Обуза.
Проснувшись,я сразу подняла телефон в котором было много сообщений от Кислова
Я быстро разблокировала экран, чувствуя, как тревога снова поднимается внутри.
Сообщения от Кислова:
02:47 — "Ты чё, Лисёнок?"
02:48 — "Звонила мне? Или мне показалось?"
02:50 — "Я спал, мать сказала, что ты что-то спрашивала."
03:10 — "Лис, если что-то случилось, говори."
03:45 — "Ты меня бесишь."
03:46 — "Но если срочно, то звони."
Я закатила глаза. Стандартный Кислов — сначала грубит, потом переживает, но не признается.
Пальцы быстро пробежались по клавиатуре.
07:12 — "Всё нормально. Просто плохой сон был."
Почти сразу пришёл ответ.
07:12 — "Какой?"
Я закусила губу. Описывать этот кошмар?
07:13 — "Стремный. Ты был в беде, а я не успела помочь."
Ответа не было какое-то время, а потом телефон завибрировал — звонок.
— Чего не спишь, Лисёнок? — голос у него был немного хриплый, будто только проснулся.
— Так уже утро, Кислов, — я прислонилась спиной к стене.
— Да ну, — он зевнул. — И ты из-за сна решила меня будить?
— Хотела убедиться, что ты живой, — буркнула я.
Он фыркнул:
— Ну, я вроде не умер. Пока.
Я невольно напряглась.
— Не шути так, Кислов.
Он замолчал на секунду, а потом уже более серьёзным голосом спросил:
— Что за сон?
Я глубоко вздохнула, не зная, стоит ли рассказывать, но в итоге всё же выдала:
— Ты был ранен. Весь в крови. Я бежала к тебе, но… не успела. Ты смотрел на меня и сказал: "Ты опоздала, Лисёнок".
Тишина.
— Кислов?
— Жёстко, — наконец выдал он. — Но это просто сон, не накручивай себя.
— Да знаю я. Просто… было слишком реально.
Он хмыкнул:
— Не надумай мне сегодня карауливаться, а то я начну беспокоиться.
Я закатила глаза:
— Ладно, просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.
— И убедилась?
— Угу.
— Тогда иди отдыхай. И Лисёнок…
— Что?
— Если вдруг что-то случится, ты не опоздаешь.
Я почувствовала, как что-то тёплое растекается в груди.
— Надеюсь.
— Всё, давай. Не напрягайся.
Он сбросил вызов, а я ещё пару минут смотрела в экран.
"Ты не опоздаешь."
Очень хотелось верить, что он прав.
Я открыла окно, впуская в комнату прохладный утренний воздух. Он был свежий, немного колкий, но приятный, словно пытался развеять остатки тревожного сна.
Я глубоко вдохнула, прислушиваясь к тишине за окном. Город медленно просыпался: где-то вдалеке прогудела машина, скрипнула дверь подъезда, зазвенели чьи-то шаги по асфальту. Всё было таким обычным, но внутри всё равно что-то не отпускало.
Потерев виски, я зябко поёжилась и попятилась назад, снова забираясь в постель. Одеяло мгновенно окутало меня теплом, но сон всё равно не спешил возвращаться.
Я перевернулась на бок, уткнулась носом в подушку и закрыла глаза.
"Ты не опоздаешь."
Слова Кислова звучали в голове, будто эхом. Хотелось верить. Хотелось, чтобы это действительно было так.
Глубокий вдох. Выдох.
Я заставила себя расслабиться.
"Просто сон."
И, наконец, провалилась в забытьё.
Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Сквозь сон я поморщилась, пытаясь отмахнуться, но руки не слушались.
— Кира, вставай, — голос звучал слишком громко для моего заспанного состояния.
Я приоткрыла один глаз, но тут же зажмурилась от яркого света, пробивающегося сквозь шторы.
— Который час? — пробормотала я, зарываясь обратно в подушку.
— Два часа дня, Кира, — прозвучал знакомый голос.
Я тяжело выдохнула и с неохотой повернула голову. Надо мной склонилась Рита — моя подруга, а теперь и сестра. Она смотрела на меня с лёгким укором, но в глазах читалась тёплая забота.
— Ты спишь весь день, а я тут одна, — продолжила она, скрестив руки на груди.
Я села на кровати, протёрла глаза и зевнула.
— Не весь день, а полдня, — уточнила я, оглядываясь по комнате. Всё выглядело так же, как вечером, только телефон валялся на прикроватной тумбочке, мигая непрочитанными сообщениями.
— Ну да, разница огромная, — фыркнула Рита, усаживаясь рядом. — Ты хоть выспалась?
Я пожала плечами, вспоминая странный, тревожный сон.
— Не особо.
Рита внимательно посмотрела на меня:
— Опять что-то снилось?
— Ага, — коротко ответила я, не спеша вдаваться в детали.
Она кивнула, будто понимала, что я не хочу говорить об этом прямо сейчас.
— Ладно, спящая красавица, вставай. Я чай поставила, да и покушать бы не мешало.
Я усмехнулась:
— Ты уже командуешь в доме?
— Ну а что, я теперь тут живу, значит, могу, — с невинной улыбкой ответила она.
Я покачала головой, но спорить не стала.
— Ладно, дай хоть умыться, иду.
Рита довольно кивнула и вышла из комнаты, оставляя меня наедине с мыслями.
Я взглянула на телефон, разблокировала его и сразу заметила десятки непрочитанных сообщений от Кислова.
Сердце странно дрогнуло.
Я глубоко вдохнула, открыла чат и начала читать.
Он уже писал мне. Снова.
Каждое сообщение было коротким, будто он не знал, что сказать, но всё равно продолжал писать.
"Ты спишь?"
"Кира, ответь."
"Извини, если разбудил."
"Я не могу."
Последняя фраза выбила меня из колеи.
"Не можешь что?" — я быстро напечатала и нажала "отправить".
Ответ пришёл почти сразу, будто он ждал.
"Не могу без тебя."
Я смотрела на экран, но не могла понять, что чувствую. Сон, тревога, его слова — всё смешалось.
В голове всплыл его голос, немного хриплый после сна. Ещё перед глазами мелькнул сон, который мне снился. Он был неприятный, смутный, но оставил осадок.
"Ты в порядке?" — написала я, отбросив сомнения.
Прошло несколько секунд, прежде чем появился ответ:
"Нет."
Я нахмурилась, глядя на экран.
"Где ты?" — быстро напечатала я.
"Дома."
"Один?"
"Да."
Что-то было не так. Я чувствовала это с самого утра, но теперь тревога только усилилась.
Я села на кровати и потерла лицо. Сон всё ещё путался в голове — смутные картинки, его голос, но что именно там произошло, я не могла вспомнить.
"Я приду." — отправила я, прежде чем могла передумать.
Кислов не сразу ответил.
"Не надо."
Но было уже поздно. Я встала, быстро оделась и схватила телефон.
— Кира, ты куда? — Рита всё ещё сидела на кровати, зевая.
— К Кислову, — бросила я, натягивая куртку.
— Что-то случилось?
— Пока не знаю.
Рита хотела что-то сказать, но лишь кивнула.
На улице было пасмурно, воздух свежий, но тяжёлый, как перед грозой. Я быстро шла, не обращая внимания на людей вокруг.
Когда я подошла к его дому, на секунду замялась. Но только на секунду.
Я постучала.
Тишина.
Постучала ещё раз, настойчивее.
И тут дверь открылась.
Передо мной стоял Кислов. В тёмной футболке, босиком, волосы взъерошены, взгляд тяжёлый, уставший.
— Лисёнок… — он тихо выдохнул, и в этом слове было что-то надломленное.
Я шагнула вперёд.
— Что случилось?
Я сразу почувствовала неладное. Взгляд затуманенный, движения чуть замедленные, губы чуть приоткрыты, как будто он пытался что-то сказать, но не мог собрать мысли.
— Ты под чем? — резко спросила я, вглядываясь в его лицо.
Кислов ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было привычной уверенности.
— Лисёнок, ты пришла… — он будто не слышал вопроса.
Я шагнула ближе, запах алкоголя смешивался с чем-то ещё — сладковатым, химозным. Чёрт.
— Что ты принял? — я сжала кулаки, не отводя взгляда.
Он медленно провёл рукой по лицу и, наконец, ответил:
— Не твоё дело.
— Да, блять, моё! — зло бросила я.
Кислов чуть покачнулся, ухватившись за дверной косяк.
— Я нормально.
— Ни хрена ты не нормально, — процедила я. — Ты себя в зеркало видел?
Он вдруг тихо рассмеялся. Глухо, без радости.
— Кира, иди домой.
— Не собираюсь.
Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Он — усталый, в каком-то странном полузабытьи. Я — напряжённая, злая, но больше всего испуганная.
— Пустишь хотя бы? — спросила я тише.
Кислов провёл языком по губам, словно раздумывая, а потом шагнул в сторону, пропуская меня.
Я вошла и сразу огляделась. Бардак. На столе пустые бутылки, что-то рассыпано, но я не стала разглядывать.
— Где твоя мать?
— На работе, — буркнул он, закрывая дверь.
Я глубоко вдохнула, пытаясь сдержать эмоции.
— Почему ты так, Вань?
Он сел на диван, опустил голову, сцепил пальцы в замок.
— Просто захотелось, — глухо ответил он.
Я медленно подошла, присела рядом, смотря на него.
— Не ври.
Он ничего не сказал.
Я взяла его за руку. Она была тёплая, но пальцы дрожали.
— Ваня… — я говорила тихо, но в голосе звучала мольба.
Он поднял голову, посмотрел на меня. В глазах была какая-то пустота.
— Всё нормально будет, — произнёс он ровно, будто сам себя убеждал.
Я покачала головой.
— Так нельзя, Вань.
Он прикрыл глаза, откинулся назад и устало выдохнул:
— Я знаю.
Я крепче сжала его руку, чувствуя, как внутри поднимается гнев на него, на мир, на всё это.
Но больше всего мне было страшно.
Я молча прошлась по комнате и распахнула все окна. В воздухе сразу смешался запах ночного города с затхлым духом алкоголя и чего-то ещё, неприятного. Кислов поморщился, но не сказал ни слова.
— Одевайся, сейчас будет прохладно, — твёрдо сказала я, глядя на него.
Он лениво поднял голову, посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой.
— Заботишься, Лисёнок?
— Забочусь, — резко ответила я.
Кислов тяжело вздохнул, но всё-таки медленно встал, пошатываясь. Он вытащил из шкафа толстовку и натянул её через голову, чуть замедлившись, будто движения давались с трудом.
Я в это время подошла ближе, пристально наблюдая за ним. Лицо у него было бледнее обычного, тени под глазами темнели сильнее, чем я помнила.
— Как давно ты не спал? — спросила я.
Он не ответил сразу. Сначала провёл рукой по лицу, потом потер висок, словно собираясь с мыслями.
— Не знаю.
— Часа три? День? Два? — я не отставала.
Кислов тихо фыркнул.
— Что тебе это даст?
— Даст понимание, насколько ты себя угробил, — бросила я.
Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но передумал.
Я скрестила руки на груди.
Кислов усмехнулся, но в этой усмешке было что-то обречённое.
— Ладно, Лисёнок, успокойся, я нормально.
— Ты не нормально, — отрезала я, глядя прямо в его мутные глаза.
Он опустил голову, потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.
— Всё в порядке.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Ни хрена не в порядке.
Кислов молчал, смотря в пол. Я подошла ближе, всматриваясь в него, пытаясь понять, насколько всё плохо.
— Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит?
Он хмыкнул, но в голосе не было ни злости, ни раздражения — только усталость.
— Лисёнок, не надо.
— Надо, — я сжала кулаки. — Ты меня пугаешь.
Кислов закрыл глаза и на секунду задержал дыхание, будто пытался собрать силы. Когда снова взглянул на меня, в его взгляде была благодарность, но и что-то ещё.
— Прости.
Я моргнула.
— За что?
— За всё.
Он отвёл взгляд и сел на кровать, уставившись в одну точку.
Я присела рядом, не зная, что сказать. В комнате было тихо, только лёгкий ветер из окна шевелил шторы.
— Я рядом, — тихо произнесла я.
Кислов чуть заметно кивнул, но продолжал молчать.
Я осторожно высвободила руку, наблюдая, как Кислов сразу глубже погружается в сон. Его лицо было уставшим, дыхание — ровным, но губы всё ещё оставались напряжёнными, будто он даже во сне не мог до конца расслабиться.
Я тихо поднялась с кровати и, стараясь не шуметь, начала прибираться. На полу валялась его куртка, рядом с кроватью стоял стакан с недопитой водой, а на столе лежали какие-то скомканные бумаги. Я аккуратно сложила куртку на стул, убрала стакан и разгладила помятые листы, даже не вчитываясь в написанное.
В комнате стало чуть чище, но тревога внутри меня никуда не делась. Я снова посмотрела на Кислова. Он лежал на боку, его тёмные волосы упали на лоб, а рука, которая ещё недавно держала мою, теперь безвольно свисала с кровати.
Я вздохнула, глядя на него. Он всегда казался сильным, непрошибаемым, но сейчас был просто усталым человеком, которому некуда деться от себя.
Я подошла к окну, приоткрыла его чуть шире, впуская в комнату прохладный воздух. Пусть отдохнёт. Хоть немного.
Я ещё немного посидела у окна, наблюдая, как улица за окном медленно оживает. Люди спешили по делам, кто-то гулял с собакой, кто-то просто шёл по своим маршрутам, а я сидела здесь, в комнате, где спал Кислов, и не знала, что делать дальше.
Прошло минут двадцать, когда он вдруг резко зашевелился. Его лицо слегка поморщилось, будто от неприятного сна, а потом он медленно открыл глаза. Некоторое время он просто лежал, приходя в себя, а затем хрипло спросил:
— Надолго я вырубился?
— Часа два, не больше, — я повернулась к нему. — Чувствуешь себя нормально?
Он промолчал, сев на кровати и потерев лицо ладонями. Было видно, что усталость никуда не делась.
— Кислов… — я начала было, но он перебил меня.
— Всё нормально, Лисёнок. Я в порядке.
Но я видела, что это не так.
— Ты можешь мне сказать, что случилось? Почему ты был в таком состоянии?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Просто дерьмовый день.
Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него.
— Ты хоть понимаешь, что это выглядит не просто как «дерьмовый день»?
Кислов снова потёр лицо, затем откинулся на спину, уставившись в потолок.
— Просто… дела. Не всё пошло так, как должно было.
— Какие ещё «дела»? — я нахмурилась.
— Кира, — он повернул голову в мою сторону и устало улыбнулся. — Ты же знаешь, что я не тот человек, который всё рассказывает.
Я тяжело вздохнула. Да, знала.
— Ладно.
— Хочешь хоть чаю?-произнёс парень.
Я кивнула:
— Давай.
Я поставила чайник и задумчиво уставилась в окно. Голова была забита мыслями о Кислове. Он явно что-то не договаривал, но я не хотела давить.
Когда чай был готов, я вернулась в комнату с кружками. Кислов всё так же лежал на кровати, но, услышав мои шаги, приподнялся и сел, опершись спиной о стену.
— Держи, — я протянула ему кружку.
— Спасибо, Лисёнок, — он взял её обеими руками, будто пытаясь согреться.
Мы молча пили чай, и тишина между нами была какой-то тяжёлой. Я пыталась понять, что с ним происходит, но он выглядел так, будто сам не знал, что сказать.
— Вань, — я наконец нарушила тишину. — Ты уверен, что у тебя всё нормально?
Он посмотрел на меня и слегка нахмурился, словно обдумывал, стоит ли отвечать честно.
— Просто… я устал. Знаешь, бывает такое, когда ты вроде бы идёшь вперёд, но ощущение, будто всё бесполезно?
Я кивнула.
— Вот. Сегодня был именно такой день.
Я хотела спросить, связано ли это с его семьёй, делами или чем-то ещё, но он отвёл взгляд, и я поняла, что сейчас не время.
— Ты хоть ел сегодня? — спросила я, решив сменить тему.
— Не помню, — он устало улыбнулся.
Я закатила глаза и пошла к холодильнику.
— Сейчас что-нибудь придумаем.
Я слышала, как Кислов тихо вздохнул, но ничего не сказал.
Пока парень лежал в комнате и ждал еду,в квартиру зашла женщина.
— Здраствуй,а ты Кира,да?— мило спросила она.— Я Лариса.
Мы прошли на кухню, и я поставила перед ней тарелку с едой, которую готовила для Вани. Она сначала посмотрела на неё, потом на меня, а затем с лёгкой улыбкой взяла вилку.
— Ты готовила? — спросила она, пробуя блюдо.
— Да, я заказала продукты и приготовила. Ваня совсем никакой был, вот и решила…
Женщина снова кивнула, сделав ещё один кусочек.
— Вкусно, — сказала она, и в её голосе было что-то тёплое. — Редко кто за ним так заботится.
Я немного смущённо потянулась к своей кружке.
— Он просто… мой друг.
— "Просто друг", — повторила она, глядя на меня с лёгким прищуром.
Я лишь пожала плечами, не зная, как реагировать.
Как-то незаметно разговор перешёл на что-то лёгкое. Она рассказывала забавные истории о Ване в детстве — как он однажды сбежал из дома, потому что хотел жить «самостоятельно», но продержался всего три часа. Я смеялась, представляя его маленьким, с таким же упрямым взглядом, каким он смотрел на меня сейчас.
Постепенно я почувствовала, как напряжение спадает. Мы говорили о еде, о том, как сложно порой справляться с мужчинами, о каких-то бытовых мелочах.
— Ты хорошая девочка, Кира, — вдруг сказала она, допивая чай.
Я только улыбнулась, не зная, что ответить.
— Я рада, что ты рядом с Ваней.
Я не была уверена, что именно она имела в виду, но в её словах было что-то тёплое.
— Ты спать хочешь? — спросила женщина, внимательно глядя на меня. — Я, кстати, Лариса. Так и называй меня.
Я кивнула, потирая глаза. Усталость после всего этого дня накатила неожиданно резко.
— Немного, но ещё потерплю, — ответила я, отставляя кружку.
Лариса посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Не стой на ногах, если можешь лечь. Давай, ложись на диван или к Ване.
Я покачала головой.
— Да ладно, я ещё посижу.
Она только покачала головой, будто не совсем мне верила, но ничего не сказала.
За дверью послышался приглушённый шум. Ваня заворочался в комнате, что-то пробормотал.
— Он часто так? — спросила я, кидая взгляд в сторону.
Лариса помедлила с ответом, будто подбирая слова.
— Бывает. — Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением, в котором читалась лёгкая тревога. — Ты правда рядом с ним останешься?
Я задумалась на секунду, но кивнула.
— Да.
Она внимательно посмотрела на меня, будто хотела сказать что-то ещё, но вместо этого просто положила ладонь на мою руку.
— Спасибо.
Я отправилась в комнату и тихо легла рядом. Ваня даже не пошевелился, только его дыхание было ровным и спокойным. Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую черту: чуть нахмуренные брови, крепкие скулы, лёгкую щетину.
Я смотрела на него и думала. Может, он действительно хороший? Да, вспыльчивый, резкий, порой слишком упрямый. Но ведь я видела и другую сторону — ту, что он скрывал от всех, кроме самых близких.
В темноте его лицо казалось мягче, спокойнее. Будто все тревоги и злость, которые он носил в себе, исчезли, оставив только усталого парня, которому просто нужно, чтобы кто-то был рядом.
Я вздохнула и прикрыла глаза, решив, что обо всём остальном подумаю потом.
Он резко передвинулся, крепко обнял меня, а потом, перекатившись на спину, почти уложил сверху на себя. Его руки крепко удерживали меня, словно он боялся, что я исчезну.
Я замерла, сердце забилось быстрее. Что делать? Встать, уйти на диван? А хочу ли я этого на самом деле?
Его дыхание было тёплым, ровным, но я чувствовала напряжение в его пальцах, сжимающих мою спину. Неужели даже во сне он не может просто отпустить всё, расслабиться?
Я осторожно подвинулась, устроившись удобнее. Его объятия были тёплыми, но не давящими. Может, просто останусь так… на пару минут. Просто чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
-Обуза ты,-подумала я,-моя конечно же.
Так я и уснула, согретая его теплом. Его ровное дыхание слегка щекотало моё плечо, а сердце постепенно замедляло свой бешеный ритм, убаюкивая меня.
Ночь была тихой. Где-то вдалеке посапывал город, редкие машины проносились по дороге, но здесь, в этой комнате, казалось, всё замерло.
У каждого из нас в жизни есть люди, без которых мы не представляем своего существования. Сама мысль о том, что они могут исчезнуть, приводит нас в ужас. Мы слепо любим их и готовы бесконечно долго закрывать глаза на их ошибки и проступки. И это происходит до тех пор, пока в нас живёт вера в этого человека. Но лишившись её однажды, мы понимаем, что вместо него внутри осталась лишь пустота.