Я найду тебя.

Прошла ровно неделя с того, как ее жизнь превратилась в ад. Хотя, это наверное преуменьшение.

Она действительно после школы стала ходить в злосчастный подвальный спортзал, где ее верно и смиренно ожидало ведро с водой и тряпка.

Ей казалось, что внутри у нее пустота, будто она выплеснула все своё содержимое, и все, что от неё осталось, — лишь оболочка.

Там, где когда-то цвела надежда на нормальную спокойную жизнь, теперь не было ничего, кроме болезненного и разъедающего ее страха. Страха за родителей.

К ее счастью, она практически не пересекалась с Кащеем. Он достаточно редко там появлялся, а если и приходил, то буквально на пару минут. Занятой какой.

— Тщательнее, птичка, тщательнее...

Ее бесили его нравоучения. Всякий раз он не терял возможности подколоть ее, либо ткнуть пальцем в то, что она плохо убирает. Как он говорил, «не стараешься совсем, нерадивая».

Еще возле нее часто ошивался Андрей. Он встречал ее после школы, и они вместе шли в подвал. Айгуль даже пару раз пошутила: «Скрываешь от меня роман? Как не стыдно тебе!». Да уж, знала бы подруга что она действительно от нее скрывала...

Марат ничего не рассказал ей. Анна знала это наверняка, ведь если бы он это сделал, подруга съела бы ее своими вопросами.

На удивление, она быстро смирилась со своей участью. Страх за родителей блокировал в ней всякое сопротивление. Для себя самой она придумала оправдание: хорошо что убирать заставили, а не еще чего то...

Ее участь казалась ей меньшим из двух зол.

Сегодня в подвале было пусто. Не было абсолютно никого, хотя до этого такого не случалось. Всегда возле нее кто-то был. Кто гантели таскал, а кто просто спал на диване в углу.

Сейчас же было пусто.

Ей стало интересно пройтись по всем комнатам. Ее услуги уборщицы распространялись только на импровизированный спортзал, в остальные вход был запрещен.

Она могла не рисковать, ведь в любой момент кто-то мог зайти. Но, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Свою экскурсию она решила начать с той комнаты, в которой всегда находился Кащей. Всё пространство было заполнено его ароматом, и уже привычным запахом дыма.

Кроме дивана, стола и какой-то коробки ничего не было. Комната была сама по себе маленькой, не рассчитанной на большое количество людей. Значит, это его комната.

На столе стояла пепельница, в которой были десятки окурков. Пачки сигарет валялись под столом. На диване лежала единственная подушка со смешной наволочкой. Пожалуй, это единственная вещь тут, которая может вызвать у нее улыбку.

Анна двинулась к коробке. Подойдя ближе, она поняла, что это сейф. Металический, очень тяжелый сейф.

«Неужто краденные шмотки там прячет?» — первое, что подумалось.

Как только она поднесла пальцы к кнопкам, послышался шум с улицы. У нее есть секунда, чтоб выйти.

Быстро выбежав, она застыла в глупой позе посреди спортзала.

В дверях показался Кащей с одним из своих пацанов. Турбо, кажется.

— Птичка, расслабься. До сих пор не привыкла?

— Знаешь ли, трудно свыкнуться с такими условиями...

— Ну а кто виноват-то в этом? Ты сама в это ввязалась, дорогая.

Они прошли дальше, в ту самую комнату, которую она ранее обшарила. С их обуви сыпался снег в перемешку с грязью. Ей снова предстоит мыть пол. Придурки.

Позже к ней пришел Андрей.

— Привет. Как настроение?

— Оно было бы чудесным, если бы вы перед тем, как зайти, обтряхивали свои чертовы ботинки.

— Ой, прости, я...

— Пацаны не извиняются, Андрейка. — сзади послышался голос Кащея. — Давай молча полы мой, тебе тут не ЗАГС. — теперь он смотрел на нее.

— Что? Мне теперь нельзя разговаривать?

— Рот закрой и мой пол. На непонятном языке говорю? А ты, Пальто, бери тряпку и дуй ласточку мою мыть. Мне на ней сегодня уважаемых людей везти.

— Понял.

Вместе с Андреем собирался выходить Турбо.

— Постой, Валера. Дело есть.

Анна закатывает глаза. Ей хочется каждый раз смеяться, когда этот авторитет разбрасывается своими указаниями.

— Вообщем, сегодня людей хороших привезу сюда. Устроим праздник. Они только откинулись, отдохнуть хотят. Так что давай, у скорлупы долю собирай и в магазин пойди. Пару бутылочек игристого, самогона найди, и сигарет хороших.

— Сделаю. Во сколько движ собираешь?

— Да часикам к семи думаю.

Анна стоит и молча надеется, что к этому времени вымоет здесь всё, и уйдет домой. Видеть лишний раз этот сброд не хотелось, как и получать от матери в очередной раз за то, что «шляется где попало допоздна».

— Птичка остается с нами. Будет нам стаканы наполнять.

— Я к вам официанткой не нанималась. Свою работу сделаю, и пойду.

— Да тебя никто не спрашивает. Делать будешь то, что я скажу.

— А ты часом не ах...

— Подумай дважды, прежде чем сказать. — снова этот грозный тон. — Благодари что наливать будешь, а не ублажать.

Каким же мерзким он был для нее. Она ненавидела его. Всей душой и сердцем. Вместо того, чтоб гулять с Айгуль, или заниматься личными делами, она будет торчать здесь допоздна, обслуживая чертовых зэков. Жизнь, о которой она мечтала.

Что сказать матери? А если отец домой вернется, а ее не будет? Они убьют ее.

Спустя пару часов, как и обещал Кащей, он привез пару человек. В подвале собрался практически весь Универсам. Она затаилась в углу, надеясь что про нее все забудут и ей не придется лебезить перед «гостями».

Когда Кащей вошел, он начал бегать взглядом по помещению. Будто кого-то искал. И какое было разочарование, когда взгляд карих глаз остановился на ней. Он медленно двинулся в ее сторону, по пути снимая кожаный плащ и шапку, слегка притрушенную снегом. Анна смотрела ему в глаза и чувствовала, как в груди медленно закручивается холодное, почти болезненное ощущение, опасно напоминающее страх. Она не знала, что от него можно ожидать.

— Птичка, на пару слов.

Он поманил ее рукой, и прежде чем подумать, она по привычке подошла ближе. Он оглядел ее с головы до ног и усмехнулся.

— Сегодня настоятельно рекомендую следить за языком. Не нужно мне устраивать концерты, позорить. Нальешь нам пару бокалов, пока игристое пить будем. Потом домой пойдешь, велю провести кому то.

— Для чего эта показуха? Пусть пацаны твои на разливе стоят. Негоже женщине такими делами заниматься. — она закатила глаза.

— Вы посмотрите какие мы умные. Женщина она. — хитрый прищур и усмешка. — Всё это просто потому, что я могу. Твое предназначение — делать как я сказал.

Он поддел ее подбородок пальцем. Большим пальцем провел по скуле, остановившись на губах. Ее должно тошнить от его прикосновений, но в этот момент по ее телу предательски пошли мурашки. Глаза опустились, и она уставилась на пол.

— Не скучай, птичка.

И он ушел.

Спустя секунду перед ней появился Андрей. Сзади него стоял Марат, с веселой улыбкой на губах оглядываясь на кого-то.

— Как ты?

— Знаешь, находясь здесь, в вашем обществе я всегда буду чувствовать себя хреново.

— Все не так плохо, на самом деле... Я слышал, как в других группировках к девушкам относятся...

— Мне плевать, где хуже, а где лучше. Я не должна тут находиться.

— Надо было за языком следить. — в разговор вклинился Марат.

— Да что ты говоришь! А если бы на моем месте оказалась Айгуль? Тоже такими фразочками кидался бы?

— А ты мне Айгуленьку сюда не приплетай!

— А то что? Расскажешь ей о том, что я у вас рабыня на полставки?

Марат обратил на нее свой холодный стальной взор, в котором все же не было никаких признаков презрения, которое она была готова увидеть. Было только раздражение.

— Ничего я не скажу ей. Нечего ей вмешиваться в это всё. Хватит того, что она знает о моем участии.

Эх, хотелось бы, чтоб и ее вот так оберегали от этого. Но уже было поздно. Она уже тут. В их логове.

По началу вечер проходил относительно спокойно. На нее никто не обращал внимание, все были заняты своими разговорами. Сбоку, возле дивана стоял Турбо, рассказывая очередной анекдот. Возле него от смеха загибался Зима. По ним было видно, что они лучшие друзья. Дополняют друг друга.

Андрей весь вечер был то рядом с Маратом, то рядом с ней. Он не сводил с девушки взгляд, чем откровенно говоря смущал ее. Они могли бы стать с ним друзьями, он оказался не так уж и плох. Анне было жаль его, не нужно было ему пришиваться. Такой умный, талантливый парень. И вот такой выбор сделал.

Чем дальше, тем больше напивались гости Кащея. Ей они совершенно не понравились. Двое лысых, с грубыми чертами лица, и с постоянной сигаретой во рту. Мерзкие.

В один момент, когда Анна разливала последние бокалы игристого, тихо радуясь тому, что сейчас уйдет, один из мужиков схватил ее за талию и усадил себе на колени.

Девушке показалось, словно ее резко опустили в ледяную воду. Ей не хватало воздуха и она чувствовала давление, сжимающее ее тело со всех сторон. Анна ощущала, как ускоряется ее пульс, пока шум крови в ушах не перекрыл все остальные звуки.

Испуганным взглядом она сразу нашла Кащея. Будто надеялась, что он сейчас скажет ее отпустить, спасёт. Поставит на место своих гостей, объяснит что она не более, чем обычная поломойка в их зале.

Губы Кащея сложились в жесткую линию, а челюсти напряглись. Так много эмоций скрывалось за его притворной холодностью. Ярость пряталась под напускным спокойствием.

— Вася, негоже даму вот так хватать. Отпускай.

— Да че ты, Кащей! Ей богу, девкой поделиться жалко чтоль? Я пока сидел, мечтал о тепле женского тела!

— Это не проститутка с окружной, за теплом женским в другое место идти надо. — его тон голоса был убийственным.

— Братец, ты че? Девка то видная, с такой только в гордость ходить. Давай обменяемся.

— Я сказал тебе отпустить.

Кащей дернулся, подкуривая сигарету и одновременно поднимаясь с дивана.

Сердце набатом билось в груди. Вася грубо сжимал своими огромными руками ее талию, и она разочарованно подумала, что останутся синяки. Как потом объяснить родителям, откуда они у нее? На травму от падения совсем не похоже.

Когда Кащей поднялся, чужие руки на теле сжались еще сильнее, и девушка невольно пискнула. От них веяло тяжелым перегаром, и у нее закружилась голова. Было очень страшно.

— Вась, давай по хорошему. Девка то занята, не общее достояние. Делиться я не хочу, и не буду. Отпускай.

— А иначе что? — гость не успокаивался, продолжал провоцировать.

— Ну, сам напросился.

Секунда, и удар.

Она буквально услышала, как у державшего ее мужика треснула кость. Кащей угодил ему в бровь своим громадным перстнем, разрывая сухую кожу.

На ее светлый свитер попала кровь. Она быстро поднялась, и ринулась к выходу. Как же сейчас хочется в душ, взять мочалку и содрать с себя ощущение чужих пальцев на теле. Но выйти ей никто не дал. Перед ней возник Турбо.

— Стой. Дождись, пока Кащей освободится.

— Валер, я тебя прошу, выпусти.

— Уже поздно на улице, сама не пойдешь.

— Так пусть проведет меня кто-то.

— Кащей сам тебя проведет.

Что? Она не хочет идти с ним. Она его боится. Она впервые вот так близко увидела каково это, когда кого то бьют. Девушка искренне не поддерживала насилие.

— М..Может не стоит? Тут недалеко, я сама могу...

— Ты меня не слышишь, чтоли? Кащей сам тебя проведет, жди.

Она замерла на месте, посылая напряжение в конечности, чтобы унять дрожь, пытаясь успокоить тяжелое дыхание. Неугомонный жар бушевал под кожей, и она встряхнула головой, ощущая разрушающее чувство беспомощности.

Во что же она ввязалась?

Валера ушел, и на замену ему подошел Кащей. Он держал салфетку, вытирая кровь с рук. Она не хотела оборачиваться, но слышала звуки борьбы и запах железа. Кровь...

Он жестко посмотрел на нее, и не говоря ни слова, схватил ее за локоть. Она чуть не упала, когда споткнулась на пролёте ступенек. Мужчина шел довольно быстро, и ей приходилось практически бежать, чтобы поспевать за его ритмом.

Они шли молча. Было слышно лишь треск снега под ногами. На улице было холодно, но он шел в одной лишь рубашке. Так спешил провести ее, что забыл одеться?

Девушка испуганно рыскала взглядом вокруг. Было темно, лишь пару фонарей освещало дорогу.

Он вел ее четко домой. Значит, все таки знал, где она живет. Черт... Нет, дьявол.

Как только они подошли к подъезду, он резко дернул ее на себя, принося боль.

— Мне больно. Отпусти.

— Завтра можешь не приходить. Нечего тебе в крови копаться. Но послезавтра чтоб как штык была.

— Знаешь, я готова извиниться перед тобой за свои слова. Серьезно, я не хочу больше приходить, я вообще не хотела. А теперь еще больше.

— То, что было сегодня, никогда больше не повторится. А извиняться нужно было вовремя, когда я шанс давал.

Ее это выбесило.

— Ты! Ты просто придурок! Ты не можешь удерживать меня против воли, угрожая мне! Тебе что, заняться нечем? Решил жизнь мне сломать? — она вырвалась с его хватки, но ненадолго. Его рука потянула ее за затылок.

— Не ори на всю улицу. Я тебе не попугай повторять одно и то же. Будешь делать так, как я скажу. — от него неприятно несло перегаром. — А теперь, птичка, беги. Матушка заждалась.

Он подтолкнул ее в сторону подъезда, и резко развернувшись, ушел.

А она, так и оставшись стоять, просто разрыдалась.