Глава 27. Наследство
Воздух в нашей «хате» был густым от табачного дыма и немой ярости, исходившей от Валеры. Он метался по комнате, как тигр в клетке, его кулаки сжимались и разжимались.
— Это безумие! Я не позволю тебе идти к нему одной! Он тебя сожрет!
— Его не интересует уже «сожрать», — спокойно, глядя на схему на столе, возразил Зима. Он чертил стрелки и ставил точки, как настоящий стратег, готовящий военную операцию. — Он хочет стабильности. Контроля. Наш ход должен быть не силовым. Он должен быть... административным.
Я сидела, закутавшись в свой старый халат, и пила чай, пытаясь согреть леденеющие пальцы. Решение созрело во мне несколько дней назад, после той встречи в ресторане. Орлов перестал видеть в нас уличных бандитов. Он увидел угрозу системную. Значит, и бить по нему нужно было через систему.
— Зима прав, — сказала я, и оба взгляда устремились на меня. — Орлов десятилетиями выстраивал пирамиду. Деньги из универсама, тендеры в университете, крышевание цехов... Все это — его империя. Но у каждой империи есть казначей.
— Губайдуллин, — кивнул Зима, откладывая карандаш. — Рашид Ахметович. Поставщик. Через него идут все деньги за «крышу» в универе и откаты за подряды. Он — главный финансовый поток Орлова. И его главная уязвимость.
— Почему мы раньше не трогали его? — проворчал Валера, останавливаясь возле меня.
— Потому что Губайдуллин — не наш уровень, — честно сказала я. — Он бизнесмен, у него связи в обкоме. Силовой разговор с ним привлек бы внимание, которое Орлову не нужно, а нам — смертельно. Но сейчас... сейчас все изменилось.
Я посмотрела на Валеру, пытаясь передать ему всю свою уверенность, которую сама едва ощущала.
— Орлов показал, что знает обо мне все. Знает, чья я дочь. Знает, что я не просто твоя девушка. Он будет ждать от нас ответного хода. Силового. Нападения на его людей, поджог машины... Он к этому готов. А мы должны сделать то, чего он не ждет.
— Прийти к его главному казначею и объявить, что ты берешь бразды правления? — Валера скептически хмыкнул. — Он тебя даже на порог не пустит.
— Он пустит, — уверенно сказал Зима. Он достал из папки фотографию: пожилой мужчина с уставшим лицом входил в подъезд. — Потому что Губайдуллин уже два дня как находится в Сочи. «Внезапно поправил здоровье». А все его дела в Казани ведет его племянница, недавно окончившая институт. Доверенная особа.
Я увидела, как до Валеры наконец доходит смысл нашего безумного плана. Его глаза расширились.
— Вы хотите... чтобы Катя вошла к Орлову под видом этой племянницы?
— Не под видом, — поправил я. — Я ею и буду на те несколько часов, которые понадобятся для встречи. У Зимы есть человек в телефонии. Все звонки от Губайдуллина сейчас перенаправляются на наш номер. Орлов сам назначил встречу через секретаря. Он ждет представителя. Он получит меня.
Валера смотрел на меня, и в его взгляде бушевала война. Страх боролся с гордостью, ужас — с пониманием.
— А если он проверит? Узнает?
— Он не успеет, — голос Зимы был безразличен, как скрип железа. — Встреча сегодня вечером. К тому времени, как у него появятся сомнения, будет уже поздно. Мы выиграем время. И главное — мы покажем ему, что его пирамида дала трещину. Что его собственная система работает против него.
Я встала и подошла к Валере, взяв его лицо в ладони.
— Я должна это сделать. Не вместо тебя. Вместе с тобой. Но на этом поле боя твоя сила бесполезна. Нужны мои слова. Мое спокойствие. И твое доверие.
Он закрыл глаза, его веки подрагивали. Потом он тяжело выдохнул и кивнул.
— Хорошо. — Это слово далось ему дорогой ценой. — Но Зима будет на связи. И если что...
— Если что, я вспомню все, чему ты меня научил, — закончила я за него.
Вечером я стояла перед зеркалом в строгом костюме, сшитом на скорую руку, с диктофоном Зимы в кармане. Я смотрела на свое отражение — бледное, серьезное, с горящими глазами. Я была не Катей Ермаковой. Я была тенью. Тенью своего отца, пришедшей за ответами. Тенью Валеры, пришедшей за свободой. И своим собственным призраком, готовым на все, чтобы выжить.
Я вошла в номер люкс гостиницы «Москва», где меня ждал Орлов. Дверь закрылась за моей спиной, отсекая прошлое. Начиналась самая важная игра в нашей жизни.