Уроки притворства.
Идея принадлежала профессору Стебль. В рамках межфакультетского сотрудничества и «развития светских навыков, столь необходимых будущим лидерам магического сообщества», она организовала клуб декламации и этикета. Участие было добровольным, но для старост — фактически обязательным. Именно так Драко Малфой и Элизабет Хартс оказались в одном из изящных, но насквозь пропитанных скукой классов на третьем этаже, стоя друг напротив друга с каменными лицами.
— Цель сегодняшнего занятия, — голос профессора Стебль был сладок, как сироп, но не терпел возражений, — отточить искусство светской беседы и парного танца. Мистер Малфой, мисс Хартс. Пожалуйста, продемонстрируйте нам базовые шаги вальса.
Драко смерил Элизабет взглядом, полным такого же отвращения, какое, как он знал, читалось и в его собственных глазах. Его пальцы сомкнулись на ее талии с формальной, ледяной вежливостью. Ее рука легла на его плечо, словно она касалась чего-то липкого.
— Постарайся не наступать мне на ноги, Малфой, — тихо прошипела она, когда зазвучала музыка.
— Постарайся не вести себя как деревянная кукла, Хартс, — парировал он, заставляя ее сделать первый шаг.
Это было ужасно. Они двигались как два отдельных механизма, скрипящих от взаимной неприязни: навыки у обоих золотых детишек графинь и баронов были, но они нарочно взаимно портили гармонию. Их «светская беседа» во время танца была шедевром язвительности.
— Погода сегодня удивительно... серая, не находите? — начал Драко с фальшивой улыбкой.
— Как и ваше чувство юмора, — ответила Элизабет, улыбаясь так, что лишь уголки ее губ дрогнули.
— А ваше платье... весьма... функционально.
— Как и ваши попытки остроумия. Они всегда вовремя напоминают о необходимости хранить молчание.
Профессор Стебль смотрела на них с нарастающим недоумением.
— Чувства, дети! Вложите в танец чувства! Вы должны изображать гармоничную пару!
Следующую неделю они были обречены встречаться для «репетиций». Каждый. День.
И именно тогда война перешла на новый уровень. Если уж им приходилось это терпеть, они решили превратить это в соревнование. Кто лучше сыграет роль?
Драко, к своему собственному удивлению, обнаружил, что изучает манеры не для того, чтобы избежать стыда, а чтобы превзойти ее. Он практиковал поклон перед зеркалом, оттачивая угол наклона головы. Он подслушал, что она обожает классическую музыку XVIII века, и «случайно» завел с ней разговор о композиторе, о котором староста и не думала, что Малфой что-то знает.
Элизабет, в свою очередь, заметила, что его насмешки стали менее колючими и более... изощренными. Почти интеллектуальными. Она стала отвечать ему не просто сарказмом, а сложными метафорами, которые заставляли его на секунду задуматься. Девушка узнала, что он тайно увлекается тактикой древних магических дуэлей, и как-то раз «случайно» упомянула трактат, который он как раз читал по ночам в гостиной.
Их притворство стало странным диалогом. Держа ее за руку во время отработки поклона, Драко заметил, что у нее на ладони маленький шрам.
— Падение с метлы в одиннадцать лет, — коротко объяснила она, прежде чем он успел спросить.
— Я в том возрасте сломал руку, пытаясь перегнать отцовский веник, — неожиданно для себя признался он.
Молчание повисло неловкое, но уже не враждебное.
Кульминацией должен был стать бал в поместье Малфоев. Именно к нему они, видимо, волею судьбы и готовились.
Когда зал наполнился музыкой и светом, а их родители наблюдали за ними с холодным одобрением, Драко и Элизабет вышли на паркет. Они были образцом чистокровного изящества. Но что-то изменилось...
Его рука на ее талии была уже не формальной, а уверенной. Ее пальцы на его плече не лежали, а слегка сжимали ткань мантии. Они не разговаривали, но их взгляды были красноречивее любых слов. Он вел ее в танце, а она с легкостью следовала за ним, будто они репетировали это годами.
— Ну что, Хартс, — тихо сказал он, вращая ее под звуки вальса, — я все еще наступаю тебе на ноги?
— Пока нет, Малфой, — ответила она, и в ее глазах плескалась не ярость, а озорной огонек. — Но вечер только начался.
Они поймали себя на том, что улыбаются. По-настоящему. Не для родителей, не для профессоров. Друг другу.
Танец закончился. Они замерли в изящном поклоне под аплодисменты. Рукопожатие, которым они обменялись, было уже не формальностью, а крепким, молчаливым пожатием сообщников.
— Знаешь, — сказала Элизабет, отводя его в сторону, пока их семьи общались, — твои светские манеры... они стали почти убедительными.
— А твое умение вести беседу, — парировал Драко, — перестало напоминать допрос.
Они смотрели на танцующих, и оба понимали: самое сложное и самое интересное притворство только начиналось. Им предстояло скрывать ото всех, что их вражда превратилась в нечто гораздо более опасное и увлекательное. В игру, правила к которой им только предстояло написать вместе.