My Master

Юнги молчит. Молчит и внимательно смотрит на омегу, последние слова которого повисли между ними в воздухе, словно грозовые тучи за несколько минут до начала ливня. Чимин боялся посмотреть на него и поэтому продолжал буравить взглядом деревья, растущие на набережной.

— Ты... замужем? — наконец, негромко спросил альфа напряженным голосом. Он никогда не связывался с занятыми Сабами. Свое, неписанное правило. — Ты должен был сказать мне об этом.

— Нет, я... Я не замужем, — покачал головой Чимин, опуская глаза. — Точнее, я в разводе последние восемь месяцев.

— Хорошо, — с некоторым облегчением произнес Юнги. — И как долго ты был в браке?

— Больше четырех лет. Если позволишь, я начну с самого начала — с того, что было задолго до моего замужества, — дождавшись кивка старшего, донсен провел ладошками по лицу, выдыхая и собираясь с силами. — Я... родился и вырос в Пусане, у самого берега моря. Детство было вполне себе сносное, тихое и беззаботное. Папа растил меня один, отца я не знал — он ушел от нас, когда я еще не родился. Папе было сложно тянуть меня самому, поэтому, когда мне было десять, он познакомился с одним альфой, а спустя какое-то время они поженились.

Так в нашей жизни появился Шону — мой отчим. Он был... нормальным? Обычным? Никаких особых данных или привлекательной внешности. Шону просто умел зарабатывать деньги, а для папы это было главным, потому что я теперь не засыпал вечерами на голодный желудок. Мы с ним, вроде как, ладили. Ну, точнее, я старался как можно меньше с ним контактировать, а он вообще, по-моему, игнорировал мое существование. По крайней мере, пока мне не исполнилось шестнадцать и не пришла моя первая течка... — Чимин прикрыл глаза и судорожно перевел дыхание.

Юнги слушал молча, не перебивая. Лишь сцепил пальцы в замок, сложив руки на столе. Но стоило омеге умолкнуть, чтобы собраться с мыслями и заставить себя погрузиться в тяжелые воспоминания, старший мягко коснулся его руки, дождался, пока Чимин поднимет на него глаза, и покачал головой.

— Не нужно. Не вспоминай, не тони в этом. Отстранись.

Чимин слабо улыбнулся в благодарность и кивнул.

— Как ты уже, я думаю, понял, он меня изнасиловал. Не единожды. Папа тогда уехал в командировку, Шону был со мной всю неделю... Я просил его, я умолял... но ему было плевать... — парень проглотил комок в горле. — Когда течка прошла, Шону сказал, что я могу даже не пытаться рассказать что-то папе. Он мне не поверит, ведь отчим преподнесет все так, словно я обезумел от боли и желания и набросился на него сам, спровоцировав природные инстинкты. И я молчал. Когда папа вернулся, я просто заперся в себе, не выходил из своей комнаты, кроме как в школу, где шарахался ото всех альф. По дому передвигался по стенке, если дома был Шону. Папа был занят работой и мужем, так что ничего не замечал, пока я не наглотался таблеток спустя четыре месяца, перед новой течкой. Я не хотел, чтобы это повторилось, и не видел иного способа избежать этого, кроме смерти. Папа ведь был, наконец, счастлив, а рушить его жизнь я не хотел.

Папа нашел меня, когда вернулся с работы, пытался разбудить к ужину, но не смог. На скорой меня доставили в реанимацию, вытащили буквально с того света. Когда я очнулся, мы с папой поговорили, я рассказал ему правду, и он поверил мне. Было долгое разбирательство, развод, Шону посадили, а папа потерял ребенка на втором месяце беременности. Но он не винил меня ни в чем, за что я ему безумно благодарен.

Мы переехали в другой район города, начали жизнь заново. Но альфы пугали меня все так же, у меня случались панические атаки. Я просыпался от кошмаров, кричал во сне... Папа отправил меня к психологу, которым оказался милый, добрый омега — Господин О. Он помогал мне, мы подолгу разговаривали с ним, разбирались во всем, что творилось у меня внутри. Пару месяцев спустя он познакомил меня со своим сыном, Хёкджэ. Он был старше меня на десять лет, добрый и отзывчивый, как и мать, а еще он был альфой и знал о моей проблеме. Это была своего рода терапия. Мы дружили, общались, мне становилось лучше с каждой нашей встречей. Но этого было мало — я продолжал сторониться всех, кроме Хёкджэ. И тогда он поделился со мной секретом, тем, что он скрывал ото всех.

Да, ты правильно догадался, хён, он был Доминантом в клубе, подобном намджунову. Не таком роскошном, но тоже приличном и заботящемся о своих посетителях. Поначалу я подумал, что это дикость, что Хёкджэ спятил. Но... как-то вышло, что я втянулся. Ведь вся суть игры в доверии. Саб доверяет себя и свое тело Доминанту, буквально оказывается в его власти. Чтобы начать доверять альфам, мне необходимо было научиться вообще слепо доверять хоть кому-то. Так я в почти семнадцать стал Сабмиссивом.

Хёкджэ был замечательным Домом. Чутким, внимательным, он всегда обращал внимание, в первую очередь, на мое состояние. Он многому меня научил, объяснил многие вещи в БДСМ-обществе. Естественно, я полюбил его. Мы были вместе полтора года, родители не могли на нас нарадоваться, пусть у нас и была большая разница в возрасте. Мы были счастливы... а потом хён познакомил меня со своим другом, вернувшимся из Америки, Ли Тэмином. Он был очаровательным, улыбался тепло и ярко, но в клубе превращался в совершенно другого человека — словно рубильник внутри переключали. Это так интриговало, влекло. А я ведь был глупым, юным омежкой, мне было всего восемнадцать.

У нас быстро все закрутилось. Тайные встречи, поцелуи украдкой... Хёкджэ обо всем догадался, конечно же. Он не стал останавливать меня или удерживать, только предостерег, чтобы я был осторожен и не наделал глупостей. Которых я, что не удивительно, наделал. Тэмин сделал мне предложение спустя пять месяцев отношений, а я, как типичный омега из мелодрам, согласился. Вот только я не знал, что у «рубильника» Тэмина было три положения...

Чимин умолк и закрыл лицо ладонями. Никто не знал о том, что он собирался рассказать. Даже папе он не поведал ничего о годах своего брака... с настоящим чудовищем. Обо всем знали только он сам и Тэмин. И омеге очень хотелось бы, чтобы так оно и оставалось, но... это Юнги — единственный альфа за последнее время, который смог пробудить в нем что-то, кроме паники.

— Ли — садист. Даже не так. Он — жестокий агрессор. Он жесток не только в игре, но и в семейной жизни, за дверьми дома, где никто не увидит и не услышит. Первые полгода все было хорошо: я был влюблен по самые уши и не обращал внимания на то, как с каждым днем мой муж становился все холоднее, все отстраненнее. Как в каждом его движении и жесте проскальзывает раздраженность.

Сейчас, спустя годы, я понимаю, что Тэмину просто надоело играть милого и доброго парня, что его образ треснул и расползся по швам. Тогда же для меня стало шоком то, что он ударил меня за случайно опрокинутую чашку. Конечно, он извинился, сказал, что погорячился. Пообещал, что больше это не повторится... и не сдержал обещание уже через неделю. На этот раз я получил за то, что слишком долго говорил с папой по телефону. Так продолжалось изо дня в день, месяц за месяцем. Я превратился в тихую тень, которой был до встречи с Хёкджэ, передвигался по дому на цыпочках, боялся произнести лишнее слово или сделать что-то не так, чтобы не спровоцировать мужа. Каждый раз он извинялся, придумывал отговорки, становился на какое-то время вновь тем нежным и заботливым парнем... а после все возвращалось на круги своя.

За дверью спальни все обстояло еще хуже. Теперь я не возбуждал Тэмина без синяков и слез на глазах. Он говорил, что таким я выгляжу настолько беззащитно, что просто не могу не заводить, — Чимин поёжился и обнял себя за плечи. — Он бил меня, обжигал горячим воском, душил до потери сознания... и все это с такой маниакальной улыбкой... Он запретил мне выходить из дома, мотивируя это тем, что снаружи мне могут причинить вред. Ослушаюсь — он меня накажет. А наказания его... походили на настоящие пытки. Боже... эти годы были настоящим кошмаром, на самом деле. Что бы я ни сделал, Тэмин был недоволен.

Последней каплей стало то, что однажды я отказал ему в сексе, а Тэмин избил меня и изнасиловал... — омега откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку, стараясь сдержать слезы. Прошло столько времени, а больно так, словно все случилось только вчера. — Я кричал, я молил отпустить меня, но он только сильнее бил меня, таскал за волосы по всей гостиной... Когда Тэмин успокоился и бросил меня возле разбитого кофейного столика, я едва мог пошевелиться. Единственное, о чем я попросил мужа, — вызвать скорую. Потому что отказал я тогда не просто так — я был на третьем месяце беременности... — Пак откашлялся и выпрямился. Он почти закончил, осталось немного. Главное, не заплакать. — Малыша не спасли. Прямо в больнице я написал заявление в полицию, а после выписки — подал на развод и сбежал. Так я оказался здесь, познакомился с Тэ, а потом он привел меня в клуб к Намджун-хёну. Я не видел Тэмина с того самого дня, но его призрак преследовал меня каждый день, каждую мою попытку быть с Доминантом. Я в ужасе от перспективы встретиться с ним вновь.

— Но ты ведь подал заявление в полицию на него, да? — подал, наконец, голос Юнги. — Значит, его арестовали, верно?

Чимин горько рассмеялся и растрепал свои русые волосы.

— Отец Тэмина — офицер полиции в Пусане. Сомневаюсь, что мое заявление вообще брали на рассмотрение. Это просто было дополнением для того, чтобы я мог сбежать. Я оборвал все связи в Пусане, бросил все, сменил номер телефона, кредитки — всё. Черт, я даже папе звоню с таксофона, чтобы, в случае чего, Тэмин никак меня не выследил! Мне так страшно, хён!..

Мин протянул руки через стол, поймал дрожащие ладони омеги в свои и крепко, уверенно сжал.

— Чимин, взгляни на меня, — попросил он, чуть склоняя голову и глядя на донсена исподлобья. — Ничего не бойся, хорошо? Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы бывший муж тебя не нашел. У меня свое охранное агентство, мы занимаемся именно этим. Я смогу тебя защитить, обещаю. Ты можешь довериться мне, малыш.

— Я не понимаю, — всхлипнул парень, качая головой. — Зачем тебе это? Почему ты так добр ко мне, хён? Мы ведь едва знакомы, ты не знаешь меня, но при этом так заботишься! Зачем?

— Потому что ты нравишься мне, малыш, — пожал плечами альфа и легко смахнул с чужой щеки все-таки покатившуюся слезу. — Я с первой встречи видел в тебе боль и страх и безумно захотел защитить от всего этого, оградить. Дать ощущение покоя и стабильности. Ты нуждаешься в этом. И я готов дать тебе все это. Просто потому, что ты чудо и не заслуживаешь всего того, что свалилось на тебя в этой жизни. Мне чертовски жаль, что тебе пришлось все это испытать. Это несправедливо. Но теперь все будет иначе, обещаю.

Чимин смотрел на альфу напротив и боялся вздохнуть, чтобы не развеять это видение. Потому что такого просто не бывает. Таких альф не бывает. Мин Юнги — чудо природы! Загадка Мироздания! Подарок судьбы, никак не иначе!

— Ты Ангел-Хранитель? — тихонько выдохнул омега, едва видя старшего сквозь пелену слез.

— Вряд ли, — улыбнулся Юнги. — Если только с хорошенько почерневшими перышками. Будем считать, что я... Цербер! Злой такой и кусачий пес. А трогать то, что находится под защитой Цербера — не лучшая мысль.

Чимин тихо рассмеялся, отнял одну руку у мужчины и стер оставшиеся слезы рукавом.

— Всегда мечтал о песике.

— Вот он я — весь в твоем распоряжении, — подмигнул Юнги и поцеловал запястье омеги. — Люблю, когда чешут животик, гладят между ушей... и между ног.

— Хён!..