Глава 11
Прошедшие пара дней отдыха в загородном доме в окружении друзей получились просто замечательными. Веселыми, когда они все вместе резвились у бассейна или играли во что-то, и безумно горячими, когда они включались в совсем другие игры.
Джин с наслаждением вдохнул любимый аромат альфы, уткнувшись носом в его ключицу и нежась в надежных объятьях. В сильных руках Намджуна всегда так комфортно! Пусть в большинстве случаев старший представлял из себя ходячую катастрофу, Сокджин знал, что, стоит чему-то случиться, Джун костьми ляжет, но вытянет его из любых неприятностей. На то они и друзья, верно?
Друзья...
Подавив тяжелый вздох, омега напоследок насладился терпкими нотками легкого хвойного аромата и сел на постели, откидывая простынь с обнаженного тела.
— Останься, — раздался тихий голос старшего.
— Я думал, ты спишь, — мягко улыбнулся Джин, обернувшись через плечо.
— Джин-и, пожалуйста, останься со мной, — попросил Джун и приподнялся с подушки на локтях. — Ложись рядом, обними меня и засыпай...
— Хён, нет, — перебил донсен, поднялся с постели и отыскал на полу свой халат. — Ты знаешь, что я этого не сделаю. Мы договаривались.
— Договаривались мы три года назад, — нахмурился альфа. — Сейчас все по-другому.
— Что же изменилось? — хмыкнул младший, завязывая поясок халата. — Мы все так же друзья, все те же Доминант и Сабмиссив.
— Я люблю тебя, Джин, вот что изменилось. И ты знаешь это!
Джин прикрыл глаза и отвернулся. Снова. Снова этот разговор. Намджун затевает его раз в несколько месяцев и каждый раз омеге рвут душу его слова. Потому что, да, он знает. Знает, чувствует, видит, как к нему относится старший. Не заметить это было бы крайне сложно, особенно учитывая, что они каждые несколько дней проводили в Клубе и неоднократно занимались сексом. Он видел всю ту нежность во взглядах альфы, ощущал заботу... Но не мог ответить.
— Хён, не нужно, — пробормотал Джин, отступая от кровати. — Не говори этого.
— Почему? Объясни мне, почему, Джин? Каждый раз ты разворачиваешься и уходишь! А потом все снова возвращается на круги своя, — Джун выбрался из постели, надел пижамные штаны и подошел к донсену. — Я устал от этого. Я хочу понять, почему ты отталкиваешь меня! Ты ведь тоже любишь меня!
— Не кричи, Джун-и, прощу тебя, — негромко попросил омега. — Ты перебудишь ребят.
— Да плевать я на это хотел! Поговори со мной!
— Боже... — Джин вздохнул и устало провел руками по лицу. — Хорошо! Ладно! Ты хочешь поговорить об этом? Без проблем! Тебе не понятно, почему я отталкиваю тебя? Все просто — не хочу причинять тебе боль. Я ведь знаю, какой ты, хён, и какой ты видишь свою дальнейшую жизнь. Ты мечтаешь о семье, любящем омеге и детях. Чтобы каждый день был наполнен светом, радостью и детским смехом. И я знаю, что всего этого ты бы хотел со мной... Но так не будет. Никогда. Не потому, что я не хочу. Просто я не способен. Я бракованный. Я не могу иметь детей из–за того, что течки у меня начались только в двадцать. Произошел сбой в гормональном фоне, и репродуктивная система моего организма отказала. Каждый раз во время течек мое тело страдает вхолостую...
— Джин... — выдохнул альфа.
— Не надо, — парень поднял руку и прикрыл старшему рот ладонью. — Не надо меня жалеть. Не надо говорить, что все это поправимо. Не убеждай меня, что мы можем быть вместе и счастливы без этого. Не сможем. Да, какой-то период времени все будет прекрасно, мы будем поглощены друг другом и будет казаться, что нам, и правда, больше ничего не нужно. Но пройдет год, другой, и ты задумаешься о том, что тебе чего-то не хватает, что наша с тобой жизнь с каждым днем все больше превращается в рутину. Мы отдалимся друг от друга и, как итог, ты возненавидишь меня, потому что я не смог помочь тебе достигнуть такой простой мечты. Я знаю, как ты любишь детей, Джун-и. Знаю, что ты хочешь, чтобы их у тебя было минимум трое. И ты будешь замечательным отцом, я уверен. Поэтому я не хочу лишать тебя шанса на счастье.
Намджун отнял руку младшего от своих губ и осторожно сжал тонкие дрожащие пальцы.
— Джин, ты — мое счастье. Я не могу без тебя, — прошептал он, целуя мягкие подушечки чужих фаланг. — Пойми же, наконец, что любую мечту можно исполнить по-разному. Во-первых, сейчас есть много способов лечения. Есть ЭКО, суррогаты и еще десяток того, о чем мы даже не знаем. Во-вторых, ребенка можно взять из детского дома. Ведь сколько их, брошенных на произвол судьбы теми, кто не ценит того чуда, которое им досталось? Маленькие ангелы, которым так недостает родительской любви и тепла...
— Но такой ребенок никогда не станет твоей плотью и кровью, — упрямо покачал головой Сокджин и отнял руку, стараясь сдержать слезы и не позволяя себе поддаться. — Прошу тебя, хён, не мучай ни себя, ни меня. Я уже все для себя решил. Уверен, если ты хорошенько подумаешь, то тоже поймешь, что так будет лучше для нас обоих. Давай... давай возьмем паузу, хорошо?
— Джин-и...
— Нет, пожалуйста, Джун, — омега выставил перед собой руки, опуская голову и отступая к двери спиной вперед. — Мне нужно время. Я каждый раз собираю себя по кусочкам, когда ты затеваешь этот разговор. Так что позволь мне сделать это и сейчас. Я... я напишу тебе, когда буду готов, ладно?
— Но...
— Прости, — младший едва слышно всхлипнул и быстро вышел из спальни альфы, оставляя его одного.
***
Следующим утром, когда компания уже собиралась уезжать и все рассаживались по местам, Джин, с покрасневшими глазами и бледным лицом, подошел к друзьям и хрипло попросил:
— Тэ, Хоби, вы не могли бы поехать с Джун-хёном?
— Что-то случилось? — нахмурился Тэхён.
— Нет, все в порядке, — мотнул головой омега, крепко сжимая лямку сумки на своем плече. — Просто хёну ехать совсем в другую сторону от моего дома, а вам — как раз с ним по пути.
Не дожидаясь ответа, Ким забрался во внедорожник Юнги, закрыл за собой дверцу и сжался в комок на заднем сидении, подтянув к груди колени. Намджун, подошедший последним к автомобилям, нахмурился, увидев в своем других пассажиров, а после до побелевших костяшек сжал в руке ключи, но ничего не сказал.
— Джин-и... — начал было Юнги, когда они уже выехали на шоссе.
— Пожалуйста, Юнги, дай мне просто поспать, хорошо? — едва слышно перебил парень, вытягивая из кармана наушники.
— Ладно, — кивнул альфа и посмотрел в зеркало заднего вида на младшего. — Просто знай, что мы с тобой. Что бы ни случилось.
— Спасибо, хён, — отозвался Джин, затыкая уши наушниками и закрывая глаза.
Предательские слезы снова покатились по щекам...
***
День, второй, третий...
Неделя, другая, четвертая...
Джин не мог собраться, не мог заставить себя позвонить или хотя бы написать старшему. Он не выходил из дома, погрязая в своем отчаянии по самую макушку. Внутри образовалась такая глубокая дыра, что казалось, словно она вытягивает тепло не только из тела, но и из окружающей обстановки. Омега мерз, кутался в теплые свитера и пледы, несмотря на то, что на улице стоял зной. Он топил себя в тяжелых мыслях, прокручивал в голове каждый момент с альфой, который был для него важнее всех. Который был для него всем. Который был всегда рядом, поддерживал и готов был исполнить любой каприз...
Почему все так? Почему он такой неправильный? Бракованный, сломанный? Почему он не может выполнить свою прямую, назначенную природой функцию? Почему не может подарить любимому человеку его ребенка?.. Суррогаты, приемные дети... Это не то. Джин лишь хотел в свои двадцать шесть иметь шанс сказать любимому альфе «Ты будешь отцом» и протянуть положительный тест. Хотел познать все прелести беременности, выносить и родить очаровательного малыша с намджуновыми ямочками на щеках...
Но он — неправильный омега. И участь его — одиночество. Он может лишь надеяться на роль любовника до тех пор, пока Джун не найдет хорошего омегу, который исполнит его заветную мечту. Джин, правда, будет рад за него. По крайней мере, он постарается показать это старшему, пока изнутри будет кричать и рвать себя на куски. Намджун заслуживает счастья. Но не он, как, видимо, решила судьба...
Бесполезная, по своей сути, течка подобралась на пятой неделе молчания Сокджина. Интересно, каково проводить ее с альфой? Парень не знал этого, ведь до встречи с Джуном у него были всего пара партнеров, ни с одним из которых он не был достаточно долго, чтобы достигнуть такой степени доверия. А с хёном... За три года их отношений «Дом/Саб» омега ни разу не позволил себе попросить его провести с ним этот период. Ведь в какой-то момент они могли забыть о контрацепции, поддавшись животным инстинктам, а после у Джуна могли бы возникнуть вопросы, почему это проведенная вместе течка не привела к своему логичному результату.
Теперь альфа знает, но это ничего не меняет. И Джин мучается, лежа в постели и зарывшись с головой под трое одеял, обливаясь потом, но при этом трясясь от пробирающего до костей холода. Собственный вишневый аромат душил, а кожа была настолько чувствительной, что ее хотелось содрать с себя и отбросить в сторону так же, как и одежду. Между ног все ныло и требовало, член вот уже который час находился в возбужденном состоянии, а вязкая смазка пачкала бедра и постельное белье. Киму бы дотянуться до тумбочки, выпить подавители и обезболивающее, но сил не хватало катастрофически. Холод-жар, жар-холод. Хотелось просто поскорее отключиться и, возможно, умереть. Так было бы гораздо лучше. Толку ведь от него все равно нет...
В полубреду омега краем сознания осознал, что, кажется, где-то там, на другом краю Вселенной (или всего лишь в другом конце этой ледяной квартиры?), хлопнула дверь. Дверь... А он запирал ее? Когда он в последний раз выходил из дома? Были ли в его руке ключи? И, если нет, пришел ли это какой-то неизвестный альфа, привлеченный ароматом течного омеги?
Джину было глубоко плевать на это. Все его мысли сейчас занимали жар и тянущая боль внизу живота. Его бракованному организму нужен был альфа. Не важно, какой, пусть затуманенное сознание и вопило о том, что как раз-таки альфа был необходим один-единственный. Альфа. Горячий, большой, вжимающий в матрас и выбивающий из его тела жизнь. Которому можно подчиниться, под которого можно прогнуться и громко стонать...
Уловив носом тонкие нотки чужого аромата, Сокджин потянулся к нему, выныривая из-под одеял. Да, он не ошибся! Альфа! В его квартире альфа! Аромат... такой манящий! Терпкий, тягучий, так прекрасно перемешивающийся с его, родным! Поскуливая и толком не открыв глаза, парень прополз по постели к приблизившемуся источнику запаха. Такой вкусный, необходимый... альфа.
Чужой хриплый голос что-то говорил, спрашивал, но Джин ничего не понимал. Он лишь хныкал и цеплялся за такую противную, лишнюю одежду на альфе. Зачем она? Пусть снимет! Снимет и возьмет его, такого жаждущего, готового, влажного! Пожалуйста!
Ким едва не запищал от восторга, когда альфа сдался и приник его губам в жестком, требовательном поцелуе, срывая с себя рубашку — парень отчетливо услышал дробь оторванных пуговиц по полу. Повалив ничего не соображающего омегу на постель, мужчина отстранился, видимо для того, чтобы избавиться от одежды, потому что в следующий миг чувствительной сокджиновой кожи коснулась чужая, горячая, мягкая. Альфа ворвался в его рот языком, блуждая руками по податливому телу, сжимая и явно оставляя синяки на нежной коже. Но Джину нравилось. Им владеют, его подчиняют и метят. Так и должно быть, так правильно!
Когда член альфы одним мощным рывком оказался у него внутри, Джин вцепился в чужие плечи ногтями, не заботясь о том, оставит ли на них царапины, и закричал. Сорванно, сладко, со всхлипом. Потому что это было божественно! После стольких часов мучений, наконец, к ему пришло хоть какое-то облечение! Омега мог почувствовать каждую вздутую вену на мощном органе, ощущал его так глубоко внутри, как это просто необходимо. А уж когда альфа начал двигаться, парень просто не мог сдержаться, вскрикивая во весь голос, кусал чужие плечи и царапал широкую спину.
Возможно, он даже перестарался, ведь сквозь шум в ушах слышал чужое шипение сквозь зубы. Поэтому не удивительно, что несколько минут (десятков минут? часов?) спустя альфа быстро покинул его тело, одним движением легко перевернул Джина на живот и, прижав его запястья к сбитым простыням, вновь вошел в него и стал жестко вбивать его в матрас.
Да, да, ДА! Именно так, до боли, до сорванных связок, до искр и слез из глаз! Именно этого и желало его бренное, грешное тело!
Образ Намджуна лишь однажды всплыл перед мысленным взором омеги, а после внутри сорвало все ограничители и Джин захлебнулся в самом ярком оргазме в своей жизни. Бессознательно насаживаясь на чужой член сильнее, пока бился в экстазе, Ким довел до разрядки и альфу. Тот громко и утробно зарычал, стискивая его талию руками и до последней капли заполняя омегу своим семенем. Увеличивающийся с каждым толчком узел плотно засел внутри, сжатый эластичными стенками.
И Джину бы ужаснуться, ведь он даже понятия не имел, кто сейчас так качественно его отымел в приступе течного безумия, но перед глазами — образ улыбающегося хёна, который нежно шепчет «мой ангелочек». Остальное — не важно. Поэтому омега легко и беззаботно проваливается в забытие со счастливой улыбкой на губах.