу чуть сильнее сквозь плотную ткань:

- Раз развратнице необходимо замолить свой грех, пастор должен знать, за что именно она будет просить у Господа прощение. Давай, Тэ. Покажи ему, как ты согрешил.

Тэхён едва слышно всхлипывает рядом с ним, но с восхитительным послушанием снова поворачивается, приподнимая платьице и демонстрируя сочную, буквально сочащуюся спермой попку.

- Думаю прихожанам интересно услышать, как сильно грешница Ким раскаивается в содеянном, - Чонгук хищно улыбается, жадно глядя на порозовевшую дырочку и на влажную, но крепко держащуюся на киске заплатку. Он тянет с деланным сожалением: - Как жаль, что она держит обет молчания, и делает это куда лучше, чем обет воздержания.

Тэхён только шире раскрывает свою попку, оттягивая одной ладонью ягодицу. Сперма вот-вот кончится, но Чонгуку не хочется прекращать свою игру слишком рано. Он судорожно думает, что бы такого сделать, осматриваясь, и видит прекрасный... он не знает, что это, и зачем, но больше всего это похоже на тумбочку или высокую табуретку, сбоку от которой находится деревянный стек. Отдав мысленный приказ парочке священнослужителей, чтобы те принесли это сюда, Чонгук от предвкушения едва не трёт ладони.

- Грешница Ким, ты должна лечь на это грудью и приготовиться искупить грехи, - Тэхён беспрекословно ему подчиняется, устраиваясь так, чтобы платье не опало обратно. Его голая задница прекрасно видна пастору, чей жадный взор направлен прямо на пульсирующую дырочку, да и прихожанам тоже, и Чонгук берёт стек, неторопливо подходя ближе. Он хрипло, низко говорит: - И если ты не можешь считать - это буду делать я. Один.

Чонгук бьёт не сильно, и дело даже не в том, что он не хочет оставлять следы. Ему больше нравится сама идея, чем желание причинить боль, но Тэхён всё равно совершенно очаровательно дрожит в ответ на удар.

- Два, - под скорее просто унизительными шлепками у него совершенно замечательно поджимаются пальчики на ногах, а колени расползаются в сторону, словно он так приглашает член Чонгука вернуться. Чон облизывает губы: - Три.

Киска Тэхён поджимается и пульсирует, словно пытается освободиться от печати - она течёт пока недостаточно, чтобы сорвать ткань, но скоро, может быть, после второго или третьего раза, его киска вновь освободится. Чонгук жадно смотрит на невыносимо грешную картинку перед собой и бьёт ещё раз, гулко сглатывая.

- Пять, - в этот раз он словно случайно опускает стек ниже, задевая шлепком вздрогнувшую киску и заставляя Тэхёна невнятно запищать. Отчасти ему хочется быстрее снять печать и трахнуть Тэхёна во все дырки, отчасти ему нравится смотреть как он дрожит, жалобно кусая губы и сводя лопатки, едва держась на подгибающихся ножках. - Ты всё ещё не хочешь извиниться за свои грехи, монашка Ким?

Тэхён неизменно молчит, и в этой игре - это просто идеально. Чонгук бьёт ещё раз, последний и приспускает джинсы обратно. У него достаточно быстрая перезарядка, да и славная сжимающаяся дырочка его определённо заждалась.

Смакуя, он медленно ведет большими ладонями по славным бёдрам, прежде чем крепко сжимает талию, и ножки Тэхён льстяще дрожат от его прикосновения сильнее, сладко разъезжаясь. Чонгук входит в него медленно, с оттяжкой, позволяя прочувствовать каждый сантиметр пульсирующего толстого ствола, до сочного, совершенно отчётливого в звенящей тишине храма шлепка.

- Молись, малышка, - Чонгук широко, совершенно хищно ухмыляется, тряхнув головой и смахнув со лба растрепавшиеся волосы: он всё так же медленно выходит до самой головки, а потом толкается внутрь быстро и резко, вбиваясь бёдрами и прижимаясь ими к задней стороне дрожащих Кимовых. Тэхён тоненько взвизгивает, а Чонгук поднимает чёрный взгляд на витраж прямо перед ними и медленно тянет: - Молись Господу о спасении.

Тэхён не может мило зашептать молитвы себе под нос, всхлипывая и сбиваясь на стоны, хотя и жаль, но он восхитительно послушно склоняет голову и складывает дрожащие ладошки в молитвенном жесте. Он содрогается всем телом, пока Чонгук неторопливо набирает темп, размашисто вбиваясь в сочную, хлюпающую от его же собственной спермы дырку.

Чонгука не перестаёт восхищать то, насколько у внешне холодного Кима на самом деле чувствительное тело: ему не приходится как-то усиливать удовольствие или притуплять боль - Тэхён с лёгкостью мог кончить попкой или просто отсасывая, стоило только убрать весь его самоконтроль. И было в этом что-то... что-то невыносимо кинковое.

Словно истосковавшись по удовольствию, совсем скоро Тэхён начинает сладенько мелко дрожать, конвульсивно сжимаясь вокруг члена - его ладошки абсолютно очаровательно содрогаются, ломая молитвенный жест, а ножки перестают держать окончательно и Ким буквально обмякает в больших руках Чонгука. Тэхён, сладкая штучка, даже не столько стонет, сколько тихонечко плачет от удовольствия, сбиваясь на смущённое хныканье.

Чонгук не торопится догнать своё удовольствие - он мерно толкается в тугую дырку и просто наблюдает с хищной жадной улыбкой. Наблюдает, как Тэхён извивается, как по его телу проскальзывает предоргазменная дрожь, как он сжимает красивые длинные пальцы, стискивая край тумбы, на которой лежит, и та начинает трещать. Он готов трахать Тэхёна в таком положении бесконечно долго: просто двигаться вперёд и назад, смотреть, как его хён, его малышка раз за разом кончает, сотрясаясь в судорогах.

Однажды он так уже делал. Чонгук сладко облизывается, погружаясь в воспоминание одной фотосессии. Тэхён тогда был в чёртовой юбке и, честно сказать, Чонгука это особенно сильно заводит. Он просто смотрел, и его жадный, чёрный взгляд заметил даже Намджун, так что пришлось действовать. Пришлось поставить Тэхёна раком и трахать его до тех пор, пока на полу под ними не собралась небольшая лужица от спермы и вязкой сладкой смазки.

- Ты такая жадная до члена, грешница Ким, - Чонгук смотрит, как края заплатки совершенно очаровательно отлепляются из-за обилия сочащейся смазки, стекающей по красивым бёдрам на пол. Сможет ли он и в этот раз собрать тут небольшую лужицу? Чон мурлычет: - Истекаешь только потому что я пользуюсь твоей задницей, да? Что бы было, обслужи мой член твоя киска? Что бы было, обслужи твоя киска и рот каждого на этой молитве?

Тэхён дрожит. Его бёдра сжимаются, потираясь друг о друга, а стоны почти готовы перетечь в крики, но Чонгук и не думает кончать, не так быстро. Он подтягивает на себя Тэхён, ставя его колени на табурет, задирает платье достаточно высоко, чтобы показать всем зрителям и отслоившийся сладкий крестик на пухлой киске, и подтянутый живот, мягкие сисечки покачивающийся под стать толчком, и нежные изгибы красивого тела. Чонгук продолжает двигаться в тугой дырке плавно, но даже так Тэхён сладко подпрыгивает от каждого глубокого толчка.

- Смотрите все, и не отводите взгляда. Разве нельзя сказать, что из этой киски, как из родника, течёт святая вода? - Чонгук безбожно пошлит, скользя ладонью по бёдрам и собирая блестящую смазку пальцами, и засовывает её в рот, слизывая терпкий вкус. Он толкается языком за щеку, поймав себя на чертовски грешной мысли: - Может быть, есть тот, кто тоже хочет вкусить запретного плода?

Он не принуждает, как делает обычно, но спрашивает, ища потаённое желание. И к чонгуковскому абсолютному изумлению, пастор начинает шевелиться. Тяжелая мантия шумно скользит по полу, когда он опускается на колени перед Тэхён и медленно, плавно скользит дрожащими от желания, большими мозолистыми ладонями по нежным монашеским бёдрышкам, собирая с них смазку.

- Не смей прикасаться к моей малышке, - Чонгук рычит низко и опасно, крепче сжимая изящную талию в пальцах - от его хватки Тэхён крупно вздрагивает и приподнимает попу чуть выше, едва слышно скуля. Пастор, повинуясь, неохотно убирает руки, но смотрит так жадно, словно... Чонгук буквально отшвыривает его, возвращая обратно на место, насильно заставляя отвернуться и застыть. Никогда раньше он не ревновал так, когда Тэхён касались, но... Может, потому что никогда и не позволял касаться никому, кроме мемберов? Чонгук снова набирает темп, толкаясь быстро и жёстко. - Ты принадлежишь мне, слышишь, Тэхён? Мой хён. Моя малышка. Моя сука.

Тэхён под разрушающими толчками его члена плачет от удовольствия - он только взвизгивает, когда Чонгук совершенно бесцеремонно его переворачивает, укладывая на тумбу спиной и подхватывая под разведенные ножки, и рывком срывает мокрую насквозь заплатку.

Как бы сильно Чону не хотелось ворваться в тугую маленькую киску грубо и быстро, он боится навредить - сдерживая себя, Чонгук прижимается к ней головкой и входит медленно и осторожно. Тэхён тугой настолько, что из глаз словно искры сыпятся.

Ким под ним громко всхлипывает, отчаянно извиваясь - по румяным щекам катятся крупные слёзки, бровки заломлены, а грудь часто вздымается. Чонгук и правда как будто берет девственницу прямо в святыне храма. От возбуждения хочется зарычать.

Но вместо этого Чонгук протискивается в сладкую киску медленно и плавно, наслаждаясь громкими хлюпающими звуками и чужой дрожью. Он массирует сисечки Тэхёна, его талию и бёдра, пока туго натягивает его на член до самого основания, и как только нежная киска прижимается к его паху, растянутая, мокрая, красная от возбуждения, Ким восхитительно красиво изгибается, широко распахивая мутные глаза и запрокидывая голову, и высоко стонет, сжимаясь на члене так сильно, будто желая выдоить его до последней капли.

Чонгук хрипло ругается и начинает плавно, даже нежно толкаться в трепетно сжимающуюся на его члене киску. Такого Тэхёна, невыносимо податливого, такого, каким он никогда не будет с ним в реальности, хочется брать бесконечно долго, чтобы навсегда запомнить разрушенный сладкий вид.

Тэхён всхлипывает на каждый толчок, пытается ухватиться за узенькую табуретку, но в итоге тянется к Чонгуку дрожащими руками. Испытав прилив нежности, он позволяет монашке сладко обнять себя за шею, прижавшись, и через плечо смотрит на весь собор. Жадные, влажные, похотливые взгляды скользят по сладкой фигурке Тэхёна. Сколько стыдливого и развратного скрывается в их разуме и сердцах - так сразу и не скажешь.

Чонгук чувствует гордость и самодовольство, и она толкает его вперёд, заставляя увеличить темп и взять Тэхён нормально. Он слегка подкидывает его на своём члене, наслаждаясь влажными, хлюпающими звуками. Не хватает только мелодии на фоне и Чонгук усилием воли заставляет хор заиграть, чтобы атмосфера стала по-настоящему священной и грешной одновременно. Отчасти ему хотелось приехать в храм именно из-за этого.

- А потом я покаюсь тебе в грехах, моя сладкая монашка, - Чонгук нежно шепчет, прикусывая алое ушко, и продолжает трахать Тэхён, чувствуя, что совсем скоро наступит развязка. - Мы закроемся с тобой в одной из этих очаровательных кабинок, где ты будешь послушно сидеть, раздвинув ножки, и ласкать свою киску, пока я буду рассказывать о своём грехе. И после, когда ты кончишь только от пальчиков и моих слов, я вставлю в одну из этих грешных дырок в проёме и ты отсосёшь мне, подставив под сперму не только очаровательное личико, но и этот белоснежный чепчик.

Тэхён протяжно стонет, откидываясь обратно на табурет, и смотрит мутным взглядом. Чонгук хочет и перевернуть его, чтобы взять сзади, используя монашеское платье, как поводья, и оставить так, любуясь испачканным в слезах, разрушенным лицом. Не решив до конца, как быть, Чонгук просто опускает ладонь на беззащитную шею, слегка придушивая, и продолжает толкаться в услужливую дырку, охотно раскрывшуюся для чонгукового члена вновь, словно только для этого она и создана.

Тэхён, несмотря на сжимающемся на его шее пальцы, даже не вздрагивает - он сладко невнятно постанывает, глядя на Чонгука доверчивым, переполненным абсолютным послушанием взглядом, и это окончательно срывает тормоза - Чонгук хрипло невнятно стонет, убирая ладонь и утыкаясь ему в шею лицом и кончает.

Ким под ним крупно содрогается, сладко всхлипывая - Чонгук знает, что сейчас он чувствует, как его животик наполняет горячая вязкая сперма - и совершено очаровательно скользит ладонями по чонгуковой широкой спине, вынуждая лечь на себя, надавить всем весом. Так, словно на самом деле нуждается в защите и в крепком мужском плече.

И даже зная, насколько это ощущение обманчиво, Чонгук покрывает красивую шею нежными поцелуями и ласково поглаживает Тэхёна по обнаженной из-за задравшегося платья попке, шепча:

- Вот так, котёнок, я позабочусь о тебе. Ты моя крошка, правда? Моя маленькая нуждающаяся малышка, мой беззащитный котёнок.

Податливо отзываясь на его ласковый тон, Тэхён ластится к Чонгуку всем телом, трётся и жмётся, крепко обвивая его руками и ногами. Чонгук невольно усмехается, нежно чмокнув его в висок и поднимает голову, бросив хищный, мгновенно потемневший взгляд на пастора. Движимый ревностью, Чонгук мягко спрашивает:

- Что скажешь насчёт него, котёнок? Он тебе нравится?

Тэхён даже не смотрит в его сторону. Он очаровательно морщит свой носик и независимо отворачивается, презрительно фыркнув. Чонгука накрывает волной умиления. Его крошка. Его котёнок. Его малышка.

Подхватывая его нежное настроение, Тэхён сладко ёрзает, словно чувствуя смущение и набираясь смелости, а затем просительно приподнимает брови и слегка выпячивает сладкие мягкие губки, выпрашивая нежный поцелуй.
Заворковав от умиления, Чонгук целует сладко подставленные губы, мечтая, чтобы однажды так случилось в реальности. Он же не так много и просит, верно? Подчинённый его желаниям, Тэхён покорно даёт целовать свой рот, широко открывая его навстречу и сладко ведя своим языком по чужому.

Чонгук, не в силах удержаться, скользит ладонью между разведённых ног, ощупывая и лаская влажную киску. Она сладко сжимается в ответ на его прикосновение, выделяя ещё немного смазки - такая чувствительность и отзывчивость чертовски сильно подталкивает Чонгука к краю. Он выпрямляется, осторожно поднимает Тэхён на руки и двигается в сторону кабинок для исповеди. Ему хочется попробовать всё.

- Вот тут, моя сладкая, покажи мне, как сильно ты нуждаешься в моём исповедании, - Чонгук осторожно усаживает Тэхён на скамью в кабинке и Ким сам послушно раздвигает стройные ноги, поднимая робу и обнажая покрасневшую, влажную, возбужденную киску. Чонгук мурлычет: - Можешь делать с собой всё, что захочешь, пока слушаешь меня.

Во второй половине кабинки всё именно так, как Чонгук и представлял: узорчатая деревянная перегородка с достаточно широкими дырочками, чтобы видеть соблазнительную грешницу Ким, и дополнительная дырка, где, видимо, святой отец и грешник должны держаться за руки во время исповеди. Для полноты антуража, Чонгук зашторивает их тайное место и заставляет прихожан симулировать службу в управляемом пространстве, чтобы гомон народа, проповедь отца доносились до их ушей.

- Я согрешил, монахиня, - Чонгук опускает ладонь на член, начиная плавно его поглаживать, и возбуждаясь от одной только мысли о происходящем, - мне так нравится один из моих хёнов, что я не могу не трогать его. У меня есть дар, дар управлять временем и людьми, и я использую его во грех, чтобы пользоваться своим безотказным хёном каждый день, каждую минуту, когда мой член нуждается в разрядке.

Тэхён слушает его с внимательным и мягким выражением лица, чуть покусывая полную нижнюю губу - он прижимает сжатую ладонь к груди, ровно напротив крестика, пока дразняще ласкает себя второй. Он чуть трепещет ресницами, сладко выдыхая, а затем все же опускает сжатую руку, чтобы поёрзать, сползая пониже, и сладко скользнуть в анус сразу двумя пальцами. Да, его маленькая развратная монашка любит побольше. Проповедь звучит так близко, что Чонгуку кажется, словно он реально запустил время - его член дёргается, медленно, но верно наливаясь кровью.

В голове невольно всплывают воспоминания о том, как Тэхён контролировал себя в самолёте, даже будучи на грани оргазма - Чонгук невольно сжимает себя крепче и, поймав грешную мысль, позволяет Киму контролировать себя чуть лучше. Сладкая мордашка мгновенно каменеет, становясь спокойной и расслабленной, хотя Тэхён всё так же ласкает пальцами обе дырочки.

Прикусив нижнюю губу, Чонгук начинает постепенно подтачивать его спокойствие, так, как хотел бы, чтобы это было в самолёте, в реальности. Сначала у Тэхён мутнеет взгляд - сладкий, призывный, потом учащается дыхание. Такой, словно бы ещё не сломленный, но уже абсолютно погрязший в грехе, он кажется Чонгуку невероятно соблазнительным.

- Я делаю с ним такие грязные вещи, монахиня, - Чонгук нарочно загущает свой голос, делает его ниже и соблазнительнее. В ответ на это маска Тэхён трескается ещё немного - вдоль всего его тела проходится едва уловимая дрожь, а губки приоткрываются. Чонгуку невероятно нравится мысль о том, чтобы действовать на него так в реальности. - В соответствии со священным писанием, сексом можно заниматься только после брака, некоторые и вовсе говорят, что только в миссионерской позе. Но я делал с хёном гораздо более безбожные вещи. Брал не только его лоно, но и сладкий рот, и тугую попку. Даже позволял другим касаться его, ласкать и проникать внутрь. Простит ли Господь мне мои прегрешения, монахиня?

Тэхён под его словами дышит часто и трепетно - он кусает губы, ёрзает, словно отчаянно пытается сдержать возбуждение, а потом протягивает через отверстие для раскаяния дрожащую ладонь с мокрыми от смазки пальцами. Чонгук наклоняется, чтобы нежно сжать красивое запястье и влажно скользнуть по пальцам языком, собирая сладкую смазку. Он хрипло тянет, посасывая и покусывая подрагивающие мягкие подушечки:

- И разве смогу я отказаться, однажды вкусив запретный плод, от невыносимого земного наслаждения?

Тэхён сладко склоняет голову набок, словно и правда соглашается - да, не можешь отказаться. Чонгук тянется ближе и почти вжимается лицом в тонкую перегородку, невольно жалея о ней и не жалея одновременно - в ином случае он бы уже давно набросился на Тэхёна. Как можно не желать такого мягкого и нежного малыша? Как можно отказаться от соблазна пробовать его в любое время суток? Как можно?..

Однажды Чонгук остановил небольшое выступление на канале. Он представлял, что все с экранов телевизора, ютуба, виверс, где вообще шла трансляция - все видят, как Тэхён стоит на коленях и отсасывает Чонгуку. Все видят, как он переворачивается, становится раком и сладко просит член. Все видят его шлюшью натуру, но касаться может только Чонгук. Воспоминание так захватывает его, что он быстро поднимается, мысленно приказывая Тэхёну подставить личико в щель.

- Да, вот так, обхвати головку своими губами, монашка, - мычащий от удовольствия Тэхён берёт на язык и Чонгук невольно задумывается: запоминает ли тело то, чему его обучили? Будет ли Тэхён в реальности так же превосходно сосать и давать? Он хрипло бросает, нежно играя пальцами с мягкими, чуть вьющимися прядками, выбившимися из-под чепчика. - Как можно глубже, Тэхён, давай, выдои мой член хорошенько, котёнок.

Тэхён работает ласковым и умелым языком усердно, продолжая цепляться пальцами за ладонь Чонгука. Взять на всю длину, уткнуться носом в пах невозможно из-за перегородки, но даже так - это ощущается до того грешно и нереально, что Гуку хватает. Он отстраняется за мгновение до финала, чтобы кончить на сладко подставленную мордашку, запачкать ресницы, щеки, волосы, чепчик и оставить несколько следов на перегородке. Эти следы на дереве он не будет даже убирать в реальности, чтобы все в храме переполошились, чтобы оставить надёжное воспоминание о случившемся тут.

- Зайди ко мне, - Чонгук раскрывает шторки и усаживается на скамью, широко разводя колени. Он властно хлопает себя по бедру, бросив: - А теперь ублажай меня ртом, грешница, покажи, насколько ты жадная.

Член Чонгука опал, но даже так он особо не теряет в толщине и длине: Тэхён его по-кошачьи послушно лижет, спускаясь к полным тяжелым яйцам, покрывает маленькими сладкими поцелуями резные линии косых мышц и пресса. Он работает усердно, а его пальцы всё ещё находятся между ног, ритмично толкаясь в жадные дырочки.

- Разве ты не хорошенькая штучка, м-м? - Чонгук лениво облокачивается на кабинку, наблюдая за послушно лижущим и целующим его член хёном. Его посещает неожиданная мысль, и Чон властно вскидывает руку, приманивая к себе сигарету из пачки одного из прихожан. Для небольшого трюка с пироманией ему даже не приходится отвлекаться, и Чонгук глубоко, сочно затягивается, выпуская густые клубы дыма. Тэхён трогательно невинно целует головку его члена, прикрыв глаза, и тоненько скулит - его коленки ёрзают по полу, а бёдра начинают сладко подрагивать. Чонгук лениво думает о том, что нет ничего лучше, чем затянуться после кинкового секса, пока тебя ублажает горячая крошка. - Хочешь кончить, монашечка? Окунуться в грех?

Тэхён невнятно жалобно поскуливает и, толкнувшись особенно глубоко, теряет равновесие, заваливаясь вперед - он утыкается мордашкой Чонгуку в пах и невольно делает глубокий шумный вдох, откровенно задрожав. Толстый, мокрый от слюны, спермы и его собственной смазки член трётся о гладкую щёку с каждым движением, но Тэхён, кажется, это только больше возбуждает.

Он сладко дрожит, хныча и ёрзая, пока мокро кончает на пол несчастной кабинки для исповедования. Чонгук покровительственно треплет его по румяной щёчке, слегка придерживая за подбородок и вынуждая поднять взгляд.

Сигарету он лениво тушит о резной деревянный подлокотник, покрытый качественным лаком и мимолётно думает о том, что эту отметку, так и быть, потом уберёт. А затем наклоняется, чтобы подхватить Тэхён, как котёнка, и затащить к себе на колени.

- Не все малышки любят поцелуи с привкусом дыма. Ты из их числа, м, котёнок? - Чонгук беззлобно поддевает его, поправляя бессовестно задравшееся платьице и оглаживая полную попку, и довольно мычит, когда Тэхён сам жмётся к его груди, целуя глубоко и сладко. Чонгук с хрипловатым смехом вставляет между поцелуями: - Кажется, для этого ты слишком любишь целоваться, да?

Чонгук отвечает на сладкие длинные поцелуи, лениво думая, что он, пожалуй, доволен. Можно было бы согрешить ещё раз, но пока что в теле приятно гудит удовлетворение, а член не требует внимания. И всё же... заканчивать эти посиделки совершенно не хочется. Чонгук цепляет двумя пальцами точёный подбородок Тэхёна и внимательно смотрит на спокойное и мягкое, застывшее маской лицо.

- Я люблю тебя, хён, - Чонгук выдыхает это едва слышно, целомудренно касаясь чужих губ, - и это самый мой большой грех.

Тэхён не отвечает, но Чонгуку было бы интересно услышать его ответ. Было бы это: «да, Гук-а, папочка, я тоже тебя люблю» или «тебя опять Юнги накурил?». Чонгук мягко поправляет растрёпанные волосы, сдвигает выше чепчик, собирая с него следы спермы, и замирает. Ему сложно начать снова двигаться, потому что любование Тэхёном ему нравится ничуть не меньше, чем секс с ним.

- Нам надо возвращаться, да? - Чонгук едва слышно вздыхает. - Будь моя воля, я бы остался с тобой в этой порно-реальности на всю жизнь, но вот в чем подвох: я слишком люблю твой голос, Тэхёни. А тут его у тебя нет.

Вздохнув ещё раз, Чонгук осторожно подхватывает Тэхёна на руки и выносит его из кабинки, мимолетно прибираясь за собой. Он приказывает вернуть табурет на место, стирает следы спермы, возвращает извращенного пастора на место у трибуны. Как и хотел - оставляет несколько капелек на перегородке в кабинке исповедания. Усаживаясь обратно на их скамью в самом конце, Чонгук не пользуется магией, чтобы переодеть Тэхёна, а делает это сам. Ему нравится скользить ладонями по гладким ногам, нравится трогать мягкую киску, даже просто так, без желания её трахнуть. Он просто получает чёртово удовольствие от самих прикосновений.

Перед тем как заново запустить время, Чонгук ещё раз долго и с чувством целует податливого Кима, с каждым мгновением возвращая на место грёбаный самоконтроль хёна. Он неохотно отстраняется и долго смотрит Тэхёну в глаза, прежде чем запускает таймер.

- А... - Тэхён, который явно хотел что-то сказать, осекается под внимательным взглядом Чонгука и вдруг подозрительно принюхивается. - Ты что, куришь, Чонгукки?

Тупо моргнув, Чонгук как-то забывает, что применил магию восстановления ко всему, кроме себя. Подавив малодушный порыв снова остановить время, соврать, что он просто рядом с Тэ постоял или начать отпираться, Чонгук честно и мужественно открывает рот, чтобы растерянно выдать:

- Только после секса.

Браво, блять.

Чонгук почти смиряется с тем, что опять придётся останавливать время, осторожно подчищать хёну память и избавляться от последствий, но Тэхён только усмехаясь:

- Да-да, все уже поняли, что ты взрослый и трахаешься, папочка. - чуть подавшись в перед соблазнительно тянет Тэ, прикусывая губки. Тэхён знает как действует на макнэ, и нагло этим пользуется, нравится как Чонгука каждый раз передергивает от этого "папочка". Еле сдерживаясь от смеха, уже серьёзнее говорит:
- Гукки, я не собираюсь читать тебе нотации о здоровом образе жизни. Просто скажи мне, что ты не куришь какое-то дерьмо, как это обычно по неопытности делают малолетки.

- Я не малолетка, - Чонгук смешно надувает щеки, внутреннее облегчённо выдыхая, и признаётся: - И я не курю дешевые сигареты, если тебя это так волнует, Тэ. Я смотрю на состав.

- Не переусердствуй с этим, - Тэхён дёргает уголками губ, усмехаясь, и вдруг ласково треплет его по волосам. - И в следующий раз, когда тебе захочется что-то такое попробовать, спроси у кого-нибудь у взрослых. Хотя бы у Чимина, если тебя не прельщает моя компания. Никто не будет тебе ничего запрещать, мы можем посоветовать, чего можно избежать.

- Я понял, понял, - Чонгук смущённо ворчит. Отчасти то, что Тэхён до сих относился к нему как к подростку-переростку раздражало, отчасти, где-то глубоко внутри, странным образом возбуждало, отчасти - вызвало тёплое чувство в груди. Он негромко бубнит: - Я не курю часто, только... под настроение.

- И после секса, да, - Тэхён щурит красивые кошачьи глаза, едва слышно рассмеявшись, и прежде, чем Чонгук успевает возмутиться, демонстративно поворачивается вперед. - Всё, хватит. Смотри, какой там благовидный пастор вещает. Не будем его перебивать.

Чонгук едва не взрывается, вспоминая, как этот пастор тянул руки к киске Тэхёна, но силой заставляет себя не мстить дедуле. Пусть живёт, так и быть. Недолго.

***

Фанмит начинается с того, что его планируют отменить. Чонгук едва сдерживает негодующий вскрик, когда менеджер предупреждает их о том, что начало откладывается еще на сорок минут, и если технику не починят, то надо будет переносить встречу.

- Блин, - больше всех расстраивается Чимин, обиженно надувший пухлые губки, - мы так давно не проводили фанмитов и тут такое, - он недовольно хнычет и лезет к Хосоку обниматься, - может, всё всё-таки наладится?

Чонгук уже лично готов идти к стаффу и выяснять, кто там такой еблан криворукий, что лишает его удовольствия выебать Тэхёна при арми, но сдерживается, прижимая ладонь к нетерпеливо подёргивающемуся бедру. Ему надо подумать о чём-то хорошем, прекрасном и вечном - взгляд невольно соскальзывает на Тэхёна. Его киска уже хорошенько поработала для успокоения нервов Чонгука, но, может быть, ещё раз? Два?

- Гук-а, - Тэхён явно замечает его нервные подёргивания, и расслабленно усмехается: - тоже соскучился по арми?

- Ага, - Чонгук отзывается с преувеличенным энтузиазмом, поднимаясь с диванчика и сдерживаясь чтобы не начать метаться. Под кожей гудит негодование, возбуждение и ожидание. Он хрипло тянет: - У нас там запланировано много игр, мы давно так не развлекались.

Лично у Чонгука запланированы кошачьи ушки, хвостик, на смену им комплект щеночка, и если совсем будет тоскливо - сексуального суккуба. Хотя всё это кажется Чонгуку мелким и несущественным, особенно после грехопадения монашки Ким, но общество арми должно его воодушевить. Он начинает расхаживать из стороны в сторону, чувствуя прожигающий взгляд Тэхёна.

Взгляд совсем не похож на тот покорный и любимый, но он возбуждает не меньше: тяжелый, прижимающий к полу и поднимающий член словно по мановению волшебной руки. Чонгук старательно игнорирует его, но даже слишком увлекается, потому что упускает момент, когда Тэхён мягко подходит, положив ладонь ему на плечо и негромко шепчет в ухо:

- Ты всегда можешь выйти покурить.

Игнорировать не получается.
- Предлагаешь потрахаться? - Чонгук моментально проклинает свой нервный и бескостный язык и, чтобы не слышать прямой посыл нахуй от Тэхёна, останавливает время. Он с трудом опускается на стойку для визажистов и смотрит на удивлённое лицо Тэхёна. - Блядство. Ебучее блядство.

Чонгук громко выдыхает, зарываясь пальцами в волосы, и хмурится. Это та часть, которую он ненавидит в своей силе и в своей несдержанности. Подорвавшись, он вплотную подходит к замершему хёну и, нежно скользнув большими пальцами по его щекам, целомудренно целует сладкие губы.

- Прости, крошка, - он хрипловато вздыхает, притягивая Тэхён к себе в объятия и утыкаясь носом куда-то в макушку. Ким плавно обмякает, прижимается к нему, скользнув нежными ладонями по спине и успокаивающе поглаживая, и Чонгук некоторое время просто молчит, напитываясь энергией и спокойствием хёна, а потом неохотно признаётся. - Я не знаю, в последнее время я более нервный, чем обычно. Просто ты... Я всегда теряю рядом с тобой контроль, Тэхёни, и не важно... в чём.

Он ласково целует Тэхён в висок и, отстранившись, внимательно вглядывается в расслабленно полуприкрытые, послушные глаза. Чонгук ненавидит стирать Тэхёну память. Это даже хуже, чем вытаскивать Чимина с Юнги из клуба в четыре часа утра - ещё не пять, чтобы они хотя бы немного угомонились, и не три, чтобы были хотя бы на грамм адекватными. И то, и то - сплошное хождение по мукам.

Макне действует максимально осторожно, затирая лишь последние несколько мгновений, и извиняясь, ласково чмокает губы Тэхёна напоследок, прежде чем отстраниться. Недовольно рыкнув, он делает плавный шаг назад и восстанавливает ход времени, лаконично негромко отзываясь:

- Нет, хён, спасибо. Я ведь говорил, что не курю.

- Как хочешь, малой, - Тэхён поддерживающе похлопывает его ладонью по спине и звучит чуть мягче, чем обычно: - Не беспокойся. Никуда арми от тебя не денутся, даже если не будет этого хренового фанмита.

«Зато денется твоя сладкая попка» - грустно думает Чонгук и, вздохнув, уныло соглашается:

- Ты прав, хён.

Это даже немного сбивает сексуальное и нервное напряжение, что расстраивает Чонгука просто невероятно. День должен был быть полон разврата, секса и наполненной кремом попки Ким Тэхёна, а не вот этого вот всего.

- О, Чонгукки, ты злишься, да? - Чимин слегка ехидно хихикает, прикрыв рот ладошкой. - Злой малыш готов убивать? Могу одолжить тебе пилочку.

- Зачем пилочку, - в разговор влезает и дерзко усмехающийся Юнги, подкидываяющий в руке мячик для тренировки рук. Он звучит совсем медово: - можно плюшевый меч в тон кроличьим ушкам, которые приготовили стафф.

Мстительно прищурившись, Чонгук останавливает время. Он задумчиво обходит нарывающихся юнминов, решая, как ему хочется наказать этих двоих. Они никогда не будут знать, но сам факт, что они плакали от неудовлетворённости, безумно тешит. Ухмыльнувшись, Чонгук раздевает их взмахом руки и заставляет тесно и сладко прижаться друг к другу. Насвистывая себе под нос, он связывает двух крошек, особенное внимание уделив тому, чтобы их небольшие члены запретно и дразняще тёрлись друг о друга.

- Иногда мне так жаль, что вы не можете быть настолько же послушными, насколько бываете у меня в руках, но потом, - Чонгук достаёт свою безразмерную сумку, в которой обычно прячет всё для игр и слегка больше, и звучно вжикает молнией, мстительно ухмыльнувшись: - Потом вы творите что-то настолько выбешивающее, что я только радуюсь своему дару.

Чонгук находит не слишком большие, но довольно интенсивные игрушки и, легко подготовив хорошенькие попки умелыми пальцами сразу двух рук, вставляет их, включая нарастающий режим. Захныкавшие Юнги и Чимин моментально начинают дрожать, пытаться выпутаться, но лишь сильнее притираются друг к другу, отчаянно ёрзая и вжимаясь.

- А теперь надо подготовить котёнка, правда? - Чонгук ненадолго зависает, раздумывая, а затем всё же решает достать пробку с хвостиком, ушки и миленький набор чирлидерши с юбочкой. Он ласково подзывает Тэхён: - Иди ко мне, маленький.

Тэхён подходит к нему без возражения, послушно раздеваясь и сразу же поворачиваясь, чтобы подставить красивую попку для хвостика. Чонгук долго выбирал, но остановился именно на том, что за счёт плотного прорезиненного стержня выглядел вздёрнутым, как у течной кошечки.

Чонгук неторопливо вводит пробку, нежно поглаживая упругие половинки, натягивает милые белые трусики со своими инициалами на попке и коротенькую юбочку чирлидерши.

На стройные ножки он, едва не мурлыча, надевает высокие гетры и девчачьи туфельки с крупными застёжками, а на верх коротенький топ. Подготовив всё и ласково потрепав Тэхён по попке, Чонгук оглядывается на других мемберов. Не будут же они просто скучать?

Чонгук готовит каждого.

Джин и Хосок, одетые как сладкий невинный ангелок и развратный суккуб, седлают крепкие бёдра полностью обнаженного Намджуна. Его толстый член соблазнительно покачивается, и две крошки плавно и красиво опускаются перед ним на колени, тут же начиная ласкать толстый ствол в два умелых нежных рта.

- Малыш, - Чонгук с неохотой оторвав взгляд от творящегося непотребства, поглаживает Тэхёна по голове, ласково перебирая прядки, и чуть насмешливо говорит: - Мне кажется, ты тоже должен мне услужить.

Ким поворачивается и - господи, Чонгук невыносимо сильно тает в этот момент - приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. Тэхён соблазнительно скользит по груди Чонгука ладонью, ведя пальцами вниз, вдоль напрягшегося пресса, чтобы осторожно сжать член в пальцах сквозь белье.
Он прижимается вплотную, покрывая чонгукову шею маленькими, но сладкими поцелуями, и не перестаёт размеренно двигать рукой, надрачивая толстый член. Чонгук запускает руку ему под юбку, расслабленно облокотившись о стойку визажиста, но не торопится жадно толкаться пальцами в сладкие дырки.

Позволяя себе насладиться развратной фантазией, он щупает хорошенькую чирлидершу за попку, сминая и лапая, скользя самыми кончиками пальцев под край хлопковых трусиков с специальной дыркой для хвоста. Чонгук сжимает их перемычку, собирая пальцами, а затем слегка тянет наверх, заставляя чувствительно надавить и впиться в сладкую киску.

Тэхён у него в руках крупно дрожит и запускает ладонь в джинсы, расстёгивая ремень дрожащими пальцами. Чонгук едва слышно порыкивает, постепенно теряя терпение, и Тэхён, чутко ощущающий даже мгновенное изменение его желаний, мягко отталкивается только чтобы встать прямо перед Чонгуком, повернувшись попкой и...

Матерь. Божья.

Тэхён вовсе не снимает трусики: он задирает развратную юбочку посильнее и отводит край трусиков в сторону, обнажая розовую, заманчиво пульсирующую киску и туго растянутый вокруг пробки анус.

И словно этого мало, Ким медленно, невыносимо соблазнительно нагибается, наглядно демонстрируя гибкость - конечно, Тэхён не настолько пластичен, как совсем плавный и мягкий Чимин или бескостный Хосок, но он гибкий и ловкий, и легко сгибается почти пополам, дотягиваясь ладонями до пола и завлекательно виляя попкой.

- Как же мне нравится, когда ты такой доступный и послушный, Тэ, - Чонгук с жадностью ощупывает задницу, оглаживая края туго обхватывающей пробку дырочки, - Как ещё ты готов обслужить меня?

Чонгук шире разводит ноги, гадая, что сейчас будет делать Тэхён: он научился чутко предугадывать его желания, вылавливая из вороха похоти самое основное, но сейчас в голове творится бардак. Чимин и Юнги начинают грязно целоваться, постанывая и продолжая тереться друг о друга, а Хосок седлает намджунов член, сладко запрокидывая голову. В этой гримёрке творится что-то достойное отдельного порнофильма с сюжетом «оргии на вечеринке» и Чонгуку хочется уследить за всем, но и получить собственную разрядку.

Тэхён плавно опускается на его член, буквально заглатывая киской до самого основания, чем мгновенно привлекает внимание. Чонгук шипит от неожиданности. Он ожидал, что Тэхён будет вылизывать его или же сосать, но прямо сразу? Его кошечка определённо привыкла к проникновению, может быть, даже стала немного зависима. Уже сегодня утром, когда все проспали сбор на фанмит и начали впопыхах собираться, Чонгук остановил время для естественных потребностей. И Тэхён, который в этот момент лениво мылся, просто развернулся к нему и подставился, красиво выпячивая полную попку.

Чонгуку никогда не нравился секс в душе, но ему нравится, как Тэхён просто даёт, уже совершенно не нуждаясь в приказе. Вот и сейчас он, дрожа от чувствительного проникновения, опускается и поднимается, придерживая ягодицы, раскрывая вид на то, как его дырочка жарко заглатывает. С видом на всё остальное, что их окружает - это раскаляет желание Чонгука до предела.

Ему нравится, когда Тэхён обслуживает член, но не меньше ему нравится грубо вдалбливаться в ненасытную дырку.

- Моей кошечке определённо нужна вязка, да? - Чонгук толкает Тэхёна на колени, но не даёт им столкнуться с полом, а подхватывает под поджавшийся животик и бедро, и плавно опускает, ставя раком. Он властно тянет: - Покажи мне, как высоко ты можешь задрать свой очаровательный хвостик.

Тэхён припадает грудью к полу, от чего хвост действительно словно вздёргивается вверх, и немного разводит бёдра, подставляя киску. Сладкая и манящая, она глотает его член идеально.

Чонгук невольно хрипловато стонет, вбиваясь в киску ритмично и быстро, с сочным влажным хлюпаньем. Тэхён под ним красиво извивается, стонет, вскидывая попку повыше, и на каждое такое движение коротенькая юбочка сочно подлетает, обнажая красивые изгибы его тела. Чонгук невольно ловит её за край, чуть оттягивая, и хрипловато тянет:

- Какая хорошенькая чирлидерша. Станцуешь для меня, крошка?

Он не вкладывает в это какое-то желание, скорее имея в виду сладко прыгающую на его члене киску, но Тэхён вдруг изгибается, плавно снимаясь с члена и вынуждая его сладко проехаться между сочных ягодиц, рядом с основанием хвостика, утыкаясь головкой прямо между красиво очерченными венериными ямочками. Чонгук открывает было рот, но давится словами, теряя дар речи.

Ким изгибается чуть сильнее, удобно упираясь о пол локтями, и сочно встряхивает задницей, заставляя коротенькую юбочку подлететь. Он плавно двигает бёдрами, ритмично трясёт упругой попкой, потираясь о толстый член и дразнясь, а затем сводит колени и наклоняется вперед, ложась грудью на пол и высоко вскидывая бёдра.

Красиво очерченная попка сочно подпрыгивает, а хвостик мягко мажет по красивым бёдрам, покачиваясь, пока Тэхён выписывает ими фигурные восьмёрки. Чонгук только гулко сглатывает, тупо глядя на него широко распахнутыми чёрными глазами и, кажется, забывая дышать.

Словно этого мало, Ким изящно изгибается, переворачиваясь на спину, упирается ножками, согнув их в коленях, и дразняще скользит ладонью от груди и до киски, под юбку. Не прекращая красиво изгибаться, и правда танцуя, он заманчиво разводит пальцами розовенькие складки и плавно начинает двигать бёдрами, словно бесстыдно объезжая член. Тэхён соблазнительно прикусывает нижнюю губу, красиво откидывая голову, чтобы волосы разметались, и смотрит на Чонгука жарким, мутным взглядом.

Всё остальное прекращает иметь значение, Чонгук даже бесконтрольно останавливает всех, кроме Тэхёна, примагничиваясь взглядом к тому, как тот изгибается. Сладкие бёдра дрожат от напряжения, а второй ладонью Тэхён трогает пробку с хвостиком, играясь с ней и мелко трахая себя.

- Так нравится чувствовать что-то внутри, да? - Чонгук нависает сверху, пристраиваясь членом к влажной киске - она буквально глотает его, пока Тэхён откидывает голову и сладко, соблазнительно стонет. Чонгук рычит: - Тебе мало одного члена, мало одной игрушки, мало, да?

Он толкается с каждым произнесённым словом, каждый раз слегка протаскивая Тэхёна вверх. Ему нравится, как он обучил свою крошку, нравится, как охотно Ким может принять член, подставить любую из дырок и даже больше: в реальности хён совершенно не любит танцевать. Но для Чонгука, для удовлетворения его потребности тут, Тэхён будет танцевать, будет твёркать, трахать себя пальцами, позорно скулить и...
- Как бы я хотел услышать, как ты зовя меня папочкой, просишь ещё, - Чонгук набирает темп, вжимаясь лицом в сладкий изгиб чужой шеи и хрипло сбивчиво дыша, - как ты требуешь взять тебя нормально, как ты сладко стонешь на грёбаные метки, которые я оставляю по всему телу, как ты совершенно реально хочешь со мной трахаться.

Подхватив Тэхёна под упругую задницу, Чонгук рывком поднимает его и усаживает на стойку для визажистов, широко раздвигая стройные ноги. Он входит одним рывком, сразу до основания, возобновляя быстрый, немного жесткий темп, вытаскивает пробку и небрежно отбрасывает её куда-то в сторону, совершенно не глядя, как та отскакивает от пола и куда-то закатывается.

Чонгук вставляет пальцы в растянутую попку, не сбиваясь, и плавно разводит фаланги - ему нравится чередовать анальный и вагинальный секс, и как только он спустит в сладкую киску, то примется за вторую нуждающуюся во внимании дырочку.

В зеркале отражаются глупо застывшие, трахающиеся друг с другом мемберы, и Чонгука это злит. Ему вдруг не нравится, что они игнорируют то, как Тэхён скулит на его члене, не нравится, что они не смотрят и не следят за каждым их движением. Повинуясь его не до конца сформулированному желанию, они расплетаются, а верёвка, связывающая плачущих от возбуждения Чимина и Юнги, просто опадает на пол. Вот теперь они смотрят. Их жадные до похоти, внимательные глаза следят, и у Чонгука скользит волна мурашек от загривка до копчика.

- А когда я наполню тебя, Тэхён, ты отсосёшь каждому из них, - Чонгук немного отстраняется и хватает Тэхёна за шею, прижимая его голову к зеркалу. Он звучит хрипло, сбивчиво и возбужденно:
- и будешь сосать, пока я ебу тебя в задницу.

Тэхён невнятно стонет, закатывая глаза - его киска судорожно сжимается на члене, жадно выдаивая его, и Чонгук сбивчиво ругается, зарычав:

- Тебя это возбуждает, маленькая шлюшка? Любишь сосать члены? Такая у тебя технология языка, да, малыш?

Ким с трудом фокусируется на нём абсолютно пьяным взглядом, а затем приоткрывает красивый рот, чтобы демонстративно показать влажный и розовый, длинный язычок. Чонгук невольно сглатывает, чувствуя, как дёргается член, невнятно шипит:

- Хочешь начать уже сейчас? Выбирай сам, котёнок.

Он подхватывает несопротивляющегося хёна за талию и ставит перед собой, заставляя нагнуться и заводя руки за спину. Чонгук перехватывает их, как поводья, рывком вбиваясь в тугую киску, и с откровенным наслаждением смотрит, как Тэхён сводит ножки, как анимешная тяночка, пытаясь удержаться. В этом положении его голова оказывается ровно на уровне паха, и Чонгук приглашающе ухмыляется, встряхивая головой. И к его удивлению, первым подходит... Чимин?

Даже будучи под контролем, Чимин редко проявляет инициативу: чувствительный, податливый, дрожащий - он легко принимает, но очень с большим трудом берёт. Даже сейчас, когда Чимин вплетается дрожащими пухленькими пальчиками в растрепанные волосы Тэхёна, Юнги мягко прижимается к нему со спины, придерживая за талию и под попу.

Как только Тэхён открывает влажный рот, с лёгкостью до самого основания беря крохотный чиминов член, маленький Пак высоко всхлипывает и обмякает, беспомощно откидываясь Юнги на грудь. Ноги у него подгибаются сильнее, чем у сотрясающегося от силы чонгуковых толчков Кима.

- Хён, да это даже отсосом назвать нельзя. Ты, считай, лижешь, - Чонгук издевательски ухмыляется, с удовольствием глядя как Чимин, маленькая стервочка, абсолютно рушится. Не вкладывая в свои слова приказ, он не ожидает, что крупно дрожащий Чимин вдруг слабо повернётся, вжимаясь в грудь Юнги, и дрожащей ладошкой отводит в сторону половинку восхитительно полной задницы, обнажая для Тэхёна свою дырочку. Чонгук невольно хрипло выдыхает: - Воувоувоу.

Тэхён не успевает даже облизать подставленную дырочку, потому что Чонгук в него толкается с такой силой, что буквально вжимает лицом между разведённых ягодиц. Киска жарко пульсирует в ответ, сжимаясь и бесстыдно выдавая то, насколько же Тэхёну нравится эта ситуация.

- Нравится есть сладкие попки, малыш? - Чонгук натягивает Тэхёна на себя, используя сцепленные в замок ладони, и ухмыляется: - Тогда покажи мне, как хорошо ты это умеешь.

Скулящий Чимин совсем заваливается на Юнги, подставляясь под умелый язык Тэхёна. Тот лижет неторопливо, с наслаждением оглаживая края дырочки, а после толкается самым кончиком языка. Юнги, чутко реагирующий, помогает: он оттягивает половинки в стороны, предоставляя Тэхён больше простора для жадного рта и языка. Это выглядит возбуждающе. Чонгук даже невольно ускоряет толчки, жадно уставившись на то, как Тэхён властно и уверенно трахает чиминову дырочку языком.

Его рот открывается достаточно широко, чтобы втянуть в себя гладкие края, а гибкий язык, наверное, проникает невероятно глубоко. Чонгуку никогда не отлизывали, он не подпускал к своей заднице даже Тэхёна, но наблюдая, как Чимин разрушается под уверенными ласками хёна... мысль мелькает, но тут же исчезает, потому что Тэхён на его члене сжимается часто и интенсивно.

- Ох, сладкая кошечка кончила на моём члене, даже не дожидаясь, когда её наполнят кремом? - Чонгук натягивает Тэхёна чуть грубее и откровенно наслаждается его крупной дрожью. Он перехватывает его запястья одной рукой и плавно скользит ладонью по красиво изогнувшейся спине, мурлыча: - Ты же понимаешь, что я не дам тебе слезть с меня? - он толкается медленно и сильно, любуясь тем, как по сочным бёдрам стекает вязкая смазка, - не тогда, когда ты так хорошо меня обслуживаешь.

Тэхён высоко всхлипывает, но даже не пытается отстраниться, наоборот, он насаживается до самого конца и покачивает бёдрами, продолжая вылизывать Чимина. Тому, впрочем, много не надо, потому что он сладко извивается в руках Юнги, кончая.

- Боже, Чимин, - Чонгук широко издевательски скалится, почти сюсюкая: - тебе настолько мало надо, чтобы кончить? И после такого мне нельзя стыдиться, что мы из одного города?

Разнеженный, заласканный Чимин даже не реагирует на его яд: его ласково подхватывает под спинку и под коленки Намджун, осторожно укладывая на диван, а ко рту Тэхёна подставляет член Юнги. Он двигается немного неловко, но куда увереннее, чем Чимини: обхватывает лицо Кима изящными ладонями и осторожно насаживает услужливый рот на член, начиная мелко толкаться.

У Юнги больше, чем у Чимина - член у него ровный и хорошенький, до очаровательного толстенький, с круглой налитой головкой, но в движениях нет и капли резкости. Даже имея в своих руках абсолютную власть, Юнги сладко кусает кончики изящных пальцев, красиво заламывая чёрные бровки, и позволяет хёну самому с этим справиться.

Тэхён двигает головой плавно и умело, в одном темпе с тем, как Чонгук толкается внутрь него: научившись брать глубоко в горло длинный и толстый член макне, Ким явно не испытывает каких-либо проблем с тем, чтобы взять у юнминов по самое основание. Чонгук невольно ухмыляется на мысль о том, где кончается вся дерзость двух капризных красивых штучек.

Тэхён тем временем явно входит во вкус: от силы столкновения крепких бёдер Чонгука с кругленькой попкой он каждый раз слегка проезжается вперёд и этого более чем достаточно, чтобы взять у Тэ, а потом Чонгук тянет его за талию на себя и всё снова повторяется.

Увлёкшись, Чонгук не сразу замечает, как к ним подходит Хосок: вспомнив про свою давнюю фантазию, Чонгук мстительно прищуривается, слегка раскачивая лодку несчастной любви. Глаза у Хосока наполняются слезами, когда он, не решаясь отвести взгляд, смотрит, как любовь всей его жизни дерут в обе дырки его же друзья.

- Разве ты не хочешь поучаствовать, Хоби-хён? Помоги ему, ну же, - Чонгук ухмыляется, насмешливо глядя, как Хосок тянется к лицу Тэхёна дрожащими ладошками, чтобы осторожно подобрать разметанные волосы, придерживая их, чтобы не помешались, пока Ким сладко сосёт член.

Чонгук любит Хосока, правда любит: конечно, в настоящей жизни он (наверное) не разбил бы ему сердце так жестоко, но в своей реальности... Ревнивой, скрытой части Чонгука хочется открыто заявить, что хён, его сладкая попка, его острый язычок и обманчиво сладкая мордашка, полностью принадлежат ему.

- Может, ты хочешь занять моё место? - Чонгук лениво выскальзывает из недовольно заскулившего Тэхёна и потирается толстой головкой о влажную киску, то скользя выше и задевая податливо раскрывающийся навстречу анус, то ниже, проникая внутрь дразнящим движением. - Смотри, как этой кошечке не хватает внутри члена, она совершенно жадна до проникновений.

Хосок, замерев, завороженно смотрит на дрожащие бёдра Тэхёна, на то, как по их мягкой внутренней стороне стекает густая смазка, но, покраснев, отворачивается. Чонгук чувствует злое удовлетворение и с шумным, влажным толчком наполняет Тэхёна до основания, начиная трахать так, чтобы каждое движение звучало достаточно громко для хосоковых красных ушек.

- Я же чувствую, что ты хочешь на моё место, Сокка, - Чонгук шлёпает Тэхёна по заднице, толкая вперёд, насаживая на член Юнги, и оттягивая назад, на свой. Он тянет низко и вальяжно: - Хочешь, чтобы Тэхён под тобой плакал и просил ещё. Я знаю это, потому что видел, как ты дрочишь на те твиттерские истории, где Тэхён послушная детка для твоего члена. Но вот в чём дело - он послушная детка для моего члена.

Ревность, подпитываемая злостью, до того заводит Чонгука, что он начинает кончать, заполняя киску, но совершенно не желая покидать её горячей узости. Он толкается, чувствуя, как член скользит по смеси спермы и смазки, смотрит, как Тэхён заглатывает член Юнги, работая ртом и языком, но больше всего к краю подводит то, что Хосок, отчаянно всхлипнув, медленно надрачивает себе, крепко зажмурив глаза.

- Я знаю, что разрешу тебе, Сокка, - Чонгук толкается в последний раз, оставляя внутри последние капли, и неохотно выскальзывает, любуясь тем, как сочно выглядит Кимова киска, - ты можешь кончить вот сюда, тебе же хочется пометить Тэхёна, да? Я чувствую это в тебе.

Хосок гулко сглатывает и нерешительно смотрит Тэхёну между ног. Сперма вытекает, капая на пол, а раскрасневшиеся края киски выглядят до того привлекательно, что Чонгук буквально чувствует готовность члена подняться как можно быстрее. Тэхён красив везде, но тут... две растраханные славные дырочки так и просят их наполнить. Чонгук шлёпает по киске, наслаждаясь тем, как крупные капли разлетаются в разные стороны. Несколько попадают даже на вздрогнувшего Хосока. Чонгук шлёпает ещё раз.

- Так что, Сокка, хочешь кончить на эту киску? Хочешь оказаться внутри? - Чонгук по-хозяйски пошлепывает Тэхёна, наслаждаясь тем, как сладко он ластится к прикосновению, подставляя киску. Он почти мурлычет, позволяя подрагивающему Чону подойти ближе, и нависает над ним сбоку, низко шепча на ухо: - Посмотри на него. Покорный, сладкий. Растраханный моим членом, переполненный моей спермой. Даже если ты всё-таки трахнешь его, он всё равно будет моим. И ни ты, ни твой крохотный член ничего не смогут с этим сделать.

Юнги, невнятно застонав, кончает, наполняя рот довольно заурчавшего Тэхёна спермой - Ким только сладко довольно облизывается, сглатывая и щуря кошачьи глазки, а Намджун с Джином, повинуясь чонгуковскому желанию, подталкивают к ним поближе надёжный стол.

- Давай, котёнок, - Чонгук поощрительно ведет двумя пальцами по пухлой киске, заставляя Тэхён ахнуть и свести дрогнувшие колени. Послушно застонав, сладкая чирлидерша легко забирается на стол, разводя красивые стройные ноги и глядя прямо на Хосока вызывающим насмешливым взглядом. Чонгук ухмыляется, выдохнув Чону в ухо: - Давай, Хоби-хён. Не заставляй его ждать.

Хосок шагает ему навстречу робко, почти застенчиво - он осторожно кладет подрагивающие ладони на бёдра Тэхёна, пристраиваясь к красивой киске, и медленно скользит внутрь. Он стонет невнятно и сбивчиво, жмурясь до слёз перед глазами - Чонгук знает, насколько сводящей с ума может быть тугость Тэхёна. Но Ким лишь откидывается на спину, разводя ножки пошире и кидая на Чонгука жаркий взгляд.

Хоби двигается ритмично и хорошо, с силой толкаясь тренированными бёдрами - сказывается тело профессионального танцора, но вот... Как ни жаль, ему не хватает ни жёсткости, ни размера. Пока он почти плачет, глотая стоны, Тэхён совершенно незаинтересованно разглядывает свои ноготки, слегка покачиваясь от силы толчков. Со стороны его спокойное скучающее лицо выглядит настолько горячо, что Чонгук невольно ругается себе под нос, а Хосок жалобно, до слёзок, скулит.

- Сложно, да? - Чонгук насмешничает и шлёпает Хосока по попке, подгоняя его. - Сложно удовлетворить эту шлюшку, Сокка, - Хосок честно пытается двигаться быстрее, размашистее и жестче, но у него словно нет сил... действовать грубо. Чонгук сминает его сладкую попку, проталкивая в растянутую дырочку сразу два пальца и мурлыча: - Может быть, это поможет тебе действовать иначе? Смотри-ка, Тэхён совсем скучает.

Тэхён и правда лениво скользит ладонью между ног и пока что не слишком охотно, но массирует клитор, словно ему не хватает чуть-чуть для того, чтобы кончить. Чонгук знает, что Тэхён не кончит, даже если Хосок переплюнет самого себя - его киска привыкла к определенному размеру и темпу. Темпу Чон Чонгука.

- Может быть, выебать тебя, Хоби? - Чонгук неторопливо массирует простату Хосоку, наслаждаясь тем, как от ласки тот разрушается и совершенно не может трахать Тэхёна нормально. - Чтобы показать, как надо удовлетворять?

Чонгук лениво поглаживает свой член, но решает, что нет, не в этот раз. У него тоже есть предпочтения, и это предпочтение сейчас будет до отказа накачано спермой. После Хосока, который уже содрогается в оргазме, эту дырочку будет обслуживать Намджун. Вот ему Чонгук может доверять. Он невольно вспоминает как, играясь, заставил Джуна и Тэхён разыграть жаркую сценку ревнивого секса прямо на столе в гостиной: мощные литые бёдра вбивались в дрожащие белоснежные, оставляя яркие следы от шлепков и синяки от жёстких пальцев. Чонгук тогда, к собственному удивлению, кончил без рук, только от вида того, как Тэхён скулил и дрожал, подставляя обе дырочки под лидерских размеров член.

- Следующий, - Чонгук легко отталкивает кончившего, жалко расплакавшегося от удовольствия и унижения Хосока, и заманчиво приподнимает бровь, глядя на Намджуна, - обработай эту малышку как следует, хён, а то она, кажется, совсем заскучала.

Довольно рыкнувший Намджун подхватывает нетерпеливо захныкавшего от предвкушения Тэхёна под хорошенькие коленки и сразу рывком натягивает на себя, вбиваясь на всю длину. Обычно он предпочитает начать с задницы, но в этот раз сладкая, ещё нетронутая попка будет доступна только для Чонгука, а вот киска... её надо разрушить и наполнить до отказа.

Намджун трахает жестко. Достаточно во вкусе Тэхёна, чтобы тот выгнулся, откинул руки назад и зацепился за край стола, не позволяя себя скинуть с него и едва не повизгивая сладко от восторга. Казалось бы, прочный стол, но он начинает несчастно скрипеть под интенсивными толчками, а ножки - ездить по полу.

- Вот так, Хоби, - Чонгук, зло улыбнувшись, хватает Хосока за волосы и подтаскивает к выражающему лишь чистое удовольствие лицу Тэхён, - вот так надо трахать его, чтобы он мог только беспомощно стонать, понятно?

Хосок в его грубой хватке дрожит, плачет, но совсем очевидно заводится, униженно всхлипывая - Чонгук невольно ухмыляется, впервые видя кого-то настолько сильно возбуждающегося от унижения. Ухмыльнувшись, он отталкивает его в сторону Намджуна, хрипло бросив:

- Да ты перед Тэхёном ползать на коленях должен и ноги целовать за то, что он позволил тебе войти в свою киску твоим жалким членом. Давай, Сокка, благодари его.

Хосок всхлипывает - глаза у него чуть припухшие, щеки, уши и нос очаровательно раскрасневшийся - такой, разрушенный, униженный, возбужденный, он Чонгуку нравится. Ухмыляющийся Намджун слегка замедляет свой бешеный темп и чуть надавливает на левое бедро Тэхёна - удобно устроившаяся на его широком плече стройная ножка от этого невольно сползает на предплечье.

Дрожащий, поджимающий раскрасневшиеся губы Хосок пользуется этим, чтобы осторожно расстегнуть туфельку, снять с Тэхён гетры и сжать в двух ладошках красиво изогнутую стопу, униженно прижимаясь к её внешней стороне поцелуем. Чонгук невольно пошло присвистывает - он не ожидал этого, но... Стоит признаться, выглядит это чертовски горячо, даже оглянувшийся Намджун невольно хрипло выдыхает.

Но Тэхён, кажется, совсем не хочется отвлекаться от долбящего его члена - он закатывает глаза невероятно красивым, высокомерным жестом, и небрежно давит ножкой Хосоку на лоб, мягко отпихивая от себя. А затем возвращает её обратно на широкое плечо Намджуна, призывно поёрзав, и умоляюще застонав.

Намджун смеется - хрипло, низко невыносимо самодовольно, бросив на окончательно разбитого Хосока насмешливый взгляд - и начинает двигаться ещё жестче, чем раньше, вынуждая Тэхёна громко и сладко стонать от удовольствия.

- Кажется, твою благодарность отвергли, - Чонгук откровенно глумится, наблюдая, как осевший Хосок пытается встать, но из-за расстройства и недавнего оргазма его ноги только подкашиваются, и он слабо оседает на пол, хныча. - Как и твоё разбитое сердечко, да? Я видел, как ты пытался признаться Тэхёну в любви, но получил только дружеское похлопывание по плечу. Радуйся, что ты пробуешь его киску в моей реальности.

Под конец Чонгук рычит, не в силах сдерживаться. Он злится на то, что Хосоку хватило смелости признаться, но радуется, потому что Тэхён его отверг. Хотя именно из-за этого сам Чонгук боится даже подойти к Тэхёну со словами: «я люблю тебя, но не как хёна». С силой заставив грустные мысли отойти на второй план, Чонгук впивается взглядом в то, как тяжело и часто вздымается грудь Тэхёна, как он скребёт пальцами по столу, оставляя длинные отметины ногтями, как его бёдра подмахивают мощным толчкам Намджуна.
Выдержке Намджуна можно петь серенады, так что Чонгук немного подталкивает его к финалу, не готовый несколько часов смотреть, как долбят его хёна, как он изгибается и высоко довольно стонет, кончая у лидера на члене. Не сегодня. Сегодня он хочет, чтобы Тэхён выебали все, кто может, чтобы сделали его влажным и податливым, а потом... потом Чонгук воспользуется его попкой.

- Давай же, - Чонгук сжимает свой член, любуясь тем, как Тэхён всё же кончает, выгибаясь дугой от последнего толчка Намджуна. Сперма вытекает почти сразу, не справляясь с переполненной киской. Чонгук даже не злится - он знает, что Ким Намджун чертовски хорош в том, чтобы доводить сладких крошек до оргазма, но удерживает его внутри Тэхён, когда касается кончиками пальцев влажных краёв. Он звучит ласково: - Тебе невероятно идёт быть таким, Тэхён. Если бы Хайб хотел устроить фотосессию «18+» и спрашивал, какие мы можем предложить идеи, я бы предложил показать всем твою киску, истекающую спермой.

Тэхён в ответ чудесно сладко дрожит и Чонгук надеется, что это от того, насколько же заманчивой эта мысль ему кажется. Последним к растраханной киске пристраивается Джин. Член у того тонкий, но довольно длинный, немного изогнутый на конце. Иногда Чонгуку нравится смотреть, как старшие хёны толкается в его узкую щёлочку. Джин ласковый. В другой игре он бы обязательно опустил лицо между сладких бёдер и сначала вылизал бы всё, наслаждаясь и сладко поскуливая в благодарность за угощение.
- Давай, хён, - Чонгук засовывает в Джина пальцы, нежно трахая его в такт размеренным толчкам. - Я знаю, что тебе по нраву другое, но сделай для меня небольшое одолжение, будь добр, и трахни Тэхён как следует. Прошу тебя.

Джин сладко стонет, наваливаясь на Тэхёна сверху и красиво изгибаясь в спине - линия его бёдер не такая округлая, как у того же Чимина, но всё ещё восхитительно заманчивая. И сначала Чонгук ещё думает о том, что хочет дождаться, но... В конце-концов, кончил же Тэхён у Намджуна на члене, верно? Пусть сразу два старших хёна поработают для него попками сегодня.

Чонгук подходит сзади, властно сжимая талию Джина - хён только изгибается, восхитительно податливый и послушный, и чуть разводит ножки. Дырка у него уже хорошо разработанная, мокрая и возбужденная: они с Хосоком всласть успели попрыгать у Намджуна на толстом члене, пока Чонгуку не захотелось их присутствия.

Краем глаза макне замечает, что Джун подходит всё ещё сидящему на полу, шмыгающему носом Хосоку, чтобы мягко подхватить его за талию, поднимая на ноги, и ласково прижать к себе, поглаживая по попке. Даже сейчас, под чужим контролем, не имея своего голоса, Намджун всё равно оставался Намджуном.

Чонгук невольно улыбается, когда Хосок тычется мордашкой ему в шею, забавно сопя и расслабляясь, и перестаёт отвлекаться: хён под ним тугой, сладкий, и восхитительно стонущий на каждый толчок. Ему нравится мысль, что сейчас сразу два старших хёна скулят, податливо раскинувшись под ним - Джин выглядит сладким, особенно потерянным, когда вокруг его члена сжимается невыносимо тугая, даже несмотря на хорошенько выдолбившие её члены, киска, а сзади ритмично двигается толстый и твердый ствол.

Макне надавливает ему на плечо, заставляя прижаться грудью к груди Тэхёну - Ким, с лёгкой чонгуковской руки привыкший и пристрастившийся к поцелуями, тянется к Джину, сладко застонав. Сейчас, с мягким, податливым Джином, Тэхён доминирует, даже будучи хорошенько вытраханным. Они сладко целуются, потираясь влажными языками, кусают губки друг другу, и совсем не кажутся собранными хёнами. Чонгуку, следует признать, отчасти это невыносимо раздувает эго.

Он трахает Джина быстро и ритмично, задавая темп для Тэхёна. Звуки стонов от двух самых красивых хёнов приятно ласкают уши, в то время как тугая попка мягко сжимает его член. Чонгук, наконец-то, чувствует удовлетворение от сегодняшнего дня. Даже если фанмит накроется, у него останутся воспоминания об этом невыносимо грешном времени в гримёрке. И, может быть, он однажды это повторит. Например, перед Грэмми. Вышколенные, в приталенных костюмах, с идеальным макияжем и прическами - они все, каждый, будут разрушаться на его члене, стонать и подставляться.

Джин замирает между ними, задрожав и захныкав. Он совершенно не умеет кончать тихо: вбиваясь по инерции, насаживаясь в этот же момент на член, он стонет всё громче и громче. Высокие ноты, достойные концертов, достойные любования и восхищения. Только за одно это Чонгук любит потрахивать Джина время от времени. Конечно, с влажной, доступной киской Тэхёна ему не сравниться, но порой, когда хочется разнообразия, Чонгук заглядывает и к нему.

- Вот так, Джин-хён, - Чонгук мягко целует его плечи, прикусывает края лопаток и оглаживает изящную талию, - давай, сладкий, ты тоже прелестная детка, лучшая детка для моего члена. Покажи, как умело ты кончаешь, наполни Тэхёна, тебе же нравится, да?

Всхлипывая, едва не плача, Джин делает всё так, как ему приказано. Спермы уже так много, что она пачкает не только белоснежные бёдра, но и край стола с полом. Чонгук ловит себя на странной мысли, но решает, что заставлять Хосока слизывать сперму с пола - это уже немного перебор, бедный хён и так уже довольно от него натерпелся.

Достаточно и того, что Джин, кончив, падает на колени и утыкается лицом между ног застонавшего Тэхён, зарываясь в киску и собирая языком как можно больше белёсой смеси.

- Как тебе это нравится, да? - Чонгук поглаживает Джина по волосам, поощряя и ласково мурлыкая. Он невольно усмехается: - Ладно, я всё равно не буду больше трогать эту девочку, так что ты можешь полакомиться.

Джин работает язычком усердно. Перепачканный, он подтягивает к себе Тэхён за бёдра, вжимаясь как можно глубже, и уверенно вылизывает киску. Вид того, как откровенно оба хёна наслаждаются куни, невыносимо возбуждает, и Чонгук даёт им ещё минуту, может, две, прежде, чем оттолкнуть Джина и с протяжным стоном наполнить ожидающую его член попку Тэхёна.

- Ты можешь залезть на стол, Джин, - Чонгук толкается в задницу Тэхён, плавно выбивая протяжные сладкие стоны, и милостиво тянет, - и продолжить то что начал. Кто знает, может, наша кошечка будет достаточно любезна и вылижет тебя в благодарность?

Джин слабо дрожит, заскулив, когда осторожно забирается на стол, и Чонгук на всякий случай слегка его укрепляет от греха подальше. Хён перекидывает изящную ногу через грудь Тэхён и красиво изгибается - Ким скользит ладонями по его бёдрам, тянет на себя за попку и с сладкими стонами начинает лизать.

Ким всхлипывает сладко и тоненько, и опускается, загипнотизировано глядя на то, как член Чонгука ритмично двигается в сладкой дырочке. С этого ракурса вылизывать киску немного неудобно, так что Чонгук располагает красивые ножки у себя на плечах, вынуждая Тэхёна чуть приподнять бёдра - Джин благодарно мурлычет и склоняет голову между подрагивающих бёдер, чтобы сладко подразнить языком пульсирующий клитор.

Попка Тэ сжимается вокруг Чонгука невероятно туго, а сам хён сбивчиво и невнятно стонет в чужую дырочку, заставляя задрожать и Джина. Чонгука слегка пьянит от возбуждения от одного только вида того, как хёны лижут друг другу, как две послушные шлюшечки. Раньше он ловил вайб двух сладких подружек-лесбиянок только от юнминов, но эти двое... Чонгук невольно думает о том, что это было бы невыносимо кинково.

И всё же ему хочется слегка подразниться - прекрасно зная об одном маленьком уязвимом месте Тэхёна, Чонгук нарочно опускает ладонь, грубовато сжимая её на красивом бедре и безжалостно надавливая на внутреннюю сторону у самого основания большим пальцем.

Он помнит, как в первый раз сделал это, трахая Тэхён раком: хён мокро кончил на его члене и упал бы, не успей Чонгук подхватить его в последний момент - у него просто и незатейливо подогнулись ножки. Вот сейчас он почти всхлипывает Джину в попку и сжимает свои ладони на его бедрах туже.

Джин от этого невольно поднимает голову, сладко высоко застонав и высунув язычок - Чонгуку от этого в голову приходит невыносимо развратная идея, и он слегка надавливает хёну на макушку, вынуждая упереться подбородком Тэхёну в лобок.

Он надавливает большим пальцем на сладкий ротик, заставляя приоткрыть его, неохотно выходит, и длинно, с оттяжкой толкается сразу в восхитительно узкое податливое горло. А затем выходит, чтобы снова толкнуться в тугую попку.

- Невероятно, - Чонгук ошалело качает головой и повторяет: выскальзывает из попки, наполняя горло до отказа, и следом возвращается в пульсирующую дырочку, - блядство. Просто грёбаный грех, на что вы согласны для меня.

Чонгук надавливает на голову Джина, возвращая его испачканное лицо во влажную киску, и начинает быстро и интенсивно трахать сладко скулящего Тэхёна. Он хочет, чертовски хочет заставить хёна кончить попкой, и заставить Джина захлебнуться тем, как много влаги выйдет наружу. Одна мысль о том, что Тэхён кончит кому-то на лицо, подталкивает двигаться быстрее, до предела натягивая узкую дырку на член. Чонгуку много не надо, но он немного растягивает удовольствие, любуясь тем как два сладких хёна трутся друг о друга.

Джин елозит попкой по лицу Тэхён, в то время как сам же вжимается в киску, всасывая в рот грешные раскрасневшиеся губки. Чонгук, отчасти, случайно, отчасти, специально, выскальзывает из задницы Тэхён и толкается обратно в широко распахнувшийся сладкий рот. Горло туго сжимается на головке и это почти заставляет Чонгука кончить. Он торопливо возвращается обратно, желая наполнить кремом не горло Джина, а попку Тэхёна.

Несколько быстрых мощных толчков, и он чувствует, как сперма выстреливает, опустошая яйца, снимая скопившееся напряжение в члене и заполняя Тэхёна. Белёсая жидкость густыми каплями вытекает из ануса, окропляя собой и так мокрый пол, а Тэхён скулит и кончает, окончательно пачкая сладкую мордашку хнычущего Джина в своей смазке. Чонгуку нравится играть со спермой в попке, и он не даёт Джину прибраться и тут, а проталкивает два пальца внутрь, разводя фаланги и наслаждаясь чувствительным поскуливанием.

- Немного терпения, хёны, - Чонгук вынимает испачканные пальцы и вот их уже даёт облизать Джину. Он развратно ухмыляется: - Я хочу тебя покормить.

Не вся сперма попадает Джину в рот, но большая часть всё же пачкает его губы и рот, наполняя ненасытный животик. Чонгук широко и ошалело улыбается, покачивая головой в ответ на этот разврат и поощрительно треплет хёна по сладкой щечке. Он чувствует нереальное удовлетворение от всего, что тут случилось, и поражается тому, как ему много надо для того, чтобы устать и не испытывать ежесекундную потребность в сексе.

Прибравшись взмахом руки, Чонгук тщательно проверяет, что ничего не забыл в этот раз. Он достаёт даже закатившуюся пробку с хвостом, думая, какую бы панику тут все подняли, найдя после BTS в гримёрке развратную вещицу. Заголовки статей было бы интересно почитать, но Чонгук решительно прячет игрушку, как и все остальные. Может, как-нибудь потом.

Пока он отвлекается, Джин успевает слабо сползти с Тэхёна и лечь с ним рядом, прижавшись. Они жмутся друг к другу, обвиваются, как два сладких котёнка с плейбоевской обложки, и Чонгук невольно поддается их провокации, потянувшись за своим телефоном.

Словно почувствовав камеру, хорошенькие нимфочки красиво изгибаются, качая бёдрами и ластясь друг к другу. Лукаво улыбающийся Тэхён утягивает Джина в глубокий сладкий поцелуй и сам сладко стонет, когда Джин жмётся к нему ближе и дразняще поглаживает натруженную киску.

Чонгук невольно толкается языком за щеку, оглаживая взглядом завлекательные изгибы их тел: хёны негромко смеются, а затем вдруг оба переворачиваются, красиво изгибаясь и приподнимая сочные полные попки. Они мило поджимают ножки, словно и дразнясь, и пытаясь спрятаться одновременно. Чонгук фотографирует их до тех пор, пока не чувствует внутри сладкое удовлетворение, а затем подходит и оставляет тяжелые шлепки сразу на двух попках, вынуждая хёнов вздрогнуть и пискнуть.

- Давайте, крошки. Пора приводить себя в порядок, - он невольно усмехается, когда они послушно сползают со стола и с готовностью ловит обоих в свои объятия. Хёны нежно жмутся к нему с обеих сторон, лишь сильнее ластясь к тут же крепко сжавшим попки большим ладоням. Чонгук гладит их, нежно пощипывает и самодовольно тянет: - Как мне повезло быть макне. Хёны так хорошо заботятся обо мне, правда, котятки?

Он невольно смеется, сначала целуя Тэхёна в мягкую, чуть раскрасневшуюся щёчку, а затем Джина в капризно надутые губки. Чон невольно ухмыляется, когда вспоминает о том, что Джин с Намджуном никак не могут сойтись, потому что боятся признаться.

Напоследок нежно шлёпнув хорошенькую попку, Чонгук осторожно подпихивает Джина к Намджуну и с удовольствием наблюдает за тем, как старшего хёна сразу же властно сгребают в объятиях, глубоко и влажно целуя. Всё так, как и должно быть. Младшие трахают сладких старших.

Удовлетворённо кивнув, Чонгук неохотно возвращает всем их прежний вид и занимает место у зеркала. Он хмурится, вспоминая, что там ему говорили Чимин и Юнги, но, честно, после секса ему уже совершенно не хочется злиться и сыпать колкостями в ответ. Его взгляд падает на Хосока и, разморозив время, Чонгук тянется к нему, надувшись.

- Что, Гукка, обижают тебя, да? - Хосок приветливо улыбается и раскрывает объятья, вдоволь тиская макнэ. - Забей на этих стервочек, они не стоят и кончика твоего пальца.

Чимин с Юнги начинают показательно возмущаться, но все больше смеются, чем воспринимают их всерьёз. Тэхён же вообще утыкается в телефон, не обращая ни на кого внимания. Чонгуку вдруг становится стыдно за всё то, что он делал с Хосоком и, не зная, как компенсировать, он подхватывает пискнувшего хёна за талию, поднимая и начиная кружить.

- Воу! Чонгукки! Отпусти меня, несносный ребёнок, - смеющийся Хосок мягко бьёт его по плечам, но совершенно не сопротивляется, - боже, Чонгукки, ты прелесть, но меня сейчас затошнит.

- Прости-прости, Хосок-хён, - Чонгук опускает его на землю и, на мгновение остановив время, целует в лоб, прежде, чем вернуть реальность на место. Он звучит виновато: - Я не должен был.

- Боже, - Хосок сладко солнечно смеётся, - ты так говоришь, словно сделал что-то ужасное, а не покружил меня в гримёрке. Уверен, что арми оценят это в бомбочке.

Все активно включаются в обсуждение, и время пролетает незаметно, пока стафф не говорит им, что фанмит перенесён на завтра. Чонгук чувствует растекающееся по телу удовлетворение, ведь, несмотря ни на что, сегодня игра прошла удачно, а завтра... может быть, завтра он просто насладится временем с арми, а может быть, его потянет на что-то сверх. Сейчас всё, что Чонгуку хочется - это свернуться калачиком на постели под боком у Тэхёна.

***

Чонгук сходит с ума. Он любит проводить время с Тэхён за общением о музыке, ему до умопомрачения нравится брать его везде, останавливая время. Но этого мало. Чем дальше Чонгук уходит в свои извращённые фантазии, чем податливее и похотливее становится Тэхён, тем... тем меньше кажется, что это реальность. Тэхён, Чонгук более чем уверен, уебал бы его за одну только мысль о том, чтобы, как сейчас, подставиться во время готовки.

Розовый, с рюшечками, фартук на голое тело славно покачивается в такт толчков и лёгкому постукиванию каблучков на домашних туфельках, а сладкий рот Тэхёна открыт в не менее сладком стоне. Чонгук трахает его ритмично, но всё больше понимает, что Тэ на такое и согласился бы.

- Блядь, - Чонгук рычит и скользит ладонью к киске, играясь с клитором и продолжая вбиваться в подставленную дырку, - что же мне делать. Блядь.

Настоящий Тэхён в ответ на это язвительно усмехаясь выдал бы лишь только помечтать или какую-нибудь мудрость в исключительно нецензурной форме. Тэхён, который кончает у него на члене, лишь тонко скулит, укладываясь сиськами на кухонный стол и завлекательно приподнимая попку.

Туго сжавшаяся дырочка легко доводит Чонгука до края, но... Вместо того чтобы уделить ей или попке ещё внимания, подразниться и поиграться, как обычно, Чонгук скользит по красивой спине Тэхён ладонью и, вздохнув, выходит из сладкой киски.

Он заправляет член в домашние штаны и грузно садится на кухонный стул напротив плиты. Тэхён, уже предвкушающе сжавшийся и прогнувшийся в ожидании ласки, до очаровательного недоуменно на него оглядывается.

Не дождавшись, Ким мягко разгибается, отталкиваясь от столешницы кончиками пальцев, и делает к Чонгуку несколько маленьких из-за звонко стучащих туфелек с розовыми помпонами шагов. Он забирается к нему на колени, не торопясь, вопреки обыкновению, седлать толстый член, и ласково, словно обеспокоено скользит ладонями по плечам.

Чонгук обреченно утыкается лицом ему куда-то в плечо, крепко обхватив руками изящную талию, и обреченно стонет:

- Я запутался, Тэ. Я, конечно, с самого начала понимал, что это какая-то этически нерешаемая проблема, но...

Тэхён ласково поглаживает его по голове, прижимая её к сисечком и перебирая мягкие пряди нежными пальцами. Чонгук невольно жмётся к нему крепче, невнятно бормоча:

- Ты ведь не захочешь так прикасаться ко мне, не захочешь любить меня. И я знаю, как тупо говорить о любви, когда я пытаюсь утопить всё в сексе даже без твоего ёбаного согласия, я знаю, что это неправильно, но... Мне нужно так много тебя, что я не могу с этим справиться, малыш.

Он едва слышно вздыхает, слегка оттягивая пальцами мягкое кружево.

- Тебе так идёт этот фартучек, Тэ. И эти туфельки, - Чонгук снова разжимает пальцы, не в силах не касаться Тэхён даже мгновение. - Я знаю, что ты может и согласишься на что-то подобное. Но я не могу справиться с тем, что тебе это нравится, я... Я ведь никогда не заставляю тебя что-то чувствовать. Ты реагируешь по-настоящему, но только если лишить тебя себя же. Я просто... Тэ, думаю даже Джуни-хён не разобрался бы с этой хуйнёй.

Тэхён, конечно же, не может ответить, но он всё равно отвечает. Действиями. Он наклоняется и легко целует, проводит кончиками пальцев по щекам, шее, опускается к груди, но, в противовес обыкновению, не лезет в штаны за членом, за добавкой. Тэхён его словно... утешает?

- Всё хорошо, Тэхён, - Чонгук откликается на поцелуй мягко, совершенно не стремясь доминировать и подчинять, - я люблю тебя. Понимаю, что это нихуя не оправдание и не... не исправить, но и ты ведь никогда не узнаешь, что мы делали в этой реальности, да? Так что я могу говорить честно. И быть честным. И ты, вот такой ты, без этой всей брони, тоже честный.

Чонгук скользит ладонями по тонкой талии, оглаживает бёдра, ягодицы и подчиняется ненавязчивым касаниям пальцев к члену. Тэхён насаживается, но не торопится заниматься жестким и грубым сексом. Если бы Чонгук подбирал описания для того, что сейчас происходило между ними, он бы сказал, что они ближе всего подошли к тому, чтобы заниматься любовью.

- Боже, ты правда невероятный, Тэхён, - Чонгук покрывает поцелуями красивые плечи, соски, возвращается к губам, не переставая судорожно шептать. - Не потому что твоя сладкая киска принимает меня идеально, и не из-за секса вообще, а просто. Ты невероятный. Твоя музыка, твои слова, то, как ты поддерживаешь и беспокоишься, как ты, ах.

Тэхён ускоряется, плавно водя красивыми бёдрами, приближая их обоих к разрядке, и это новый опыт для Чонгука. Обычно ему надо больше или грязнее, извращённее. Может быть, даже марафон на несколько часов, но сейчас, кончая, и чувствуя, как одновременно с ним кончает Тэхён - это кажется достаточным. Удовлетворение обрушивается на Чонгука волнами, буквально сшибая с ног, и не сиди он на стуле - упал бы.

- Если так происходит каждый раз между взаимно влюблёнными, тогда я понимаю, почему, - Чонгук, как в бреду шепчет, прикасаясь к ушку Тэхёна мягким поцелуем. Он не торопится снимать с себя хёна, желая растянуть это мгновение как можно дольше. - Может быть, я попробую сегодня, признаться тебе.