ВЫШКА

На второй день наших выходных в Манароле, я позировала возле каждого цветного домика, пытаясь запечатлеть тлеть как можно больше воспоминаний. Кирилл молча следовал за мной, выполняя каждое поручение. Мой муж оказался замечательным фотографом, подбирая правильный ракурс и освещение.

Из-за ранней весны я не могла постоянно ходить в лёгком платье, поэтому между кадрами натягивала на себя тёплый кардиган, к слову, его мы тоже купили уже здесь. Кирилл не взял для меня много вещей, поэтому его банковская карта может попрощаться с парочкой тысяч.

В последний раз прислонилась к главной исторической достопримечательности городка – Церкви святого Лаврентия, ловя момент, пока жители этой деревни не сожгли меня на костре. Для них это был символ, который делал Манаролу самым старым городком в Чинкве Терре. Да, я прочитала кучу статей перед прогулкой, чтобы максимально насладится этим местом.

Я забрала у Кирилла камеру, просматривая сделанные снимки. Все кадры получились яркими, чёткими и с правильным ракурсом. Моя внутренняя женщина ликовала, желая скорее выставить снимки в социальные сети.

– Ты прекрасно фотографируешь, как для мужчины.

– Возможно ты хотела сказать: «Спасибо Кирилл, ты сделал для меня превосходные фото. Я не могу нарадоваться, что имею такого мужа»? – ущипнул меня за бок он.

– Смотри скоро в космос улетишь на своём раздутом эго.

– Твои тёплые слова – сладкий мёд для моих ушей.

– Как банально, – закатила я глаза.

– Романтик в тебе плесенью покрылся, – цокнул Кирилл, забирая у меня камеру.

Я пожала плечами, продолжая свою экскурсию. Мы гуляли до самого вечера, следуя за указаниями нашего персонально гида. Мне нравилось слушать о старинном городе на итальянском, погружаясь с головой в атмосферу городка. 

Конечной остановкой должен был быть ресторан Da-Aristide, но в моменте мы пошли в другом направление. Я сначала не заметила подвоха, но потом начала замечать домики, возле которых уже делала снимки. Странно.

Гид подвёл нас к персиковому домику возле главной колокольни Церкви святого Лаврентия. Я выразительно посмотрела на мужа, но он будто ничего не замечал. На томись Кирилл попрощался с мужчиной и повёл меня в старинное здание. Мы поменяли виллу?

Я молча поднималась по ступенькам, выдерживая тишину. Уже на последнем четвёртом этаже муж остановился возле двери, два раза стукая по дереву. Послышался топот, и преграда отворилась, показывая нам пожилого мужчину.

Он оглядел нас, после чего пропустил внутрь. Я толкнула Кирилла в бок, но никакой реакции. Старик прошёл в глубь комнатки и уселся за деревяный стол, доставая что-то из тумбочки. Я оглядывала пространство, замечая различные картины и обереги на стенах. Возле огромного деревяного трюмо висела карта мира, а на ней больше ста вколотых разноцветных кнопок. Скорее всего этот мужчина был путешественник.

Я обернулась на кашель, стыкаясь взглядом с хозяином дома. Его загорелая кожа была покрыта морщинами, а глаза впали с годами. В седых волосах красовалась лысина, но серые глаза до сих пор светились жизнью и азартом, хоть на правом был длинный вертикальный шрам.

Старик переглянулся с Кириллом и заговорил на итальянском, открывая красивую резьбленную шкатулку.

– Этим серьгам больше четырёх сотен лет, я обрёл их у вод Северной Атлантики. Семейная реликвия величайшей пиратки, не одна салага погибла от её шпаги, – заулыбался мужчина.

– Они невероятные, – согласилась я, рассматривая золотые треугольники с красным бриллиантом внутри.

– По два карата в каждой серьге. За такое чудо не грех и глаз потерять.

Я удивлённо вскинула брови. Так вот откуда шрам. Я не хотела знать, как именно мужчина заполучил эту реликвию. Надеюсь, никто не погиб. Всё это время Кирилл сидел тихо, не вмешиваясь разговор.  Я накрыла его руку своей, привлекая внимания.

– Тебе нравится? – указал он взглядом на украшение.

– Они красивые, как и всё в этом городе.

– Тогда нам срочно нужен отсюда сувенир.

Кирилл повернулся к старику, указывая на украшение в шкатулке. Итальянец заулыбался, потирая подбородок и сверкая глазами. Пират, он был пиратом, а не просто путешественником. Это объясняет такое количество реликвий в доме.

– Сорок миллионов долларов, я не буду брать больше из сына своего друга. 

Мои глаза округлились от названой сумы. Сорок миллионов долларов. Мать вашу, это вдвое больше всего моего наследства с акциями.

– Мы берём, – кивает муж, доставая телефон.

– Кирилл, мы не будем их покупать.

– Тебе понравились эти серёжки, – указывает на очевидное он.

– Да, но это сорок миллионов долларов!

– Замечательно. Сеньор, вам лучше наличными или чеком?

Я прикрыла глаза рукой, отрицая происходящее. Старик вручил нам шкатулку, пожимая Кириллу руку. На ватных ногах с дошла к выходу, прижимая к себе антиквариат, будто держала весь мир в руках. Хотя по стоимости это было близко к доброму участку земли.

Я тряслась всю дорогу к вилле, скоса поглядывая на каждого прохожего. Вот только в домике стало ещё труднее дышать. Я не знала, где можно спрятать украшение, поэтому металась между сейфом и шкафчиками.

Кирилл преградил мне путь, удерживая за плечи. Он выхватил шкатулку с моих рук и положил её на стол, раскрывая дерево. Четыре карата красного бриллианта в общей сложности. Господи.

– Макар с Вероникой устроят скоро званий вечер в честь родившегося сына. Эти серьги могут дополнить твой образ, – защёлкнул первую у меня на ухе.

– Я не буду их носить, не дай бог потеряются.

– Они подчёркивают твои глаза, хороший выбор, – защёлкнул вторую.

– Ты меня вообще слышишь?

– Я не хочу слышать чушь, где ты себя недооцениваешь.

Он развернул меня лицом к зеркалу на стене, убирая передние пряди волом назад. Серьги действительно выглядели превосходно, красный всегда шёл мне к лицу. Но осознания их цены и значимости делал золото очень тяжёлым.

– В детстве отец всегда рассказывал нам сказки на ночь. Это была одна и та же история о волевой женщине, которая укротила целое судно пиратов и повела за собой к победе дюжину мужчин. Смелая, сильная духом и боевая, – поцеловал меня в шею мужчина, продолжая рассказ. – Отец говорил о сокровищах и волшебных серьгах, бриллианты которых были кроваво красны от впитанной крови врагов на её пути. Но со временем я узнал, что эта сказка была о первой любви Андрея Царёва, которую он встретил в молодости и не смог забыть.

– Судьба разлучила их?

– Девушка выбрала море и свободу. И я вижу её силу в тебе.

Слёзы потекли по щекам от осознания. Это не просто дорогая покупка, это целая история со своим значением. Я повернулась лицом к мужу, проводя ладонью по знакомим чертам лица. Милый, добрый и самое главное мой. Я лишила его выбора семь лет назад, но не могу сейчас сожалеть. Я бы сделала это снова.

Не выдержав напряжения, тяну его на себя, исследуя губами участки его головой кожи. Футболка мешает мне, и я тяну её вверх, отбрасывая в дальний угол комнаты. Кирилл расстёгивает мой кардиган, мучительно долго останавливаясь на каждой пуговице. Томительный узел завязывается в животе, делая меня в разы чувствительной.

Я пытаюсь разобраться с ремнём брюк, не разрывая зрительного контакта. Кирилл закусывает губу, стягивая бретельку платья и оттягивая материал вниз. Его зрачки расширяются, закрывая практически всю радужку. Я усмехаюсь своему выбору остаться сегодня без белья, но тут же муж выбивает у меня всё веселье.

Он отталкивает меня к дивану, прижимая моё тело к мягкому быльцу. Я опираюсь на руки и поворачиваю голову назад, наблюдая, как одежда стремительно покидает нас. Вид растрёпанного Кирилла возбуждает меня ещё сильнее, призывая податливо крутить задницей в его направление.

– Терпение добродетель, кошка, – усмехнулся он, проводя пальцами по взъерошенным волосам.

– Не суди и не судимым будешь.

– Ты хочешь поговорить о боге сейчас?

– Я хочу, чтобы меня наконец-то трахнули.

– Этот рот будет входным билетом нам в ад, – покачал он головой.

Я заманчиво улыбнулась, спускаясь на пол. Кирилл сузил глаза, смотря на меня свысока. Я подползла ближе, хватая его за боксеры и стягивая лишнюю ткань вниз. Его член дёрнулся, полностью налитый и готовый для меня. От осознания, что это с ним делаю я, слизываю языком блестящую капельку возбуждения. Кирилл шипит и хватает меня за волосы, нежно массируя кожу головы.

Я заглатываю его, помогая себе рукой. Постепенно набираю ритм, зная, как именно довести своего мужа до безумства. Тихие стоны призывают двигаться меня быстрей, от чего влага скапливается у меня между ног. Я стону и беру его глубже, от чего слёзы заслоняют мне глаза.

Кирилл был уже на грани, когда поднимает меня вверх, впиваясь в губы поцелуем. Я задыхаюсь от нашего темпа и его рук, которые касаются меня везде. Он отпускает мои губы, спускаясь поцелуями вдоль шеи к груди. Эта сладкая пытка держит меня на грани.

Я разворачиваюсь к мужу спиной, опираясь на диван и прогибаюсь в спине. Кирилл двигается неспеша, нежно проникая в меня и проводит линию мокрых поцелуем вдоль хребта. Он начинает двигаться, приятно растягивая и возвышая меня на новую гору удовольствия. Мужчина натягивает мои волосы, призывая поднять голову вверх. Меня встречает моё раскрасневшееся отражение в зеркале.

Я стону и прячу голову, получая неодобрительный шлепок. Кирилл смотрит на меня через отражение, выглядя словно бог в неглиже. Его мышцы перекатываются при каждом движение, а лицо обретает сексуальную суровость. Я спускаюсь взглядом к себе и вижу раскутую девушку с налитыми губами и видом довольной шлюхи.

– Ты такая красивая, – хрипит муж, поднимая мой верх, сжимая грудь. – Каждый миллиметр в тебе превосходен. Каждый вдох, стон, он принадлежит мне.

– Да, – стону, закатывая глаза.

– Я единственный, кто будет видеть тебя такой. Раскутой, – толчёк – Страстной, – толчёк. – Божественной.

Я кончаю с громким стоном, падая ему на грудь. Кирилл продолжает вбиваться в меня, преследуя своё освобождение. Я пытаюсь спуститься с небес, но мужчина толкает меня снова за грань. Его нежность граничит с грубость, олицетворяя идеальный контраст. Кирилл содрогается и прижимает меня к дивану, сжимая в крепких объятья. Всё время я смотрю в зеркало, не в силах оторвать взгляд от наших обнажённых тел.

Мой телефон звонит, прерывая момент. Я пытаюсь встать, но муж подхватывает меня на руки, унося в спальню.

– Кирилл, телефон, – хватаю его за шею для равновесия.

– Я ещё не закончил со своей женой.

– А если это важно?

– Нет ничего важнее моей жены