Старшая сестра.
Утром все выглядели помятыми, но молчаливо собирали вещи. Голоса звучали приглушённо, будто никто не хотел нарушать утреннюю тишину.
Я потянулась, чувствуя ноющую усталость и лёгкое головокружение. Похмелье давало о себе знать, но не так сильно, как могло бы.
— Живые? — хрипло спросил Гена, вяло затягиваясь сигаретой.
— Почти, — буркнул Кислов, прикрывая глаза.
Рита молча запихивала вещи в рюкзак, время от времени потирая виски.
Рома, как ни странно, выглядел бодрее всех, уже заводил машину и проверял, все ли готовы.
— Ну что, домой? — он посмотрел на нас с лёгкой усмешкой.
Мы лишь молча закивали.
Дорога обратно была тихой. Большинство просто молча смотрело в окна, наслаждаясь прохладным утренним воздухом. Я облокотилась на Кислова, он лишь молча сжал моё плечо, не говоря ни слова.
Наконец показались знакомые улицы. Отдых был хорош, но дома всё же лучше.
Мы развезли всех по домам, и в машине осталось только трое — я, мама и Кислов.
Я уже собиралась попрощаться с ним, как мама вдруг обернулась к нему и с улыбкой сказала:
— Иван, а пойдём к нам в гости? Чай попьёшь, перекусишь после дороги.
Я удивлённо взглянула на неё, а затем перевела взгляд на Кислова. Тот, кажется, тоже не ожидал такого приглашения, но быстро справился с удивлением.
— Ну, если не выгоните, — ухмыльнулся он, пожав плечами.
— Конечно, не выгоним, — рассмеялась мама.
Я хмыкнула, но ничего не сказала. Раз мама решила — значит, выбора нет.
Мы вышли из машины и направились в дом.
Мы сидели за столом, неспешно пили чай, а мама с любопытством задавала Кислову вопросы.
— А ты чем занимаешься? — поинтересовалась она, наливая себе ещё чаю.
Кислов поставил чашку и ухмыльнулся:
— Да так, по мелочи. Иногда Гене помогаю, иногда сам подрабатываю.
Мама прищурилась:
— По мелочи — это как?
— Ну, знаете, всякое… — он уклончиво пожал плечами, но при этом выглядел совершенно спокойно.
Я чуть не фыркнула в чашку. Конечно, рассказывать маме о его «заработках» он явно не собирался.
— Ясно, — мама хмыкнула, но дальше копать не стала.
— А вы с Ромой давно знакомы? — продолжила она.
— Да уж давно, — кивнул Кислов. — Он меня ещё пацаном знал.
Мама бросила взгляд на меня, будто прикидывая что-то в голове, но ничего не сказала.
— А ты, Лисёнок, чего молчишь? — вдруг обратился ко мне Кислов, хитро улыбаясь.
— Слушаю вас, — лениво отозвалась я, делая глоток чая.
Мама усмехнулась, посмотрела на нас обоих, но комментировать ничего не стала.
Мама с Ромой переглянулись, и я уловила в её взгляде что-то тёплое, даже немного смущённое.
— Ну а вы? — прищурилась я, опираясь локтем о стол. — Как давно это у вас?
Рома хмыкнул, отпил чаю и спокойно ответил:
— Да не так уж и давно.
— Ну, пару месяцев, — уточнила мама, поглаживая пальцами чашку.
Я приподняла брови:
— И скрывали?
— Мы не скрывали, просто не афишировали, — поправил её Рома, усмехаясь.
— То есть даже мне сказать не могли? — притворно возмутилась я.
— А ты бы не заметила, если бы не этот вечер, — с улыбкой заметила мама.
Я закатила глаза:
— Не в этом дело. Просто… я рада за вас. Честно.
Мама тепло улыбнулась, а Рома, хоть и пытался скрыть это, явно был доволен.
— Ну всё, хватит эмоций, — отмахнулся он. — Лучше скажи, будешь ещё чай?
Я покачала головой:
— Нет, мне пока хватит.
Кислов молча наблюдал за нами, ухмыляясь, но ничего не комментировал.
Мама слегка наклонила голову, внимательно разглядывая Кислова.
— А ты, Ваня, как давно здесь живёшь? — спросила она, деликатно подбирая слова.
Парень на секунду отвёл взгляд, словно обдумывая ответ, а затем спокойно произнёс:
— Всю жизнь. Живу с мамой.
Он сделал паузу, словно решая, стоит ли добавлять что-то ещё, но всё же продолжил:
— Отца не было. Никогда.
В его голосе не было ни боли, ни сожаления — только констатация факта.
Я украдкой взглянула на него. Кислов всегда казался уверенным, даже дерзким, но сейчас в его облике читалась странная отстранённость, как будто этот разговор его совсем не касался.
Мама понимающе кивнула, не став расспрашивать дальше, а просто мягко заметила:
— Мама, наверное, хорошая женщина.
— Да, — коротко ответил Кислов, снова пряча эмоции за лёгкой усмешкой. — Сильная. Справлялась одна.
— Это непросто, — тихо сказала мама, бросив быстрый взгляд на меня.
Я молчала, но мне было интересно, каково ему было расти без отца. Он никогда особо не делился этим.
Рома, почувствовав изменение в атмосфере, лениво потянулся и сменил тему:
— Ну, раз уж мы тут все такие семейные разговоры ведём, Кислов, а что ты дальше-то планируешь? Учёба, работа?
Парень чуть прищурился и ухмыльнулся:
— Работа уже есть. Остальное пока не знаю.
— А работа-то какая? — полюбопытствовал Рома, опираясь на стол.
Кислов чуть помедлил, но, пожав плечами, ответил:
— В основном неофициальные подработки.
Я сжала губы, прекрасно понимая, что значит его "неофициальные подработки". Но вслух ничего не сказала.
Мама тоже уловила скрытый смысл, но не стала давить. Она просто кивнула и перевела взгляд на меня:
— А ты, Кирусь, чем займёшься?
Я фыркнула:
— Да пока даже не думала. Только из поездки вернулись.
— Ладно, — мама усмехнулась, — но долго откладывать не получится.
Рома посмотрел на Кислова и вдруг со странной улыбкой бросил:
— Он нормальный пацан,может у меня работать начнёт,в фирме,охранником.
Мама, задумчиво поводя пальцем по краю чашки, вдруг произнесла:
— Хотелось бы с твоей мамой познакомиться, Ваня.
Кислов поднял на неё взгляд, на секунду прищурился, словно оценивая, серьёзно ли она это сказала, а потом хмыкнул:
— Даже не знаю, как она отреагирует.
— Почему? — мама слегка наклонила голову, внимательно разглядывая его.
Парень потёр шею, усмехнувшись:
— Ну, скажем так, она не самый общительный человек. Тем более по части знакомств.
— Так значит, вы похожи, — я усмехнулась, допивая чай.
Кислов бросил на меня взгляд, в котором промелькнула насмешка.
— Возможно.
Мама мягко улыбнулась:
— Ну, если вдруг решитесь, знайте, я буду только рада.
Кислов коротко кивнул, не обещая, но и не отмахиваясь.
Рома усмехнулся и хлопнул его по плечу:
— Не переживай, Кислов, мамы, бывает, быстро находят общий язык.
— Посмотрим, — протянул тот, но уже не так напряжённо.
Я чувствовала, что этот разговор для него не самый комфортный, но он не пытался уйти от него полностью.
— Ладно, мы, кажется, засиделись, — я потянулась, вставая из-за стола. — Может, прогуляемся?
— Можно, — согласился Кислов, тоже поднимаясь.
Мама смотрела на нас с лёгкой улыбкой, а Рома бросил мне взгляд, полный скрытого смысла, но ничего не сказал.
Что-то подсказывало мне, что на этом разговор про семьи не закончится.
Мы вышли на улицу, воздух был свежий, а солнце не такое жаркое, как днём. Лёгкий ветерок приятно холодил кожу, и я с наслаждением вдохнула воздух.
— Так, и куда мы идём? — лениво спросил Кислов, сунув руки в карманы.
— Да просто гуляем, — пожала я плечами.
— Великолепный план, Лисёнок, — усмехнулся он.
Мы шли по знакомым улицам, неторопливо болтая. Кислов, как всегда, вёл себя сдержанно, но было видно, что ему комфортно.
Проходя мимо какого-то заброшенного двора, я вдруг заметила старую качель. Ржавую, но, похоже, ещё крепкую.
— О, — у меня загорелись глаза, — пойдём проверим?
— Ты как ребёнок, — Кислов закатил глаза, но я уже потащила его к качеле.
Я уселась и слегка оттолкнулась ногами. Качеля заскрипела, но выдержала.
— Давай, покатай меня, — с улыбкой посмотрела я на него.
— Ты серьёзно?
— Ну да.
Он покачал головой, но всё же встал сзади и слегка толкнул качелю.
— Только не выпади, Лисёнок.
— Ну, теперь точно выпаду, — хихикнула я.
Кислов продолжал раскачивать меня, и вдруг качель резко скрипнула, накренившись набок.
Я вцепилась в верёвки, а Кислов, чёртыхаясь, схватил меня за талию, чтобы я не упала.
— Блять, тебе что, вечно приключения нужны? — проворчал он, всё ещё держа меня.
Я не сдержалась и рассмеялась:
— Видимо, да.
Он покачал головой, но в уголках губ мелькнула улыбка.
— Пойдём, пока эта хрень окончательно не развалилась.
Я слезла, и мы пошли дальше, обсуждая какую-то ерунду. Было легко и спокойно, как будто никаких проблем не существовало.
Мы с Кисловым шли по тихой улице, толкались, смеялись, бесились, как дети. Было легко и весело, даже не хотелось думать ни о чём серьёзном.
Но тут резко зазвонил телефон. Я машинально достала его и, увидев имя Риты, сразу ответила:
— Алло, Ритусь, срочное что-то? — спросила я, всё ещё улыбаясь.
Но на том конце раздался сбивчивый голос подруги, полон слёз и паники:
— Пиздец, Кира… Меня хотят в интернат отдать, а родителей прав лишить…
Я резко остановилась, ощущая, как холодная волна прокатилась по телу.
— Чего? — переспросила я, не веря своим ушам.
Рита всхлипнула:
— Соцслужбы приходили… Говорят, у них доказательства, что родители не справляются. Что меня оставить нельзя…
Я сжала телефон в руке так, что побелели пальцы.
Боже, почему ей так не везёт? Красивая, добрая, преданная, а жизнь её вот так ломает…
— Ты где сейчас? — быстро спросила я.
— Дома, но мне сказали собираться… Я не знаю, что делать, Кир…
— Не паникуй, я еду, — твёрдо сказала я.
Кислов, который всё это время молча наблюдал за мной, сделал шаг ближе:
— Что случилось?
Я опустила телефон и коротко бросила:
— Беда. Риту хотят забрать в интернат.
Лицо Вани моментально стало серьёзным.
— Чего стоим? Погнали.
Я кивнула, и мы быстрым шагом направились в сторону дома Риты.
— Подожди, — я остановилась и быстро пролистала контакты. — Надо позвонить Роме.
Кислов кивнул, доставая ключи от машины.
Я набрала номер, и через пару гудков в трубке раздался его сонный голос:
— Что случилось?
— Рома, тут жесть. Риту хотят забрать в интернат, говорят, родителей лишат прав, — выпалила я на одном дыхании.
В трубке наступила тишина, а потом он резко спросил:
— Где ты?
— Бежим к ней домой.
— Не суетись. Я уже встал, еду туда. Не делайте глупостей.
— Хорошо, — буркнула я, хоть в голове уже вертелись десятки вариантов, как это остановить.
Я убрала телефон и посмотрела на Кислова.
— Рома скоро будет.
— Отлично, но мы всё равно не будем тянуть, — сказал он, ускоряя шаг.
Я молча кивнула, и мы почти бегом направились к дому Риты.
Когда мы с Кисловым добрались до дома Риты, сердце бешено колотилось. Я толком не понимала, что делать, но знала одно — не отдам её просто так.
Рита стояла у двери с заплаканным лицом, рядом маячила женщина в строгом костюме — видимо, из органов опеки. В её руках была папка с документами, а взгляд говорил, что спорить бесполезно.
— Кир, — Рита всхлипнула, бросаясь ко мне, — я не хочу туда…
— Не паникуй, — я крепко обняла её, а потом повернулась к женщине. — Это какая-то ошибка.
— Девушка, мне жаль, но это официальное решение. Вашей подруге нельзя оставаться здесь.
Я стиснула зубы.
— На каком основании?!
— У нас достаточно доказательств, что родители Риты не справляются со своими обязанностями. Они не появлялись дома несколько дней, есть свидетельства неблагополучной обстановки…
Я хотела возразить, но тут подъехала машина, и из неё вышел Рома. Спокойный, уверенный, будто уже знал, как решить проблему.
— Кто здесь ответственный? — спокойно спросил он.
Женщина взглянула на него, но быстро собралась.
— Вы кто?
— Родственник, — коротко ответил он. — И я хочу оформить опеку над ребёнком.
Женщина нахмурилась.
— Это невозможно, документы уже…
— Возможно, — перебил её Рома, доставая из кармана телефон. — Я заплачу сумму, которая решит все вопросы.
Она замерла, явно не ожидая такого.
— Это… неправильно, — попыталась возразить она, но голос её дрогнул.
Рома не стал давить, просто спокойно смотрел на неё, а потом добавил:
— Вы ведь хотите, чтобы девочка осталась в хорошей семье? Или вам важнее бумажки?
Женщина нервно сжала губы.
— Я не могу решить это на месте…
— Тогда позвоните тем, кто может, — сказал он.
Она колебалась, но в итоге достала телефон.
— Я уточню.
Рита прижалась ко мне, цепляясь за рукав, а я только и могла, что смотреть на Рому с благодарностью.
Кислов, всё это время молча наблюдавший, наконец хмыкнул и сказал:
— Вот это я понимаю, решает вопросы.
Рома лишь бросил на него взгляд, а потом снова повернулся к женщине.
Через десять минут всё было улажено. Деньги нашли нужных людей, бумаги оформили правильно, и Рита официально оказалась под опекой Ромы.
Когда всё закончилось, она не сдержалась и разрыдалась, уткнувшись мне в плечо.
— Всё хорошо, — я гладила её по спине.
Рома вздохнул, глядя на неё.
— Ну, привет, Рита. Теперь ты — часть семьи.
Она подняла заплаканные глаза и тихо прошептала:
— Спасибо…
Я почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Всё закончилось. Мы победили.
По пути домой мы подвезли Кислова. Он сидел на переднем сиденье, молчал, о чём-то думал, лишь изредка бросая на нас взгляды. Когда подъехали к его дому, он хмыкнул, посмотрел на Риту и сказал:
— Ну, теперь ты не пропадёшь.
Рита лишь слабо улыбнулась, всё ещё переваривая произошедшее. Я тоже молчала, чувствуя, что эмоции начали отпускать, и вместо напряжения пришла усталость.
— Спасибо, — вдруг тихо сказала она.
Кислов ничего не ответил, лишь кивнул, открыл дверь и вышел. Но перед тем как закрыть её, бросил мне быстрый взгляд:
— Лисёнок, если что, зови.
Я коротко кивнула. Машина тронулась, оставляя его позади.
Когда мы приехали домой, мама уже ждала нас. Она сидела на кухне с чашкой чая, явно ожидая объяснений.
— Ну? — она вскинула брови, скользнув взглядом по Рите, которая выглядела уставшей и немного растерянной.
Я вздохнула, опускаясь на стул.
— Мам, Рита теперь с нами.
Она внимательно посмотрела на меня, затем на Рому, потом снова на Риту.
— Объясни.
Рома коротко пересказал ситуацию, не вдаваясь в детали.
Мама слушала, водя пальцем по краю чашки, а когда он закончил, медленно выдохнула.
— Ну, этого следовало ожидать… — тихо сказала она. — Но ты ведь всё обдумал?
— Конечно, — кивнул Рома. — Я не стал бы в это ввязываться, если бы не был уверен.
Мама взглянула на Риту, её выражение смягчилось.
— А ты как, солнышко? — спросила она мягко.
Рита моргнула, будто только сейчас осознала, что всё действительно случилось, а потом чуть слышно ответила:
— Я… просто не верю, что это правда.
Мама улыбнулась, встала, подошла к ней и легонько сжала её плечи.
— Привыкай. Теперь ты дома.
Рита вздрогнула, и на её глазах снова показались слёзы, но на этот раз от облегчения.
— Спасибо…
— Всё, всё, не реви, — мама погладила её по голове. — Ты, наверное, голодная?
Рита кивнула.
— Тогда садись, я сейчас что-нибудь приготовлю.
Я наблюдала за этим, чувствуя, как внутри расползается тепло. Всё случилось так быстро, но теперь Рита была в безопасности.
Рома усмехнулся, бросив на меня взгляд.
— Ну что, Лисёнок, теперь ты официально старшая сестра.
Я закатила глаза.
— Ой, только не начинай.
Рита тихо рассмеялась, а мама, разогревая ужин, обернулась к нам:
— Вам обоим нужно поспать. Завтра будем разбираться с остальным.
Я не возражала. Усталость накрывала с головой.
Рита наконец расслабилась, впервые за день её лицо не выглядело испуганным.
Теперь у нас всё будет хорошо.
Сон накрыл меня, как тяжёлое одеяло, и сразу же затянул в себя.
Я стояла посреди пустой, тёмной улицы. Вокруг было слишком тихо, воздух звенел напряжением, а в груди что-то холодело от тревоги. Я оглянулась — ни одного фонаря, ни единого звука. Только я и пустота.
И вдруг — шаги. Быстрые, тяжёлые, приближающиеся.
Я резко обернулась и увидела Кислова. Он был весь в тени, но я знала, что это он. Он шёл ко мне, но его лицо было напряжённым, жёстким. Глаза горели, как у зверя в клетке.
— Кислов? — я сделала шаг вперёд, но что-то сдавило грудь.
Он не отвечал. Просто смотрел. Как будто боролся с чем-то внутри себя.
— Что-то не так, да? — я хотела коснуться его руки, но он резко отступил назад.
— Уходи, Лисёнок, — его голос был низким, глухим, будто чужим.
— Почему?
Но он не ответил. Только шагнул в темноту.
— Кислов! — я рванулась за ним, но мои ноги будто приросли к земле.
Он уходил, и с каждой секундой его фигура всё больше растворялась в темноте.
— Не уходи! — крикнула я.
Но вдруг тьма вздрогнула, и его глаза вспыхнули снова — но теперь в них не было ничего человеческого.
— Ты опоздала,— холодно сказал он, а затем исчез.
Я сорвалась с места, но мир вокруг начал рушиться. Асфальт трескался, стены домов проваливались в пустоту, воздух становился вязким, тяжёлым. Я бежала, пыталась докричаться до него, но слова застревали в горле.
А потом — резкий удар.
Я проснулась, судорожно глотая воздух. Сердце колотилось, ладони были липкими от пота.
В комнате было темно и тихо. Но ощущение холода не уходило.
Я сжала кулаки и выдохнула.
Это был просто сон.
Встав,я почувствовала что мне стало жутко плохо.
Единственным решением проблемы было позвонить Кислову.Он был моим самым лучшим успокоительным.
Гудки шли и шли.
Я замерла, не ожидая услышать женский голос. На секунду даже не знала, что сказать.
— Эм… здравствуйте, — я нахмурилась, стараясь справиться с тревогой. — Простите, что разбудила. Ваня спит?
— Да, — женщина смягчила голос. — Он поздно вернулся, устал… Что-то случилось?
Я на мгновение сжала телефон крепче. Глупо, конечно, но после сна хотелось убедиться, что с ним всё в порядке.
— Нет… То есть да… — я вздохнула. — Просто… плохой сон. Решила позвонить.
На том конце повисла короткая пауза.
— Тревожный? — мягко спросила она.
— Да.
— Понимаю, — голос её звучал тепло. — Ты его подруга?
— Ну… можно и так сказать, — я чуть усмехнулась, но быстро взяла себя в руки. — Ладно, простите за беспокойство.
— Не переживай, девочка, — она говорила с такой заботой, что внутри что-то дрогнуло. — Если важно, он проснётся — я передам.
— Нет-нет, пусть отдыхает. Всё в порядке.
— Хорошо. Береги себя.
Я поблагодарила её и сбросила вызов.
Осталась на балконе, докуривая сигарету. Тревога не ушла, но теперь была странно смешана с любопытством.
Кислов никогда особо не рассказывал о своей семье, а тут — его мама. Тёплая, спокойная, совсем не похожая на него.
Я выдохнула дым, глядя на светлеющее небо. Сон всё ещё не выходил из головы.
"Ты опоздала."
Почему эти слова не давали мне покоя?
Жизнь постоянно испытывает нас на прочность. Кто-то справляется, кто-то нет. Для одних жизнь — это калейдоскоп приключений, для других — череда разочарований. В любом случае, жизнь учит всегда быть готовым к неожиданным поворотам.