Глава 13. Роль длиною в жизнь
— Ну что, актриса, готова к выходу на сцену?
Валин голос прозвучал у меня за спиной, пока я на кухне его «хаты» наливала чай. Я обернулась и сделала ему уморительную гримасу, подражая героиням из фильмов.
— А ты как думаешь, Станиславский? — ответила я, поднося кружку к губам с таким томным видом, что он фыркнул. — Я вживаюсь в образ. Девушка главаря группировки — это вам не хухры-мухры. Нужно и уязвимость показать, и стальной стержень внутри.
— Стержень у тебя и так есть, — он подошел ближе, забрал у меня кружку и отпил глоток, не сводя с меня глаз. — Слишком большой, если честно.
Мы смотрели друг на друга — два актера в одном спектакле. Прошло уже три недели с нашего «сговора». Три недели публичных прогулок, совместных походов в кафе и этих вот, отрепетированных до мелочей, сцен наедине. Сначала это было невыносимо. Каждое прикосновение было фальшивым, каждый смешок — вымученным. А теперь... а теперь я ловила себя на том, что иногда забываю, где заканчивается игра и начинается я сама.
Сегодня у нас были «зрители». В гости зашел Маратка. Он сидел в комнате и с интересом наблюдал за нами, как за теннисным матчем.
— Вы двое — просто цирк, — заключил он, хрустя огурцом. — Я бы за деньги смотрел.
— Молчи, стройфаковец, — огрызнулась я, но без злобы. — Лучше помоги мне с чертежами. А то я в этих твоих балках ничего не понимаю.
Да, я сменила тему диплома. Официально. Теперь я пишу о роли студенческих строительных отрядов в развитии города. Ирония была в том, что это оказалось чертовски интересно. И Марат, как студент стройфака, стал моим невольным консультантом и главным спасителем от полного провала.
— Опять за свое? — Валя сел рядом со мной, развалившись на стуле. Его рука небрежно легла на спинку моего стула. Публичный жест. Для Марата. Но его мизинец почти касался моего плеча, и от этого прикосновения по коже бежали мурашки. — Ну, рассказывай, как ты нашла свое призвание в бетоне и арматуре.
— А ты не поверишь, — начала я с игривым блеском в глазах, который мы так усердно репетировали. — Оказывается, это гораздо увлекательнее, чем копаться в пыльных уголовных делах. Особенно когда тебе помогает такой специалист, — я кивнула на Марата.
Тот фыркнул:
— Специалист. Она у меня на прошлой неделе схему несущей стены с декоративной перегородкой перепутала. Чуть не отправила целый микрорайон под ковш экскаватора.
— Я творчески подошла! — возмутилась я, и на этот раз это было почти по-настоящему.
Валя смотрел на нас, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. Настоящие. Не те, что он надевал для чужих. И в этот момент что-то в груди сжалось. Острая, сладкая боль.
Позже, когда Марат ушел, мы остались одни. Притворство висело в воздухе тяжелым покрывалом. Я мыла кружки на его кухне, чувствуя его взгляд на себе.
— Ну как? — спросила я, не оборачиваясь. — Я правда могу претендовать на «Оскар»?
Он не ответил. Я обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с таким сложным выражением, что я почувствовала, как краснею.
— Ты... очень убедительна, — наконец сказал он тихо.
— Это же и была цель, да? — я попыталась сохранить легкий тон, но голос предательски дрогнул.
Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.
— А когда это... перестало быть просто целью? — прошептал он.
Я не смогла ответить. Потому что не знала. Не знала, когда фальшивые улыбки стали настоящими. Когда его прикосновения из режиссерских пометок превратились в то, чего я жду. Когда страх перед ним сменился страхом его потерять.
Он медленно, будто давая мне время отстраниться, провел пальцем по моей щеке. И это уже не было игрой. Это было что-то хрупкое, настоящее и безумно опасное.
— Катя... — он произнес мое имя так, как не произносил его никогда — даже в самые «искренние» моменты нашего спектакля.
И я поняла, что мы вступили на самую опасную территорию. Территорию, где заканчиваются роли и начинается нечто, что может разрушить все наши хитросплетенные планы. И самое ужасное было то, что я уже не была уверена, хочу ли, чтобы они уцелели.