14 глава
Арсений, чувствуя полную власть над дрожащим телом, продолжил свои ласки. Его язык скользил всё настойчивее, находя самые чувствительные места, от которых Антон терял связь с реальностью. Свободной рукой Арсений раздвинул его бёдра ещё шире, полностью открыв его взгляду.
— Вот так лучше, — прорычал он, чувствуя, как под его захватом дёргается тонкий хвост. — Теперь ты полностью мой.
Антон мог лишь кивать, уткнувшись лицом в подушку дивана. Его тело вздрагивало в такт каждому движению языка Арсения, а в груди рвались сдавленные рыдания наслаждения. Он никогда не думал, что может испытывать нечто подобное — эту смесь полного подчинения, безграничного доверия и всепоглощающего удовольствия.
Арсений, видя его реакцию, замедлил темп, растягивая наслаждение. Он перешёл от быстрых движений к медленным, глубоким ласкам, заставляя Антона извиваться и тихо стонать. Казалось, он знал тело мышонка лучше, чем он сам.
Арсений медленно убрал язык, и Антон издал жалобный звук, лишившись стимула. Но почти сразу же на замену пришли пальцы — смазанные чем-то прохладным и скользким, что Арсений предусмотрительно достал из кармана.
— Тише, мышонок, — успокоил он его, чувствуя, как тело под ним напряглось в ожидании. — Я не причиню боли.
Подушечка одного пальца упёрлась в напряжённое мышечное кольцо, надавила и медленно вошла внутрь. Антон ахнул, его спина выгнулась, а пальцы вцепились в обивку дивана. Ощущение было непривычным, странным, но по мере того как Арсений начинал двигать пальцем, осторожно растягивая и массируя внутренние ткани, непривычность стала уступать место чему-то другому.
— Вот так, — мурлыкал Арсений, внимательно следя за его реакцией. — Расслабься... прими меня.
Вскоре присоединился второй палец. Было тесно, почти болезненно, но Арсений не торопился, давая телу Антона привыкнуть. Его пальцы двигались внутри с методичной настойчивостью, разыскивая то место, что заставит мышонка забыть обо всём на свете.
И когда он нашёл его, Антон взвыл. Его тело затряслось в немой судороге, а хвост, всё ещё зажатый в руке Арсения, дёрнулся с такой силой, что едва не выскользнул. Глаза закатились, из горла вырвался прерывистый, дикий стон, которого он сам никогда прежде не слышал.
Арсений ухмыльнулся, довольный реакцией.
— Нашёл, — прошептал он и повторил нажатие, заставляя Антона снова и снова выть в подушку, полностью потеряв над собой контроль.
Доведя Антона до исступления одними лишь пальцами, Арсений наконец освободил свой член. Он прижался к растянутому входу, чувствуя, как всё тело мышонка напряглось в предвкушении.
— Готовься, мышонок, — его голос был хриплым от возбуждения.
Медленно, неумолимо, он начал входить. Антон закричал — не от боли, а от шока, от чувства полного заполнения, от осознания того, насколько огромным и властным ощущался Арсений внутри него. Его хвост яростно бился в захвате руки кота.
Арсений замер, давая ему привыкнуть, наклонившись и задев губами его ухо.
— Всё хорошо, — прошептал он.
Затем он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, но с каждым толчком его движения становились всё увереннее, всё глубже. Антон уже не мог сдерживаться — его стоны и вопли сливались в единую молитву, тело полностью отдалось на волю кота, повинуясь каждому его движению.