Глава 6. Чужая тишина
Тишина сводила с ума.
Обычно к этому времени Зима уже докладывал: «Встала. Пошла в универ. Зашла в столовую». Сухие, безличные сводки о ее передвижениях. Сегодня — ничего.
Я весь день провел на «хате» — съемной квартире на районе, где решали дела. Приемка партии джинсов, разбор полетов с соседями, которые вздумали качать права. Дела шли своим чередом, но я был не здесь. Я постоянно смотрел на часы.
— Турбо, ты как будто не здесь, — Зима отложил в сторону затухшую «Беломорку». — Дело с грузчиками с «Востока» решать будем? Они опять левые корешки рисуют.
— Решим, — буркнул я, отворачиваясь к окну. Улица была пустынна. Никакого движения. Никакой знакомой фигуры в старом пальто.
— Ищет кого-то? — спросил Зима. Его спокойный, ледяной голос резал слух.
Я резко обернулся.
— Не твое дело.
Он пожал плечами, но во взгляде читалось понимание. Он-то знал, о ком я.
— Может, заболела? Или с парнем на свидание убежала? — вставил свое слово младший, Рэм. Глупый пацан, но руки золотые.
По мне будто током ударило. Парень. Мысль была такой идиотской и такой естественной. Конечно, у нее должна быть своя, нормальная жизнь. Учеба, какие-то сопляки-однокурсники, кино, каток... Все то, чего у меня никогда не было и не будет. Но вместо облегчения эта мысль вызвала приступ чего-то черного, едкого, что подкатило к горлу.
— Заткнись, — тихо сказал я Рэму. Тот сразу сник.
— Волнуешься зря, — Зима снова заговорил, разминая монеты. — Кошелка умная. Услышала твое предупреждение, испугалась и сидит дома, конспекты переписывает.
— Она не кошелка, — сквозь зубы бросил я. — И она не из тех, кто сидит дома.
В этом и была загвоздка. Она не испугалась. После истории с мажорами она должна была быть осторожней. Но она не стала осторожней. Она просто исчезла. А тишина — она всегда хуше крика. В тишине можно что-то задумать. Сделать какую-нибудь глупость.
Я представил, как она, вся такая решительная, лезет куда-то не в те двери, задает вопросы не тем людям. Не мне, который лишь припугнет, а кому-то по-настоящему жестокому. Кому-то из людей дяди Кости, например.
Желудок сжался в комок. Я подошел к телефону-автомату у нее в подъезде — молчал. Гудки в трубке были такими же пустыми, как и у меня внутри.
— Ладно, — я резко повернулся к своим. — Все свободны. Рэм, завтра к десяти быть тут, разберемся с этими корешками. Зима, останься.
Когда младшие вышли, я посмотрел на своего правая руку.
— Найти ее. Не привлекать внимания. Просто узнать, где она и что делает.
— Боишься, нашла другого «гида» в нашем мире? — уточнил Зима, и в его глазах мелькнула искорка понимания. Он все видел.
— Боюсь, что она нашла того, кто не станет ее предупреждать, — честно ответил я. Впервые за долгое время я чувствовал не контроль, а полную беспомощность. Я был королем своего района, но не мог уследить за одной девчонкой. И эта мысль жгла сильнее любой вражеской пули.
Зима молча кивнул и вышел. Я остался один в пустой квартире, прислушиваясь к тишине. Она была густой, тяжелой и абсолютно чужой. И где-то в этой тишине была она. Екатерина Ермакова. Со своим упрямством, своими зелеными глазами и, черт побери, со своей собственной волей, которая грозила перевернуть все с ног на голову. И самый большой парадокс был в том, что сейчас, впервые, я боялся не за себя. А за нее. Потому что если она действительно что-то задумала, то я опоздал. И это опоздание могло стоить ей всего.