Глава 26. Испытание ожиданием
Часы в «хате» тикали с издевательской медлительностью. Каждая секунда растягивалась в вечность, наполненную леденящими образами. Я видел ее, сидящую напротив Орлова. Видел, как он улыбается своей змеиной улыбкой. Слышал, как его голос, бархатный и ядовитый, задает ей капкановые вопросы.
Я метался по комнате, как раненый зверь. Руки сами сжимались в кулаки, челюсть была сведена до боли. Самое страшное в бою — это не сам бой, а ожидание его исхода. А я остался в тылу, беспомощный, пока она, моя Катя, одна выходила на передовую.
Дверь скрипнула. Я резко обернулся, сердце заколотилось в надежде. Но это был Вова. Он вошел, опираясь на палку, его лицо было серым от усталости.
— Ну что, полководец, как обстановка? — его голос звучал хрипло, но в нем не было упрека. Только усталое понимание.
— Не знаю, — выдавил я, снова поворачиваясь к окну. — Ни звонка, ни сигнала. Ничего.
— Молчание — тоже ответ, — Вова тяжело опустился на стул. — Если бы было плохо, Зима уже дал бы знать. Раз тихо — значит, она держится.
— Держится? — я горько усмехнулся. — Против Орлова? Он сломает кого угодно. Он...
— Он встретил свою копию, — перебил Вова. — Ты сам говорил, в ней сталь. Поверь в это. Хотя бы сейчас.
Я хотел кричать, что это не просто сталь, что это хрупкий фарфор, который может разбиться в любую секунду. Но слова застревали в горле. Вова смотрел на меня своими старыми, видавшими виды глазами, и в них читалась вся глубина его собственного горя. Он знал, что такое ждать и бояться.
Внезапно на лестничной клетке послышались быстрые шаги. Не Зимы — его шаги всегда были бесшумны. Это был Рэм. Он влетел в комнату, запыхавшийся, с широко раскрытыми глазами.
— Турбо! Все чисто! Едут!
Облегчение ударило в голову, как удар током. Ноги на мгновение подкосились. Я схватился за подоконник.
— И как она?
— В порядке! Вид... ну, собранный. Зима с ней.
Через несколько минут дверь открылась. Первой вошла Катя. Она была бледна, но взгляд ее был ясным и твердым. Она остановилась на пороге, ища мои глаза.
Я не выдержал. Я пересек комнату за два шага и схватил ее в объятия, прижимая к себе так сильно, что она вздохнула. Я чувствовал, как бьется ее сердце — часто-часто, но ровно.
— Все хорошо, — прошептала она мне в плечо. — Все хорошо, Валера.
Я отпустил ее, держа за плечи, вглядываясь в ее лицо.
— Что случилось? Что он сказал?
Зима, вошедший следом, закрыл дверь.
— Сказал много. В основном, намеками. Но кое-что важное произошло. Он получил сообщение на пейджер. И ушел. Срочно.
Я перевел взгляд на Зиму.
— Сообщение? Какое?
— Не знаю. Но это его выбило из колеи. Он даже не допил кофе.
Мы все смотрели на Катю. Она глубоко вдохнула и начала рассказывать. Спокойно, по пунктам, как доклад. Про упоминание отца. Про его игру в открытую. Про ее ответные удары. Я слушал, и гордость смешивалась с ужасом. Она говорила с ним как равный. Но цена ошибки в такой игре...
Когда она закончила, в комнате повисло молчание. Первым нарушил его Вова.
— Значит, он принял вызов. Игра началась по-настоящему. Теперь он знает, что имеет дело не с испуганной девочкой.
— И что мы делаем теперь? — спросил Рэм, смотря на меня.
Все взгляды были на мне. Я отпустил Катю и прошелся по комнате. Адреналин отступал, сменяясь холодной, расчетливой яростью. Он тронул ее. Сел с ней за один стол. Смотрел ей в глаза, угрожая.
— Теперь, — сказал я, останавливаясь посреди комнаты, — мы перестаем обороняться. Он показал, что знает о Кате все. Значит, мы можем играть так же. Зима, все силы — на его пейджинговую связь. Узнай, от кого было то сообщение. Рэм, узнай у своих ушей в горсвязи, на какие номера он чаще всего звонит.
Я посмотрел на Катю.
— А ты... ты сегодня совершила подвиг. Но это только начало. Ты готова к тому, что будет дальше? Это будет грязнее. И опаснее.
Она выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, что я видел в подвале.
— Я готова.
Вова, сидевший в углу, медленно кивнул.
— Наконец-то. Перешли в наступление. — Он тяжело поднялся. — Только помните... загнанный зверь кусается больнее всего. Будьте готовы ко всему.
Он вышел, оставив нас втроем — меня, Катю и Зиму. Три осколка, решившихся расколоть каменную глыбу системы. И глядя в ее решительное лицо, я понял — назад дороги нет. Мы либо победим, либо умрем. Вместе.