Глава 2. Свой среди чужих
Он смотрел, как она уходит, вжимаясь в стену, будто пытаясь стать частью штукатурки. Испуганный зайчик. Но в глазах, черт возьми, в этих зеленых глазах, помимо страха, читался азарт. Упрямство. Глупость, одним словом.
«Журналистка», — мысленно фыркнул Валерий.
Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Его шаги были четкими, отмеренными, хотя внутри все клокотало. Она не послушала предупреждения. Он видел это по тому, как она смотрела на него – не как на угрозу, а как на объект изучения. На «информанта».
Его ребята у входа в универсам молча расступились. Он прошел мимо, кивнув в сторону заведомо пустого подсобного помещения. Через минуту там уже были он и его правая рука, Вахит, по кличке «Зима». Высокий, крепкий татарин с невозмутимым, как скала, лицом.
— Кто кошелка, Турбо? — сразу спросил Зима, разминая зажатые в кулаке монеты. Его привычка.
— Не кошелка, — отрезал Валерий. — Ермакова Екатерина. Студентка истфака, кафедра журналистики. Пишет диплом про нас, сукиных детей.
Зима даже бровью не повел, только монеты замерли в его мощной ладони.
— Откуда такие данные?
— От дяди Кости, — тихо сказал Валерий, и в помещении повисла тяжелая пауза.
Дядя Костя. Капитан милиции Константин Владимирович Орлов. Человек, который привел его в этот мир. Не по крови отец. По службе.
Мысли понеслись вихрем, назад, на пять лет.
Ему семнадцать. Он стоит на ковре в кабинете дяди Кости. Не в милицейском участке, а у него дома. Запах жареной картошки и лаврового листа из кухни.
«Смотри, Валька, — говорит Орлов, откидываясь на стуле. — Ты пацан перспективный. Голова работает. Но улица тебя сожрет. А можешь сделать так, чтобы улица работала на нас. На систему. Ты будешь моими глазами и ушами. Мы будем чистить город от настоящей мрази, а твои ребята получат свой кусок. Контролируемый. Без лишней крови».
Он не хотел. Но дядя Костя был прав. Улица либо сожрет, либо ты ее возглавь. И он возглавил. Стал Турбо. Сначала по наитию, потом — по плану. Его группировка «Универсам» была не просто бандой. Это был щуп, введенный в тело криминального Казани. Он сдавал конкурентов, убирал неподконтрольных, а дядя Костя получал повышения и ордена. Красиво. Цинично. Гениально.
— Так чё, пацанам ее... обработать? — голос Зимы был ровным, как лёд. Отсюда и кличка.
— Нет, — резко сказал Валерий. — Троньте ее — вам самим руки поотшибаю. Она моя.
Зима понял все правильно. Он медленно кивнул, и монеты снова зашевелились: «Ясно».
Но дело было не в том, в чем думал Зима.
Катя Ермакова была не просто студенткой. Она была дочерью Демьяна Ермакова, того самого следователя, который десять лет назад вел дело о взятках и замочил нескольких крупных чигов. Дело в итоге спустили на тормозах, Ермакова «ушли», но осадок остался. А потом Демьян погиб в странной автокатастрофе. Слишком странной.
Дядя Костя, тогда еще лейтенант, курировал то дело. И когда в его поле зрения появилась дочь Ермакова, проявляющая интерес к группировкам, он дал Валерию четкий приказ: взять ее на карандаш. Выяснить, что она знает об отце. И нейтрализовать угрозу.
«Нейтрализовать». У дяди Кости на этот счет был богатый словарный запас.
Поэтому он знал о ней все. Где живет, где учится, как зовут ее мать. Он следил за ней две недели. И сегодня вышел на контакт. Предупреждение было настоящим. Ей правда не стоило соваться в это болото. Но причина была куда глубже, чем она могла предположить.
Вечером он сидел один в своей «хрущевке», разбирая и чистя старый отцовский «Зоркий». Фотокамера. Еще одна ниточка, связывающая его с прошлой, нормальной жизнью. Он смотрел на размытые снимки на стене — родители, улыбающиеся, еще не зная, что их жизнь рухнет. Отец, честный инженер, который так и не смог оправиться после ухода матери. Он спился и замерз в подъезде, когда Валерию было пятнадцать. Дядя Костя тогда и появился. Спас от детдома. Пригрел. И взял в долг, который было не отдать.
Он взял со стола листок — распечатку из библиотечного архива. Запросы Ермаковой. Он видел, что она копает не просто про «уличные группировки». Она выискивала все, что связано со старыми коррупционными скандалами конца 70-х. Как раз времена ее отца.
Черт. Она не писала дипром. Она искала убийцу своего отца.
И она, сама того не зная, подошла опасно близко. К дяде Косте. А значит, и к нему самому.
Он положил камеру и подошел к окну. Город горел огнями, таким же чужим, как и всегда. Он был своей властью на этом районе. Но в глазах системы, в глазах дяди Кости, он был всего лишь инструментом. Расходным материалом. А теперь такой же материал готовили и для нее. Для этой девчонки с упрямыми глазами.
Предупреждение не сработало. Значит, придется действовать иначе. Придется играть в ее игру. Стать ее источником. Вести ее. И решить, что с ней делать, когда она узнает правду. Правду о дяде Косте. Правду о нем.
Погасить свет в ее глазах? Или попытаться спасти, предав единственного человека, который дал ему власть и смысл?
Валерий Туркин с силой ударил кулаком по подоконнику. Боль была острой и ясной. Как и решение.
Он не отдаст ее дяде Косте. Не позволит ее «нейтрализовать».
Война еще не началась, а он уже стал предателем. Ради зеленых глаз девчонки, которая искала призраков, не подозревая, что нашла самого настоящего демона.