Тень семьи
Мой Телеграм канал @mulifan801 с роликами - https://t.me/mulifan801
Мой ТикТок darkblood801 с роликами https://www.tiktok.com/@darkblood801?is_from_webapp=1&sender_device=pc
Если найдете ошибки — пишите в комментариях.
Глава 32
Утро в Новом Орлеане началось не с солнечного света, а с запаха. Запаха свежесваренного кофе, пончиков в сахарной пудре и чего-то цветочного, витающего в сыром воздухе.
Я лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в непривычную какофонию за окном: где-то вдалеке играл джаз, чьи-то голоса спорили, а прямо под окном уличный торговец зазывал покупателей на «самые вкусные бенье во всём квартале».
Новый Орлеан не спал. Он, кажется, и не знал, что такое сон.
Медленно потянувшись, я села на кровати. Вчерашняя усталость отступила, оставив после себя лёгкую тяжесть в мышцах, зато голова была непривычно ясной. Страх, мучивший меня перед сном, теперь казался нелепым. При дневном свете всё выглядело проще. Мы были здесь за информацией. Не за спасением и не за экзорцизмом, а за инструментами.
Приведя себя в порядок, я вышла из комнаты. В коридоре было пусто. Спустившись по узкой лестнице в гостиную, я застала там до боли знакомую картину.
Клаус стоял у камина (недействующего, учитывая жару), спиной к комнате, и смотрел в окно, скрестив руки на груди. Его поза была классической «позой тирана, обдумывающего казнь». Элайджа сидел в кресле с чашкой кофе, читая какую-то местную газету с видом человека, изучающего погоду перед пикником. Кол, развалившись на диване, что-то чертил в блокноте, время от времени что-то бормоча себе под нос. Ребекка же, напротив, выглядела свежо и бодро, снова переписываясь с кем-то.
Все они подняли на меня взгляд, когда я вошла. Словно проверяли, всё ли на месте. Я выдержала этот осмотр, позволив губам растянуться в слабой, но уверенной улыбке.
— Доброе утро, — сказала я, подходя к столу, где стоял термос с кофе. — Все живы-здоровы? Никто случайно не взорвал кухню, пока я спала?
— К сожалению, нет, — вздохнул Кол, не отрываясь от блокнота. — Но я нашёл в местном магазинчике парочку интересных травяных сборов. Думаю, они могут пригодиться. Если, конечно, наша ведьма окажется шарлатанкой и придётся импровизировать.
— Она не шарлатанка, — раздраженно парировал Клаус, не оборачиваясь. — Она слишком дорого берёт для шарлатана. И слишком долго остаётся в бизнесе. В этом городе мошенников съедают в первую же неделю.
— Значит, нам повезло, — заметила Ребекка, отхлебнув из своей чашки, которую я не сразу заметила. — Мы заполучили самого дорогого и самого живучего экстрасенса в Луизиане. Какая удача.
Элайджа аккуратно сложил газету и поставил чашку на стол.
— Она ждёт нас через два часа. Адрес — старый дом на Бурбон-стрит, над одним из баров. Вход со двора. Довольно... типично для такого рода деятельности.
— Бар, — пробормотал Клаус, наконец оборачиваясь. На его лице была та самая гримаса презрения, которую он обычно хранил для особенно ужасных произведений искусства. — Конечно. Где же ещё. Посреди пьяного народа и туристов, ищущих дешёвых и острых ощущений.
— Именно поэтому это идеальное прикрытие, — парировал Кол. — Кто станет искать серьёзную ведьму среди неоновых вывесок и запаха дешёвого алкоголя? Она прячется на виду. Умно.
— Умно или отчаянно, — заметила я, наливая себе кофе. — В любом случае, нам туда. Что за план? Кроме «заплатить и не убить никого».
Клаус подошёл к столу и взял свою чашку. Его пальцы сжали фарфор так сильно, что я на мгновение испугалась, что он его раздавит.
— План простой, — сказал он, и его взгляд скользнул по каждому из нас. — Мы входим. Мы узнаем информацию. И если эта женщина попытается хоть на йоту выйти за рамки соглашения, навести порчу, залезть в мысли или просто посмотреть косо... — он сделал паузу, и в воздухе повисло невысказанное, но совершенно понятное обещание, — мы забираем Стеллу и уходим. А потом я возвращаюсь и объясняю ей, почему так делать не стоит.
— Тонко, — фыркнул Кол. — Как всегда.
— Эффективно, — поправил Клаус. — И, что более важно, понятно всем сторонам. Я не собираюсь играть в её игры. Мы здесь за конкретной услугой. И мы её получим. Без сюрпризов.
— Без сюрпризов, — повторила я, делая глоток кофе. Горький вкус бодрил, принося с собой ясность. — Договорились. Значит, я просто сижу, смотрю и делаю то, что говорит тётенька. Пока вы, мальчики, стоите вокруг и пугаете её своими лучшими «мы-древние-и-опасные» взглядами.
— В основном, да, — согласился Элайджа. Его взгляд встретился с моим, и в его тёмных глазах я прочитала не только поддержку, но и предупреждение. Будь осторожна. Доверяй, но проверяй.
Я кивнула, показывая, что поняла.
Бурбон-стрит днём казалась уставшей и потрёпанной после ночного буйства, но уже потихоньку пробуждалась, готовясь к новому витку безумия. Воздух был густым от запахов вчерашнего пива, сладких коктейлей, жареной пищи и чего-то ещё, затхлого и сладковатого, что, казалось, пропитало сам камень мостовых. По улице сновали редкие прохожие. Кто-то шёл на работу, кто-то, наоборот, возвращался с ночной смены, а кто-то просто брел, не в силах оправиться от вчерашнего.
Дом, который указала ведьма, оказался узким трёхэтажным зданием, зажатым между шумным баром с вывеской «Saints and Sinners» («Святые и грешники». Настоящий бар, кстати. Хотя именно это название я выбрала специально) и магазинчиком сувениров, где в витрине красовались черепа в блёстках и бутылочки с чем-то непонятным. Вход, как и предупреждал Элайджа, был со двора.
Сама дверь была деревянной, тёмной, с потёртой латунной ручкой в виде змеи, кусающей свой хвост (Уроборос). Ни таблички, ни звонка. Только ощущение тишины, неестественной для этого места, будто шум улицы разбивался о невидимый барьер, не доходя до порога.
Клаус подошёл первым. Он не постучал. Просто надавил на ручку, и дверь бесшумно отворилась, словно нас ждали.
Внутри пахло пылью, сухими травами, воском и... сигаретным дымом. Прихожая была маленькой, освещённой единственной лампой под абажуром из цветного стекла. На стенах висели старинные карты, гравюры с алхимическими символами и несколько масок, чьи пустые глазницы, казалось, следили за нами.
Из полумрака коридора послышались чёткие, мерные шаги. И тогда вышла она.
Кристи Эклер не была похожа на моё представление о «Прорицательнице». Никаких цыганских платков, побрякушек или дымящихся благовоний в руках. На вид ей было лет сорок. Резкие черты лица, черные волосы и ярко-зелёные глаза. Она была одета в простой, но дорогой тёмно-синий костюм и белую блузу. На носу сидели очки в тонкой металлической оправе, а в руке она держала папку с бумагами. Выглядела она как преуспевающий бухгалтер или адвокат, а не как хранительница древних тайн.
Её взгляд скользнул по нашей группе, задерживаясь на каждом дольше, чем было принято в приличном обществе. Он остановился на мне, и в её глазах вспыхнул почти хищный интерес, быстро спрятанный за маской профессиональной вежливости.
— Мистер Майклсон, — произнесла она. Её голос был низким, с естественной хрипотцой. Судя по всему, это был её естественный тембр; она не пыталась изменить его, чтобы казаться таинственнее. — И компания. Проходите. Мой кабинет на втором этаже.
Она развернулась и пошла вперёд, не оборачиваясь, уверенная, что мы последуем за ней. Её осанка была прямой, движения экономичными. Эта женщина не тратила энергию на лишние жесты.
Кабинет оказался просторной комнатой с высокими потолками и большими окнами, закрытыми тяжёлыми портьерами. Вместо ожидаемых хрустальных шаров и карт Таро здесь царил строгий порядок. Книжные шкафы, ломящиеся от старых фолиантов и современных научных журналов. Большой дубовый стол, заваленный бумагами, схемами и несколькими ноутбуками. На стенах были диаграммы, графики и какие-то сложные символы, нарисованные мелом на чёрных досках. Это было похоже на кабинет учёного, одержимого парапсихологией.
Кристи обошла стол и села в кожаное кресло, жестом приглашая нас занять места напротив. Она отложила папку, сложила руки на столе и посмотрела прямо на Клауса.
— Итак, — начала она без предисловий. — Вы говорите о пациентке с неконтролируемыми видениями, приводящими к временной потере идентичности. Я ознакомилась с предварительной информацией, которую прислал мистер... — она бросила взгляд на Кола, — ваш представитель. Довольно скудная информация, надо сказать. Теперь я хочу услышать все из первых рук. Что именно произошло? В деталях.
Её тон был деловым. Она не пыталась создать атмосферу тайны. Она собирала данные.
Клаус, к моему удивлению, не стал выходить вперёд с угрозами. Он кивнул мне.
— Расскажи ей, Стелла. Всё, что помнишь.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и начала рассказ. О первом видении — запахе крови, образе Клауса в опасности. О звонке ему. О том, как легла спать, а потом... ничего. Пробуждение, не узнавание близких. Слово за словом, стараясь быть максимально точной, я изложила всё, что знала.
Кристи слушала, не перебивая. Только когда я закончила, она медленно сняла очки и положила их на стол.
— Интересно, — произнесла она. — Очень интересно. Чаще всего неконтролируемые прорывы видений случаются у тех, кто подавляет свой дар. Или у тех, чей дар внезапно усилился под воздействием внешнего фактора. Но в вашем случае... — её взгляд снова стал изучающим, — вы не подавляли его. Вы даже не знали, что он у вас есть в такой форме. И внешнего катализатора, судя по вашему рассказу, не было. Вы просто... легли спать.
— Так что же это было? — спросил Элайджа. Его голос прозвучал спокойно, но в нём слышалось напряжение.
Кристи повернулась к нему.
— Это, мистер Майклсон, может быть одним из двух. Либо спонтанное пробуждение очень мощного дара, который перегрузил её психику, вынудив её отступить вглубь для самосохранения. Либо... — она сделала паузу, и её взгляд снова вернулся ко мне, — либо это не дар в классическом понимании. А что-то иное. Канал или мост. Который открылся не от вас, а... к вам. И через вас кто-то или что-то смотрело. Или говорило.
В комнате повисла тишина. Её слова, сказанные таким бесстрастным, аналитическим тоном, звучали ещё страшнее, чем любое мистическое пророчество.
— Кто? — спросил Клаус, и его голос снова стал опасно низким.
— Этого я не знаю, — честно ответила Кристи. — Чтобы выяснить, мне нужно провести диагностику, — она снова надела очки. — Для этого мне нужно ваше согласие, мисс Майклсон. И ваше невмешательство, — она бросила взгляд на Клауса и Элайджу. — Любое проявление агрессии, любая попытка повлиять на процесс магически или физически — и сеанс будет немедленно прекращён. Моя безопасность и безопасность пациентки — превыше всего. Вы платите за экспертизу, а не за цирковое представление.
Клаус замер, его челюсти сжались. Я видела, как внутри него борются желание контролировать всё и понимание, что сейчас контроль должен быть у неё.
— Какова процедура? — вежливо спросил Элайджа.
— Я использую старую технику сканирования энергетического поля, — объяснила Кристи. — Никаких зелий, никаких ритуалов с кровью, никаких попыток «вытащить душу» или прочей ерунды. Я просто... подключусь. На несколько минут. Увижу то, что обычно скрыто. И, надеюсь, смогу определить природу явления. После этого мы обсудим возможные варианты действий.
Она посмотрела на меня.
— Вы готовы?
Я обменялась взглядами с Клаусом и Элайджей. В глазах отца бушевала буря, но он медленно кивнул. Элайджа сделал то же самое. Его лицо, в отличие от лица Клауса, было спокойным.
— Я готова, — сказала я, поворачиваясь к Кристи.
— Хорошо, — она поднялась. — Тогда пройдём в соседнюю комнату. Там более подходящая обстановка. И, — она снова посмотрела на мужчин, — только пациентка. Остальные ждут здесь.
Клаус вскочил, но Элайджа положил руку ему на плечо, сдерживая брата.
— Условия были оговорены, Никлаус, — тихо напомнил он. — Мы доверяем её профессионализму. И мы рядом.
Клаус стиснул зубы, но сел обратно. Его взгляд, полный немой угрозы, был прикован к Кристи. Она, кажется, даже не обратила на это внимания.
— Не беспокойтесь, мистер Майклсон, — сухо сказала она. — Ваша дочь вернётся к вам целой и невредимой. И, возможно, с ответами.
Она жестом пригласила меня следовать за ней. Я поднялась и, бросив последний ободряющий взгляд своим, вышла за ней в соседнюю комнату.
Дверь закрылась, оставив меня наедине с этой женщиной и тишиной, которая казалась теперь ещё более звенящей, чем на улице.
***
Комната, куда меня привела Кристи, оказалась светлой и просторной, без всяких пугающих декораций, карт или диаграмм на стенах. Здесь пахло свежестью и... кофе? (Да, я кофеманка, это моя слабость) Да, определённо кофе. Свежесваренным, горьковатым, бодрящим ароматом. Возможно, где-то стояла чашка, или она просто использовала кофейные зёрна как ароматизатор? Это было практично, учитывая, что большую часть дня ей, видимо, приходилось общаться с людьми, у которых с нервами было не всё в порядке.
— Присаживайся сюда, — произнесла Кристи, указывая на большое белое кожаное кресло, больше похожее на стоматологическое или на кушетку психоаналитика.
Я подчинилась, устроилась в нём и почувствовала, как мягкая кожа обволакивает тело, оставляя меня в удобной, но на удивление беззащитной позе.
Пока я оглядывала помещение, Кристи наклонилась и нажала на маленькую, почти незаметную кнопку сбоку кресла. Спинка с лёгким шипением откинулась назад, пока я не оказалась в полулежащем положении — идеальном для пациента и несколько унизительном для того, кто привык держать спину прямо и смотреть другим в глаза.
Комната, как я успела заметить, была простой до безумия. Помимо этого громадного кресла, здесь стоял лишь небольшой столик с несколькими пузырьками, в которых поблёскивали подозрительные жидкости, и ещё одно, обычное кресло напротив. Всё было выдержано в стерильных, почти больничных тонах. Никаких свечей, никаких кристаллов, никаких попыток создать атмосферу таинственности. Странное место для «Прорицательницы».
Кристи обошла меня и встала у изголовья. Её холодные пальцы коснулись моих висков, слегка надавив на них.
Боялась ли я, что сейчас она влезет мне в голову без спроса, вытащит на свет божий все майклсоновские тайны или, того хуже, встроит туда какую-нибудь свою программу? Конечно, боялась. Любой на моём месте боялся бы. Но я также точно знала, что Клаус, Элайджа, Кол и Ребекка не сидят сложа руки за той дверью. В случае чего они окажутся тут мгновенно, напоминая Кристи, что идти против Майклсонов — дело смертельно опасное. По крайней мере, надеялась на это.
— Не волнуйся, — её спокойный, ровный голос прозвучал прямо над ухом. — Я не собираюсь рыться в твоих личных воспоминаниях, мыслях или секретах. Я не настолько безумна, чтобы пытаться идти против Майклсонов в их же, пусть и временном, логове. Пусть даже этим логовом оказался мой собственный диагностический кабинет.
Её слова должны были успокоить меня. Но они лишь заставили насторожиться ещё сильнее. Я сама знала с десяток способов обойти подобные «гарантии», не оставив прямых улик. Сейчас она могла не делать ничего предосудительного. Но «потом»... «Потом» всегда наступало, когда его меньше всего ждёшь, и редко бросало тень на того, кто его подстроил.
— Тебе нужно сконцентрироваться, — продолжила она тем же монотонным, почти гипнотизирующим голосом. — Вспомни то ощущение, которое было у тебя после сна. Ту пустоту. Потом — само видение. Не пытайся анализировать. Просто позволь образам всплыть. Дай мне увидеть то, что видела ты.
Я закрыла глаза, пытаясь выполнить инструкцию. Сначала — пустота. Я представила то странное, отстранённое состояние, будто я наблюдала за своей жизнью со стороны, через толстое стекло. Потом — страх. Тот страх, что подкрался к нам в лесу, в нашем маленьком убежище. Запах крови, въевшийся в сознание так сильно, что казалось, я чувствую его до сих пор. Образ Клауса, залитого алым, стоящего среди тел... Мой собственный внутренний вопль, заглушённый рациональностью: «С ним что-то случилось».
Я сосредоточилась на этом. На этом клубке эмоций и картинок. И тогда почувствовала... щекотание. Лёгкое, почти неосязаемое покалывание где-то в районе макушки. Словно невидимые пальцы не просто сканировали моё энергетическое поле, проверяя его целостность, а осторожно копались в самой ткани воспоминаний, которые я так услужливо предоставила.
Прошла минута. Две. Может, целый час... А я просто лежала с закрытыми глазами, наблюдая, как перед внутренним взором мелькают всполохи цветных линий.
И вдруг Кристи резко отдернула руки. Её пальцы оторвались от моих висков так внезапно, что на их месте осталась ощутимая пустота. За этим последовал тихий, но отчётливый вздох.
— Твоя магия... — прошептала она, и в её голосе прозвучало нечто, граничащее с благоговением. Или с ужасом.
Я мгновенно открыла глаза и резко села, игнорируя лёгкое головокружение от резкой смены положения.
— Моя магия? — переспросила я, глядя на неё. Её лицо выражало неподдельное потрясение. Она смотрела на меня так, будто я только что выросла вторую голову. Или третью.
— Ты не говорила, что обладаешь такой... силой, — произнесла она, и каждое слово давалось ей с трудом.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём она говорит.
— Если вы про то, что я сифон... — начала я, но она перебила меня коротким, почти истерическим смешком. Звук был настолько неожиданным и неуместным в этой стерильной комнате, что у меня по спине пробежали мурашки.
Кристи пристально уставилась на меня, и её ярко-зелёные глаза, казалось, горели изнутри странным, почти хищным интересом.
— О, дитя, — она произнесла это слово с непривычной, почти материнской мягкостью, которая прозвучала фальшиво. — Я не про твою способность поглощать магию. Я про твою способность её... видеть. Это... это невероятно. И очень, очень редко.
Она сделала шаг назад, как будто я внезапно стала излучать радиацию.
«Видеть магию?» — повторила я про себя. Это было... абсурдно. Магию чувствуют. Её ощущают кожей. Её слышат в виде шёпота заклинаний или гула силы. Но видеть? Как цвет? Или как узор?
Кристи наблюдала за мной с тем же аналитическим интересом, с каким я могла бы изучать редкий гримуар. Моё замешательство, судя по всему, было для неё частью диагноза.
— Ты действительно не знала, — констатировала она. В её голосе звучала странная смесь изумления и сарказма. — Как интересно. Ты живёшь среди величайших существ, которых только может породить природа, и никогда не видела ауры их силы? Никогда не замечала, как магия обтекает тебя, окрашивая воздух?
Я попыталась вспомнить. Вспомнить визуально. Не ощущения, а именно картинку. И... ничего. Ни вспышек цвета, ни сияния, ни переливающихся полей. Только те самые ощущения, которые я всегда считала просто обострённой интуицией, продуктом жизни в их обществе.
— Нет, — выдохнула я, и моё собственное признание прозвучало чужим голосом. — Я... чувствую её. Всегда чувствовала. Как давление. Как температуру. Но видеть...
Кристи продолжала наблюдать за мной с тем же пронзительным, почти хищным интересом. Она медленно отошла, села в своё кресло напротив и скрестила руки на груди.
— Давай начистоту, дитя. Твоё энергетическое поле — это нечто уникальное. Оно... слоёное. Как будто несколько разных типов магии срослись в одно целое, но не до конца. Я вижу сияние сифона — это холодный, серебристый свет, он как паутина, тянущаяся к любым источникам силы вокруг. Но под ним... — она сделала паузу, её зелёные глаза сузились, — под ним горит что-то другое. Тёмно-золотое, почти янтарное. Это врождённый дар. И очень, очень редкий. Дар видеть саму структуру магии, её потоки, её узлы и разрывы. Таких ведьм в истории можно по пальцам пересчитать. Их называли Проводниками или Видящими. Они могли не только видеть порчу или искажения, но и... исправлять их. Или создавать новые связи.
Каждое новое слово вызывало новые вопросы. Проводники? Видящие? Я никогда не слышала таких терминов. Ни в гримуарах, которые пролистывал Клаус, ни в бессвязных бормотаниях ведьм, что пытались меня учить.
— А видения? — спросила я, цепляясь за самое главное. — Потеря себя? Это связано с этим... даром?
Кристи наклонила голову, её глаза сузились, изучая меня.
— Думаю, да. Но не напрямую. Твой дар, судя по всему, подавлялся годами. Возможно, с самого детства. Ты, сама того не зная, отгораживалась от его полной мощи, потому что твой разум не был готов к такой нагрузке. Но он никуда не делся. Он рос. И теперь, когда твои обычные способности сифона вышли на новый уровень после... определённых событий, — она многозначительно приподняла бровь, явно намекая на мою связь с Майклсонами и их вечными драмами, — он начал прорываться. Твоё видение об отце... это не было предсказанием. Это было чтение. Ты увидела не будущее, а мощный, искажённый выброс магической энергии, связанный с его персоной или с событием, которое он запустил. (Тут речь идёт о «Треугольнике экспрессии». Клаус косвенно помог его запустить, при этом не участвуя в поиске лекарства) А твой разум, пытаясь обработать этот поток визуальной информации, к которой он не привык, просто... отключился. Защитился самым примитивным способом — уйдя вглубь.
Всё это звучало пугающе логично. Как диагноз сложного технического сбоя, а не мистического проклятия.
— Значит, чтобы это не повторилось, мне нужно... научиться этому пользоваться? Контролировать это «видение»?
— Именно, — кивнула Кристи. — Но это не просто вопрос тренировки. Тебе нужно сначала полностью разблокировать этот дар. Принять его. Позволить ему стать частью тебя на сознательном уровне. А это... — она вздохнула, и в её голосе впервые прозвучала тень чего-то, похожего на беспокойство, — это может быть болезненно. И опасно. Потому что когда ты откроешь этот канал полностью, ты увидишь мир не таким, каким видишь его сейчас. Магия везде. В камнях, в зданиях, в артефактах и в самих людях. И не вся она... приятная. Некоторые вещи лучше не видеть.
Я задумалась, обдумывая её слова. Мир, увиденный сквозь призму магических потоков... Это звучало и пугающе, и безумно заманчиво. Как получить новое чувство. Но цена...
— Значит, именно это объясняет, почему я могла высасывать силы как сифон на расстоянии, — прошептала я больше для себя. — Не потому что я много училась, а потому что...
— Да, — перебила меня Кристи, и в её зелёных глазах вспыхнул чистый профессиональный восторг. — Обычные сифоны способны поглощать магию только при прямом контакте. Но, как я уже говорила, твоё энергетическое поле... оно слоёное. Твоя сила сифона тонкой паутинкой тянется к каждому магическому объекту в этой комнате. И ты, сама того не осознавая, можешь потянуть за эту нить, используя свой второй дар. Если ты научишься видеть эти нити, что опутывают всё в этом мире... тебе останется только выбрать: потянуть, разорвать, перевязать или поглотить их.
«Нить...» — эхом отозвалось в моей голове. И сейчас всё резко встало на свои места.
Вот почему... Когда я пыталась распутать тот проклятый клубок, в который Эстер вплела меня, Елену и Аларика, я видела эти нити. Но я думала... Я думала, что это просто метафора, визуализация, которую мой мозг создал, чтобы справиться с абстрактным понятием магической связи.
А оказалось, это была буквальная картина.
Я никогда не задумывалась, что это что-то необычное. В книгах и гримуарах не расписывали, как именно ведьмы видят, чувствуют или осязают магию. Это подавалось как нечто само собой разумеющееся, естественное, как дыхание. Тексты учили, как эту силу использовать, контролировать, направлять... Но вот живые ведьмы...
Я невольно фыркнула, вспоминая, как они в детстве бледнели и заикались после моих слишком конкретных вопросов об использовании магии не по правилам.
Первые сбегали от меня раньше, чем я успевала выудить что-то действительно полезное. Многие просто не хотели связываться с сифоном, который ворует чужую магию, не поддерживая связи с предками и не черпая силы из природы. Другие панически боялись Клауса. Ну а третьи...
Ладно. Буду делать вид, что не знаю, как некоторых "учительниц" Клаус... устранял. Я не дурочка. Я понимала, что было слишком опасно отпускать их в свободное плавание после того, как они узнали о моем существовании.
— Ладно, — я тяжело вздохнула, соскальзывая с кресла. Ноги слегка подкосились, но я выпрямилась, принимая позу не просительницы, а скорее хозяйки, зашедшей на чужую территорию с визитом вежливости. — А теперь я задам вопрос вам.
Кристи заинтересованно приподняла бровь. Её взгляд скользнул по мне с головы до ног, будто она увидела перед собой не ту растерянную девушку, что вошла сюда несколько минут назад, а кого-то другого. Или, что более вероятно, она наконец-то увидела меня настоящую.
— Откуда вам так много об этом известно? — спросила я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Вы говорите так, будто сами это видите. И то, что моя сила сифона тянется, как паутинка... Это слишком конкретно. Слишком... визуально.
Женщина улыбнулась. Улыбка была вежливой, почти уважительной, но в глубине её зелёных глаз светилась заинтересованность.
— Потому что я тоже вижу магию, — просто сказала она. — Вижу нити, что опутывают этот мир. Вижу ауры, энергетические поля, искажения в ткани реальности. Ты думаешь, обычная ведьма, гадающая на картах Таро или варящая зелья от похмелья, способна на такое?
Я медленно покачала головой, понимая, что она права. Если бы все были способны на такое, Кристи не была бы столь редким и дорогим специалистом.
— Но, в отличие от тебя, — продолжила она, и её голос стал тише, — я не могу их касаться. Не могу разорвать, не могу поглотить их, как ты. Я могу их только... читать. Или временно менять их направление, ослаблять одни потоки и усиливать другие. Как дирижёр, который не может играть на инструментах, но знает, как заставить оркестр звучать.
Я читала, что аура каждого человека уникальна и по её виду можно определить, чем человек болен. Не поставить точный диагноз, нет. Но увидеть «дыру» или место, откуда утекает энергия, можно.
Это и объясняло её успех. Она не просто предсказывала. Она диагностировала на уровне, недоступном самым продвинутым медицинским сканерам, и указывала верное направление.
Кристи, уловив мою задумчивость, встала с кресла, подошла ко мне и неожиданно взяла мои руки в свои.
— Я не могу тебе помочь, — прошептала она, и в её глазах читалась странная смесь сожаления и... облегчения? — Твоя сила... она за гранью моего понимания. Обычно магия сифона и дар Видящего не уживаются вместе. Одно всегда вытесняет другое. Но ты... Эти две силы, как и твои две жизни, словно слились воедино. Это то, чего я понять не могу. И никто не сможет.
Слова Кристи о двух жизнях не вызвали во мне ни тревоги, ни удивления. Они просто ложились на уже готовую почву, словно недостающий пазл в картину, которую я сама давно собирала. Да, она увидела. Конечно, увидела. Она не могла не заметить этого. Интересно, она разглядела и то, что я сама об этом почти забыла? Скорее всего, да. Иначе её взгляд не был бы таким... отстранённо-аналитическим.
Я не вздрогнула. Просто высвободила ладони из её прохладных пальцев и кивнула, скорее из вежливости, чем в знак благодарности. За что мне было благодарить? За то, что она лишь бессильно развела руки перед загадкой, которой я для неё оказалась?
«Никто не сможет», — эхом отозвалось в голове.
Ну и ладно. Я и сама неплохо справлялась.
Повернувшись к двери, я потянула за ручку, и без особых усилий открыла её. Я вышла в коридор, не оборачиваясь, всё ещё чувствуя на спине её пристальный, изучающий взгляд.
Четыре пары глаз впились в меня, едва я показалась в холле. Клаус сидел на самом краю стула, будто готовый сорваться в любую секунду. Элайджа замер у окна, изображая невозмутимость. Кол развалился на диване, что-то чертя в блокноте, но тут же отложил его, устремив на меня взгляд. А Ребекка стояла, оперевшись о стену, с напускным интересом разглядывая собственные ногти.
Я прошла в центр комнаты, остановилась и обвела их всех взглядом.
— Всё в порядке, — сказала я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Она закончила. Можно рассчитываться.
— И? — односложно выдохнул Клаус, поднимаясь. Он подошёл вплотную и пробежался взглядом по моему лицу, словно сканируя его на предмет шока, слёз или разочарования. Не найдя ничего, кроме усталости, он нахмурился ещё сильнее. — Что она сказала?
— Что я — редкий гибрид, — я пожала плечами, как будто речь шла о необычной породе кошки. — Сифон плюс «Видящая». Таких, оказывается, не бывает. Ну, или почти не бывает. Мои «видения» — это побочный эффект от пробуждения второго дара, который я всю жизнь подавляла, сама того не зная. А потеря памяти была просто... перегрузкой системы. Мозг не справился с новой входящей информацией и ушёл в автономный режим.
Я изложила всё сухо, почти как доклад. Не было смысла приукрашивать правду или драматизировать.
Кол присвистнул, откидываясь на спинку дивана.
— «Видящая»? — переспросил он, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки научного азарта. — Я так и знал.
Комната словно замерла. Даже Элайджа, казалось, прислушался к слишком громкой тишине, воцарившейся после его слов.
Я медленно обернулась к Колу, красноречиво приподняв бровь. Знал?
Клаус первым нарушил молчание. Он не зарычал, не сделал резкого движения. Его взгляд просто стал острее.
— Что ты имеешь в виду, Кол? — его голос прозвучал ровно, но в нём зазвучала та самая нотка, которая ясно давала понять: лучше ему заткнуться или говорить одну только правду.
Кол не испугался. Он лишь приподнял бровь, его поза оставалась расслабленной, но в глазах плясали те самые искорки, что появлялись, когда он находил особенно интересную головоломку.
— А то, братец, что твоя дочь с самого начала была не просто ведьмой. Даже не просто сифоном. Она всегда видела больше, чем все мы. Просто... сама этого не осознавала.
Кол встал, поправив свою рубашку, а затем театрально поднял указательный палец вверх.
— Ну, во-первых, — продолжил Кол с видом профессора, начинающего лекцию, — обычная ведьма тратит годы на изучение структуры камней, металлов, костей... Короче, всего, из чего можно слепить артефакт. Она кропотливо вычисляет резонансы, подбирает материалы, проверяет совместимость. Наша же Звёздочка, — он кивнул в мою сторону, — свои батарейки мастерила, будто лепила пирожки из песка. Не училась, не разбирала чужие работы, но при этом точно знала, какой камень положить, какой сплав использовать, чтобы изделие не только держало заряд, но и подзаряжалось само. Ведь так?
Я медленно кивнула. Это была правда. Все мои украшения, сделанные на заказ или собственноручно, всегда собирались из конкретных материалов, которые я указывала сама. Клаус не раз ворчал, почему я не ношу нормальные бриллианты или рубины, а предпочитаю эти «странные минералы». Я отмахивалась, говоря, что они лучше проводят и удерживают магию. А откуда я это знала... Я никогда не задумывалась. Мне казалось, это просто очевидно. Как знание, что вода мокрая, а огонь горячий.
— Во-вторых, — Кол поднял второй палец, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный блеск охотника, напавшего на след, — она объясняла принцип связи между собой, Алариком и двойником не как ведьма, которая «чувствует» магию. Она говорила как хирург, который видит, где нужно резать, а где — перевязывать. Было очевидно, что твоя дочь, Ник, особенная. Как ты сразу этого не разглядел?
Клаус замер. Его взгляд, до этого прикованный ко мне, медленно переметнулся на брата. В его бирюзовых глазах вспыхнуло что-то вроде догадки, смешанной с раздражением от того, что это заметил не он.
— Я заметил, — отрезал Клаус, и в его голосе звучала странная смесь раздражения и гордости. — Я заметил, что она особенная, когда ей было одиннадцать месяцев и она не закричала от страха, увидев меня в крови. Я заметил, когда в полтора года она предпочитала жуткие сказки братьев Гримм розовым пони. Я просто... не называл это «даром Видящей». Я называл это её характером. Упрямым, невыносимым и чертовски интересным характером.
Это была правда. Для него я всегда была не набором магических способностей, а личностью. Сначала — странным, слишком умным ребёнком, потом — дерзким подростком, а теперь... чем-то большим. Но всегда, просто его.
Кол фыркнул, но в его ухмылке не было насмешки. Было что-то вроде уважения.
— Что ж, теперь у нас есть официальный диагноз, — подвел он итог, разводя руками. — Наша Звёздочка — не просто ведьма-сифон. Она — уникум. А теперь, дорогие родственники, вопрос на миллион: что с этим делать?
— Учиться, — просто сказала я. Все взгляды снова устремились ко мне. — Кристи права в одном — я подавляла этот дар, потому что не понимала его. Теперь я понимаю. Значит, нужно учиться его контролировать. Чтобы следующий раз не отключаться, а... просто видеть.
Элайджа, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперёд.
— И как ты предлагаешь это делать? — спросил он. Его бархатный голос был спокоен, но в нём ясно читалась озабоченность. — Если даже такая специалистка, как эта женщина, не может тебе помочь...
— Она не может помочь, потому что её дар — пассивный, — пояснила я. — Она лишь читает, но не взаимодействует. Мой же — интерактивный. Я не могу научиться у того, кто никогда не делал того, что делаю я. Мне нужно... экспериментировать. Под чьим-то контролем.
— Под чьим контролем? — голос Клауса прозвучал резко. — Ты только что сказала, что таких, как ты, не существует. Кто будет контролировать то, чего не понимает?
— Я, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я сама. Потому что я — единственная, кто может это понять изнутри. А вы... — мой взгляд обвёл всех четверых, — вы будете моей страховкой. Как всегда. Если что-то пойдёт не так — вытащите меня. Как в прошлый раз.
Клаус замер. Я видела, как он сражается сам с собой. Ему отчаянно хотелось запереть меня в самой защищённой комнате на свете, приставить круглосуточную охрану и никогда больше не отпускать от себя... Но было и понимание. Понимание того, что я не ребёнок, которого можно спрятать. Что эта сила — часть меня. И что её нужно не игнорировать, а приручить.
— Это чертовски рискованно, — пробормотал он, но это уже была не попытка запретить, это было утверждение моего плана.
— Всё в нашей жизни рискованно, пап, — парировала я, позволив губам дрогнуть в слабой улыбке. — Ты тысячу лет рискуешь быть пронзённым Белым дубом. Кол рискует взорваться от скуки. Ребекка рискует... ну, скажем так, своим вкусом в мужчинах. А Элайджа рискует задохнуться от собственной чопорности. По сравнению с этим мои эксперименты с видением магических потоков выглядят почти безобидно.
Ребекка фыркнула, Кол рассмеялся, а уголки губ Элайджи дёрнулись в почти незаметной усмешке. Даже Клаус не смог сдержать короткий, хриплый выдох, который мог сойти за смешок.
— Ладно, — сдался он, проводя рукой по лицу. — Ладно. Но условия. Первое: никаких экспериментов в одиночку. Всегда кто-то рядом. Я, Элайджа, Кол — без разницы. Второе: если почувствуешь малейшее головокружение, потерю ориентации, голоса в голове — сразу стоп. Третье: мы находим способ мониторить твоё состояние. Магически. Если Кол не может придумать такой артефакт, я найду ведьму, которая сможет.
— Артефакт — хорошая идея, — тут же включился Кол, его глаза уже блестели новыми планами. — Что-то вроде ограничителя или стабилизатора. Чтобы, если твоё собственное энергетическое поле начнёт зашкаливать, оно автоматически гасило излишки. И датчик, конечно. Чтобы мы знали, когда тебя начинает "заносить".
Элайджа кивнул, его ум уже обрабатывал технические детали.
— Нужно также составить график. Короткие, контролируемые сеансы. Начинать нужно с малого. Например с восприятия магии в неодушевлённых предметах. Потом — в простых заклинаниях. И только потом... к живым существам. И уж тем более к таким сложным, как мы.
Его взгляд встретился с моим, и в нём я прочла не только заботу, но и предупреждение. Увидеть магию Майклсонов... это могло быть опасно не только для меня. Их природа была древней и часто тёмной. Не каждый разум выдержал бы такое зрелище.
— Договорились, — сказала я, чувствуя, как тяжёлый камень тревоги понемногу начинает скатываться с души. — А сейчас... — я повернулась к двери, за которой осталась Кристи, — сейчас я предлагаю заплатить нашей прорицательнице и убраться отсюда.
Клаус кивнул, его взгляд тоже скользнул к двери, и в его глазах мелькнула знакомая тень подозрительности.
— Кол, займись оплатой, — приказал он, уже поворачиваясь к выходу. — И убедись, что у неё не осталось никаких... сувениров. Волос, образцов крови, личных вещей. Я не хочу, чтобы через полгода какая-нибудь секта решила начать охоту на Стеллу.
Кол ухмыльнулся, явно получая удовольствие от перспективы "убеждения".
— Будет сделано, братец. Думаю, наши с ней финансовые переговоры будут весьма... убедительными.
Мы вышли на залитую солнцем Бурбон-стрит. Гам улицы резко обрушился на нас после тишины кабинета Кристи. Контраст был настолько оглушительным, что был неестественным. Эта Эклер точно сделала что-то со своим салоном.
Клаус молча шёл со мной рядом, но его плечо слегка касалось моего, словно поддерживая меня. Элайджа был с другой стороны, его взгляд постоянно скользил по толпе, оценивая возможные угрозы. Ребекка шла чуть позади, что-то задумчиво разглядывая в телефоне.
Я шла, глядя прямо перед собой, но внутренне сканировала пространство вокруг, пытаясь заметить те самые нити, о которых говорила Кристи. Но всё было бесполезно.
Мы свернули в более тихий переулок, направляясь к нашему временному дому. И тут Клаус наконец заговорил, все еще не глядя на меня.
— Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросил он так тихо, чтобы слышала только я и, возможно, Элайджа с его вампирским слухом. — Мы можем найти другой способ. Более... безопасный.
— Нет, — так же тихо ответила я. — Не можем. Потому что это уже часть меня. И она не спросит, хочу ли я, когда в следующий раз решит проявиться. Лучше я научусь управлять ею, пока у меня есть ты. Пока есть все вы. Пока у меня есть... — я запнулась, переводя взгляд на Элайджу, который слушал наш разговор молча, но внимательно, — пока у меня есть причина возвращаться.
Клаус замолчал. Затем он медленно, почти неохотно кивнул.
— Ладно, — просто сказал он. — Но правила не подлежат обсуждению. Никаких исключений.
— Никаких, — согласилась я.
Мы дошли до дома. Илия встретил нас на пороге радостным лаем, виляя хвостом так, что он стучал по дверному косяку.
Пока Ребекка возилась с собакой, я остановилась в холле.
— Я... пойду немного полежу, — сказала я, чувствуя, как накатывает новая волна усталости. Но не физической, а ментальной. Слишком много информации и слишком много эмоций за короткое время.
Клаус кивнул, но я заметила, как он на мгновение нахмурился.
— Я буду внизу, — сказал он. — Если что...
— Я знаю, — я перебила его, позволяя губам растянуться в слабой, но настоящей улыбке. — Ты всегда рядом.
Элайджа молча взял меня под руку и проводил до лестницы. На площадке он остановился, его пальцы мягко сжали моё запястье.
— Ты была великолепна, — прошептал он. В его тёмных глазах отражалось не только восхищение, но и та самая, твёрдая уверенность в моей силе, которая иногда значила для меня больше любых слов поддержки. — Не позволяй никому, даже нам, говорить тебе, кто ты и на что ты способна.
Я поднялась на цыпочки и быстро, почти нежно поцеловала его в уголок губ.
— Спасибо, — прошептала я в ответ. — За то, что не пытаешься меня остановить. А пытаешься... обеспечить тылы.
Он усмехнулся, и его пальцы нежно провели от запястья к сгибу локтя.
— В этом и есть моя работа, звезда моя. Обеспечивать тылы, чтобы ты могла идти вперёд, не оглядываясь.
Он отпустил мою руку, и я поднялась в свою комнату. Дверь закрылась, оставив меня в тишине. Я подошла к окну, глядя на садик внизу и на кусочек неба над крышами Нового Орлеана.
Мысли о даре всё ещё не покидали меня, но теперь мне стало намного легче. Ведь если я научусь контролировать его, а не продолжу игнорировать его существование, как делала это с самого детства, тогда всё встанет на свои места.
Я отвернулась от окна, чувствуя, как усталость наконец накрывает меня с головой. Дела подождут до завтра.
А пока... пока можно просто отдохнуть и не думать о завтрашнем дне.
***
Когда семья Майклсонов покинула салон Кристи Эклер, сама «Прорицательница» немедленно достала из ящика стола старый кнопочный телефон и быстрым движением набрала единственный номер, сохранённый в его памяти.
Женщина бросила взгляд на кресло, где ранее сидела Эстелла, вслушиваясь в долгие гудки в трубке. После щелчка раздался женский, мелодичный голос, который никак не мог принадлежать шестидесятилетней женщине:
— Слушаю...
— Сара, я нашла её, — без предисловий начала Кристи, стараясь не думать о том, что Майклсоны сделают с ней, узнай они об этом разговоре. — Восемнадцать лет, рыжие волосы, зелёные глаза и дар... Дар сифона, но смешанный с даром Видящей. Ошибки быть не может.
На том конце провода повисла тишина, и Кристи услышала шум льющейся воды. Возможно, Сара принимала ванну.
— Она... — женщина замолчала, но затем продолжила так тихо и прерывисто, будто слова давались ей с трудом. — Она похожа на неё?
Кристи не нужно было думать о том, кто такая эта «она». Сара могла говорить так только об одном человеке — о своей дочери.
— Немного, — призналась Кристи, мысленно вызывая образ Эстеллы. — Глаза... похожи. Но всё остальное... Возможно, от отца.
В трубке прозвучал облегчённый вздох, словно эта новость сбросила с плеч невидимую тяжесть.
— Ты сейчас всё ещё в Новом Орлеане? — спросила Сара, и Кристи уловила, как на том конце провода шум воды резко оборвался, словно кто-то закрыл кран.
— Да, всё ещё там. Но... я не думаю, что у тебя получится с ней связаться.
— О чём ты? — в голосе женщины послышалось напряжение.
— У этой девочки, у Эстеллы, очень могущественные покровители, Сара. Сам факт этого звонка ставит под угрозу мою жизнь, но... ты же знаешь, что я обязана тебе. Я не могла тебя не предупредить.
— Кто? — строго спросила женщина.
— Майклсоны, — нехотя выдохнула Кристи и машинально бросила взгляд в сторону двери, словно боясь, что неугомонный Кол Майклсон услышит её и вернётся.
На том конце линии снова воцарилось молчание. Но на этот раз более долгое и напряжённое.
— Зачем Первородным покровительствовать какой-то ведьме? — наконец произнесла Сара, и в её голосе зазвучала откровенная насмешка. — Они что, узнали о её силе и решили взять под крыло?
— Скорее, дело в чём-то личном. Никлаус Майклсон, судя по всему, её удочерил. Теперь она часть семьи, а не просто оружие в их коллекции. Их отношения... сложные. И опасные для любого, кто её тронет.
В ответ на это заявление раздался смех. Не искренний и звонкий смех, а резкий, почти издевательский. Похоже, Сара искренне не верила, что Никлаус Майклсон способен на нечто подобное.
— Хотя... это многое бы объяснило, — вдруг произнесла она, и её голос стал странно отстранённым, будто сейчас она была не совсем здесь. — Только он мог оставить за собой столько трупов, скрывая её.
Ещё минуту в трубке царила напряжённая тишина, но Кристи, не выдержав, наконец спросила:
— Сара... зачем? Зачем она тебе сейчас, если когда-то ты сама от неё отказалась?
Сара тяжело вздохнула, словно ответ на этот вопрос был настолько очевиден, что до него додумался бы даже ребёнок.
— Ты же знаешь, что после смерти дочери я не могла на неё смотреть, — наконец произнесла она. Её звучал отстранённо, будто она произносила заученные слова. — Она была живым воплощением всего, что я ненавидела. Джошуа согласился взять её. Как я могла предположить, что вскоре он выбросит собственную внучку, а его сын сойдёт с ума и вырежет почти всю свою семью?
— Она сифон, как её отец, — мягко, но настойчиво напомнила Эклер. — И Видящая, как её мать. Ты знала, как Джошуа относился к сыну. И прекрасно понимала, что он сделает с внучкой, которая с рождения, сама того не ведая, вытягивала магию из всего вокруг. Возможно, ты даже рассчитывала, что он от неё избавится. Это давало тебе... идеальное алиби.
— Ты переходишь черту, невестка, — голос Сары понизился. — Мы соблюдаем хрупкое перемирие: ты не вмешиваешься в дела моего ковена, а я делаю вид, что не знаю, где ты прячешься от моего брата. Не нарушай его.
Услышав это обращение, Кристи вздрогнула. Сара редко называла её так официально, подчёркивая хрупкое, вынужденное родство и всю пропасть между ними.
— В любом случае, ты сделаешь для меня кое-что, — спокойно продолжила Сара, будто предыдущих слов и не было. — Убедись, что она не покинет Новый Орлеан. Немедленно.
— Я не могу, — выдохнула Кристи, и её шёпот был полон такого ужаса, словно она уже видела свою судьбу. — Ты знаешь, что Майклсоны со мной сделают. Это не риск, Сара. Это конец.
— Я и не прошу идти против них в лоб. Ты умная ведьма. Используй местных. По слухам, у них сейчас проблемы — эти дуры из французского квартала купятся на всё, лишь бы этот ублюдок Марсель не контролировал их до конца их жалкой жизни.
Кристи закрыла глаза, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Марсель и его попытки контролировать магическое сообщество города были открытой раной. А девушка с такой силой... Да, это сработает. Это точно сработает. Но цена...
— Ты хочешь подставить под удар свою же внучку? — выдохнула она, не веря своим ушам. — Местные ведьмы разорвут её!
На том конце провода раздался тихий, но отчетливый смешок.
— Подставить? Нет, Кристи. Я хочу посмотреть. Посмотреть, на что способна эта девочка. На что способна дочь моей Эвелин и того... отброса. Если она выживет в этой игре, если сможет выстоять против Марселя и его приспешников... — голос Сары стал задумчивым. — Тогда, возможно, она достойна того, чтобы вернуться в семью. В настоящую семью. А не жить среди этих древних вампиров, которые видят в ней лишь инструмент или... игрушку.
Та самая Эвелин
Кристи сжала телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки. Эта игра была слишком опасной. С одной стороны — мстительная и жестокая золовка, которая никогда не забывала обид и умела держать в страхе даже собственный ковен. С другой — Первородные вампиры, для которых угроза семье была синонимом приказа «уничтожить всё, что движется».
— Сара, ты не понимаешь, — тихо, но настойчиво произнесла Кристи. — Я видела, как они смотрят на неё. Это не взгляд на инструмент. Это... — она искала нужное слово. — Это собственничество. Никлаус Майклсон смотрит на неё так, будто она — единственная живая часть его самого. Если она пострадает из-за твоих игр, он не станет искать виновных среди ведьм Нового Орлеана. Он сожжёт город дотла. А потом найдёт источник угрозы. И я слишком хорошо знаю твои методы, чтобы поверить в то, что ты не оставишь следов. Он найдёт тебя. И меня заодно.
— Тогда позаботься о том, чтобы следы вели не к тебе, — холодно парировала Сара. — Ты ведь мастер сокрытия, не так ли? Ведь именно поэтому ты до сих пор жива, а не замурована в стенах нашего семейного склепа. Используй свои связи. Пусти слух, что под крылом Майклсонов объявилась могущественная сифон-видящая. Что она — ключ к победе над Марселем или, наоборот, его тайное оружие. Вбрось информацию и отойди в сторону. Остальное они сделают сами. Ведьмы этого города всегда были слишком глупы и импульсивны.
Кристи закрыла глаза, чувствуя, как её профессиональное самолюбие борется с примитивным страхом перед семьёй, в которую она когда-то вошла.
— И что мне будет за это? — спросила она, и её голос прозвучал устало. — Когда пыль осядет, и Майклсоны начнут свою охоту? Ты предоставишь мне убежище? Или бросишь, как бросила свою внучку?
Кристи замерла, прислушиваясь к тишине на другом конце провода.
— Ты знаешь, что я не могу открыто выступить против Майклсонов, — наконец сказала Сара, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучала не фальшивая теплота и не холодная угроза, а усталость. — Мой ковен... он не переживёт такой войны. Но если девочка выстоит и проявит себя... Если она окажется стоящей своего дара... Тогда её связь с Майклсонами станет её слабостью и мы сможем вернуть её. А ты... — голос Сары смягчился. — Ты получишь мою вечную благодарность. И гарантию, что твоё прошлое так и останется в прошлом. Навсегда.
Это была сделка с дьяволом. Кристи знала это. Но она также знала, что выбора у неё нет. Отказаться — значит подписать себе смертный приговор, который приведёт в исполнение её же муж.
— Я... попробую, — выдохнула Кристи, ненавидя себя за эту слабость. — Но я не гарантирую успех. И умываю руки, если всё выйдет из-под контроля.
— Этого достаточно, — удовлетворённо произнесла Сара. — Будь осторожна, невестка. И помни: я слежу за тобой.
Связь прервалась. Кристи ещё долго сидела в своём стерильном кабинете, глядя на пустое кресло, где совсем недавно сидела рыжеволосая девушка с глазами, до боли похожими на глаза ребёнка, которого она когда-то помогала растить.
Возможно, Сара была права. Возможно, действительно стоило посмотреть, что из этого получится. А там... будь что будет. В конце концов, она, Кристи Эклер, всегда умела находить лазейки и выходить сухой из воды.
Она взяла другой одноразовый телефон, купленный на черном рынке. И набрала нужный номер, ожидая ответа.
Когда на том конце ответили, она произнесла несколько тщательно подобранных слов, рассчитанных на максимальный интерес и минимум подозрений:
— В город вернулись Майклсоны. И привезли с собой нечто новое. Сифон, который видит истину. Интересно, Марсель об этом знает?
Не дожидаясь ответа, она положила трубку, вынула сим-карту и аккуратно сломала её пополам. Искра была брошена. Оставалось лишь ждать, насколько сильно разгорится пожар и не спалит ли он её в итоге.
Комментарий после части: Окей. Как я уже говорила, я вдохновилась сериалом «Открытие ведьм» или «Манускрипт всевластия». Система сил у меня очень похожая, хотя я её немного изменила.