Я найду тебя.

Анна пришла домой довольно поздно. Она бесцельно блуждала по захолустным улицам, не спешив возвращаться в чужой дом, который временно был их тихим убежищем. Девушка чувствовала себя до чертиков гадко после сегодняшней встречи с родителями подруги, ведь осознавала насколько сильно была виноватой перед своим мужчиной и остальными друзьями. Только сейчас она всерьез задумалась о последствиях этого поступка. Что будет с ними всеми? А если их посадят? Она бы никогда не простила себя, будь это реальностью.

Когда на улице совсем стемнело, а в голову полезли страшные мысли о том, что враг всё еще на свободе, и разгуливает по неосвещенному городу, она поспешила домой. Прогулка хорошенько вымотала ее, где-то в районе поясницы начало тянуть, а к горлу снова подступила тошнота. Как же ее раздражало это подвешенное состояние, которое было с ней каждый миг из-за постоянных нервов.

Когда она пришла домой, вымученная после тяжелой смены Ольга собиралась отойти ко сну, плотнее запахнув свой шелковый халат. Анна рассеянно кивнула ей, не говоря ни слова от того, что ее безбожно мутило. Женщина, которая подмечала каждую деталь, спешно подошла к ней, беря молодое лицо в теплые ладони. Она бережливо приложила руку к ее лбу, проверяя наличие температуры. Недовольно цыкнув, женщина уставилась на нее своим самым серьезным взглядом.

— Когда ты последний раз ела?

— Вчера утром, кажется...

— Аня, это не дело! Ты себя совсем не бережешь! Быстро пошла поела! — ее голос звучал очень строго, но в глазах читалось самое искреннее беспокойство.

— Оль, я не голодна, правда...

— Без возражений! Давай, там на плите суп стоит.

— Ну правда... Если поем, опять стошнит. Я с такими успехами скоро все свои органы вырву, прости за подробности.

— Меня не интересует, быстро иди ешь. Я врач, я знаю, что надо делать. Завтра в больницу пойдем, поняла?

— Оль, ну какая к черту больница? Я просто перенервничала, вот и всё.

— Что-то часто ты нервничаешь. Всё, чтоб завтра в восемь как штык была. И только попробуй мне не проснуться! — она шутливо пригрозила ей указательным пальцем, уходя в свою комнату.

Анна так и не решилась поесть, на носочках проходя в их комнату так, чтобы женщина не услышала. Она включила старенький телевизор, наблюдая за тем, как главные герои сериала слезливо решают, куда же им подеваться, лишь бы не жить в деревне. Иногда, просмотр всяких мелодрам с самым банальным сюжетом неплохо помогал отвлечься. Девушка любила их смотреть и представлять, как ее жизнь вот так же мечется со стороны в сторону, но по итогу обретает счастливый конец.

Она не сразу поняла, что он вернулся домой. Входная дверь закрылась с глухим стуком, а с коридора мгновенно понесло тяжелым перегаром. Анна даже не обратила на это внимание, ведь это уже вошло в привычку. Девушка тихо вышла к нему на встречу, натянув на лицо фальшивую улыбку, которая почти сразу спала, стоило ей увидеть его.

Он, безбожно пьяный, уставился на нее яростным взглядом. Его глаза были настолько красными, что казалось, будто у него за раз лопнули все капилляры. Мужчина медленно шел прямо на нее, пока она в страхе пятилась назад. Он занес руку над головой, со всей дури замахиваясь на нее, но девушка вовремя успела отпрянуть. Анна не понимала, что происходит, и почему он кидается на нее. В голову сразу пришли самые страшные мысли, а на ее лице исказилось понимание. Заметив это, Кащей довольно ухмыльнулся, а она убедилась в том, что он...

Он всё знает.

Анна не знала, куда бежать. Ее будто парализовало, она не могла двигаться, переставая дышать. Что-то внутри подсказывало уносить ноги, ведь он просто убьет ее, но с другой стороны, она понимала, что это было неизбежно. Рано или поздно мужчина все равно узнал бы о ее предательстве, и его реакция была бы точно такой же, как и сейчас. Наступило время расплаты.

Он продолжал пытаться схватить ее, но от тяжелого опьянения это удавалось с натяжкой. Его шатало в разные стороны, а взгляд настойчиво не хотел фокусироваться на происходящем вокруг. Он широко размахивал руками, больно ударяясь костяшками об дверную раму. Анна продолжала пятиться назад, упираясь в холодную стену.

Чем ближе он подходил, тем больше учащалось его дыхание. Воздух вокруг сперло, а к горлу подкатила тошнота от резкого запаха крепкого алкоголя. Девушка едва сдержала рвотный позыв, отворачивая побледневшее от страха лицо влево. Она была на грани истерики, пока все ее тело била крупная дрожь.

Подойдя к ней вплотную, он грубо схватил ее двумя пальцами за подбородок, поворачивая испуганное лицо к себе. Слегка нагнувшись поближе к ней, он мутным взглядом вперился прямо в ее зеленые глаза, высматривая там хоть толику стыда.

— Ты, сука, понимаешь, что натворила?

— Н... Никит...

— Ты просто дура, самая натуральная. Ты подставила нас всех, понимаешь? Я сейчас в шаге от того, чтобы прибить тебя.

— Так прибей. Давай.

— Не могу. Жалко.

— Жалко у пчелки, Никита. Давай, я жду. Просто покончи с этим и всё, мне так будет проще. Больше не придется наблюдать за этим всем, терпеть...

— А ты дохрена терпишь что-ли? Да у тебя вообще жизнь малина, в сравнении с другими-то.

— Ч... Что? Как ты смеешь мне говорить подобное, когда я едва отошла от смерти лучшей подруги? Ты хоть понимаешь, насколько мне больно? — ее голос задрожал, а с глаз потекли слёзы.

— Дорогая моя, боль – это всего лишь чувство, не усложняй.

— Я не верю своим ушам, как ты можешь...

— Нет, это ты как можешь? Ты настолько наивная дура, что думала, ничего не произойдет? Что всё останется без последствий?

— Я ничего плохого не говорила о вас, наоборот выгораживала. Моя цель была рассказать об убийцах Айгуль...

— Птичка, ну неужели ты думала, что ее папаша не станет копать под нас? Ты еще такая глупая...

Она почувствовала, как задняя часть головы запекла ярким огнем. Мужчина грубо схватил ее за короткие волосы и развернув, со всей дури кинул ее на пол, вызывая новую вспышку тупой боли. Он, быстро присев на корточки, снова притянул ее к себе и потом вновь приложил об холодную древесину лопатками. Она истерила, пытаясь скинуть его руки, но хватка была слишком сильной. Оттолкнув ее от себя, он смазанной походкой вышел из комнаты, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Она сидела, приложив руки к раскрасневшимся щекам, и прерывисто дышала, пытаясь хоть немного успокоиться.

***

На протяжении всей ночи он так и не вернулся в их комнату, прячась то на кухне, то во дворе. Анна отчетливо слышала глухой треск распаленных спичек, и казалось бы, его дыхание. Ее дергало от каждого шороха, пока она плотно прижимала к себе скомканное одеяло. Ее всхлипы были едва слышными, пока вся постель вокруг была почти что насквозь промокшей от соленых слёз. Она рыдала не от того, что ей было неприятно его отношение, а от безысходности. Как же всё достало, силы были на исходе.

Где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он действительно убил ее. Хотя бы ненароком... Ведь так всё бы точно наладилось, и ей больше никогда не пришлось бы чувствовать и проживать весь этот ужас, от которого постоянно была крупная дрожь по всему телу. Хотелось вернуться в детство, когда мама укутывала ее в колючее одеяло, наливая в чашку чай с лимоном, а на тумбочке стояла огромная пиала с баранками. Вот тогда жить было прекрасно.

Сейчас, когда на улице было уже светло, а часы пробивали семь утра, Анна смогла полностью взять себя в руки. За всю ночь она ни разу не сомкнула глаз, о чем сейчас крупно жалела, ведь идти в таком состоянии в больницу не очень-то хотелось. Хотя, ей в принципе туда не хотелось. Девушка не боялась услышать о какой-нибудь вероятной болезни, не боялась врачей и всяких уколов, но подозревала, что всё узнанное станет очередным тяжелым бременем. А ей итак хватало проблем, причем по самое горло.

Подняв с небольшой тумбы зеркальце, она внимательно осмотрела себя со всех сторон, пытаясь найти новые отметины, оставшиеся после ночного рандеву. На миниатюрном подбородке слегка просвечивались два маленьких синяка, которые остались после его крепкой хватки. Их едва было видно, поэтому ей стало легче. Никто не заметит, а значит, никаких лишних вопросов.

Анна надеялась, что Ольга ничего не слышала. Женщина вернулась с работы такой уставшей, что сразу же легла в кровать, засыпая крепким сном. Девушка завидовала каждому, кто мог хоть каким-то способом добиться полноценного сна, без беспокойных кошмаров и тысячных пробуждений. Это действительно многого стоило, но как обычно, не ценилось, пока не терялось.

Анна нехотя стала собираться в больницу, зная то, что Ольга просто так не отстанет от нее, пока не добьется своего. Женщина итак очень переживала за нее, а ее беспокойный взгляд преследовал брюнетку на каждом шагу в доме. Ее умиляла забота медсестры, но вот идеи с походами по медицинским учреждениям не очень-то радовала. Если с ней приключилось что-то серьезное, то это обязательно станет новой сплетней, которая с большой вероятностью долетит до ее родителей. С одной стороны, было бы неплохо, если бы они хоть немного побеспокоились за свою родную дочь, но с другой, это могло привести к наихудшим сценариям.

Ольга заваривала ароматный кофе, попутно вытирая клеенку на столе от разбросанного пепла. Ее лицо не выражало никаких эмоций, и она по-прежнему оставалась весьма терпеливой и гостеприимной хозяйкой. Казалось, ее совсем не волновало то, что в ее доме все шторы были прокуренными, а мусорный бак заполнен скомканными пачками сигарет и пустыми бутылками коньяка.

Анна тихонько зашла в комнату, устало улыбаясь женщине, которая выглядела слишком бодрой для раннего утра. Ольга заботливо придвинула к ней поближе чашку кофе и тарелку со свежей яичницей, строго приказав съесть всё, не оставляя ни единой крошки. Девушка вяло ковыряла еду вилкой, боясь очередного приступа тошноты. Она и сама начинала переживать за себя, ведь ее вес всё больше падал вниз, а кости выпирали настолько, что можно было об них порезаться.

Позавтракав в полной тишине, каждая разбрелась по своей комнате, в спешке натягивая на себя теплые вещи. С утра всё еще было довольно холодно, а простудиться не очень-то хотелось. Когда Анна вышла в общий коридор, Ольга уже ждала ее, оперевшись на дверную раму. Она выглядела расслабленной, когда мило улыбалась растерянной девушке, которая едва волокла ноги по влажному после дождя асфальту.

Анна плотнее запахнула весеннее пальто, жмуря глаза от яркого света солнца, которое совсем не грело. Где-то вдалеке опасно нависали темные тучи, предзнаменовав скорую грозу. Девушка всегда любила такую погоду, и каждый раз, когда шел сильный ливень, уютно садилась на скрипучий подоконник, греясь от горячей кружки чая. Мать часто кричала на нее из-за этого, но ей было плевать. Она наслаждалась моментом. Дождь всегда ассоциировался с очищением, началом чего-то нового, чистого...

Сейчас же, единственные ассоциации, возникающие в голове, были вестником чего-то плохого, грустного, даже неизбежного.

***

Они добрались до больницы довольно быстро и без приключений, не считая промокшую ткань верхней одежды. Анна растеряно брела по коридору, крупно отставая от Ольги, которая во всю цокала тонкими шпильками. Женщина вела ее в неизвестный кабинет, ничего не говоря ей. Но, девушку это не очень-то волновало. Ей побыстрее хотелось покончить с этим и вернуться домой, дабы укутаться в теплый плед, крепко засыпая после сложной ночи.

Когда женщина завела ее в помещение, опасно напоминающее гинекологический кабинет, Анна будто пробудилась после долгого сна. Девушка боязливо забегала глазами по всему, что видела вокруг себя, останавливая взгляд на полненькой женщине, которая дружелюбно ей улыбалась. Ольга приветливо помахала миниатюрной ладонью, слегка подталкивая брюнетку вглубь комнаты, пока та едва сопротивлялась. Ей стало страшно от непонимания ситуации.

— Оль, ты наверное ошиблась, мне точно не сюда...

— Здесь нужно провериться изначально, дабы не терять время.

— Какое время?

— Анют, ну ты серьезно хочешь оббегать сотни кабинетов в бессмысленных проверках, а после вернуться сюда? Давай, смелее шаг. Я уверена, что не ошибаюсь.

— Оль...

— Не бойтесь, все пройдет хорошо. К нам частенько приходят молодые мамочки, и знаете, не смотря на панику, всегда остаются довольны! — со стороны послышался милый голос врача.

— Что? Какая, к чертям собачим, молодая мамочка? У меня все проблемы от нервов, но никак не от этого... — она была готова сбежать.

— Ань, ложись. Даже если я ошиблась, это точно не станет лишним! — светловолосая женщина успокаивающе погладила ее по плечу.

Только сейчас Анна начинала понимать, насколько Ольга была разносторонним человеком. Быть настолько милой и одновременно коварной женщиной просто непростительно! Девушка испуганно, словно потерявшаяся лань, шла вперед, каждую секунду оборачиваясь на новоиспеченную подругу, которая уже скрылась за дверью в коридоре. Все тело била крупная дрожь, пока она нехотя залазила на кушетку под внимательным взором врача.

Как же неловко ей было, никто и представить не сможет. Анна чувствовала себя маленькой девочкой, которую загнали в огромное помещение, уводя подальше от матери. Ей в миг стало страшно, стоило врачу только дотронуться до нее. Она понимала, что сейчас происходит один из самых неприятных моментов ее гнусной жизни. Она никогда не простит этого Ольге...

***

Когда наступил вечер, а на улице только-только стемнело, Кащей по обычаю расселся на жестком диване, закидывая ноги на деревянное быльце. Напротив сидели Валера, Вахит и Андрей, отпуская отборные шутки в попытках отвлечься. Сегодняшний вечер казался довольно спокойным, новых новостей о действующем враге не поступало, а значит, можно было расслабиться.

На хлипком столике стояло несколько бутылок дешевого пива, а вокруг них была разбросана скорлупа от семечек. Их логово действительно было твердо мужским, ведь там царил хаос и безобразие.

Кащей размеренно допивал уже вторую бутылку, чиркая спичками в воздухе. Его вредная привычка развивалась с каждым днем всё больше, а значительная часть денег уходила на курительный табак. Но, по-другому он не умел расслабляться.

В подвале стоял настоящий гомон, все громко общались между собой, вставляя между строк дерзкие шутки. Зима каждые пару минут трепал Андрея по голове, шутливо пытаясь раззадорить его, ведь тот сидел чуть поникший. Парень очень сильно переживал за своего лучшего друга, который всё реже появлялся в их логове, тяжело отходя после смерти любимой. Старшие пытались не заострять внимание на грусти, приводя в пример всем свою серьезность и стойкость, хоть на душе и было пусто. Абсолютно каждого из них разбила эта ситуация.

— А вы слышали, что Хади Такташ на своей улице решили тоже видеосалон замутить? — со стороны послышался пренебрежительный тон Валеры.

— Серьезно? Это ж у кого они вдохновились-то? — бархатистый смех Кащея разнесся по комнате.

— Мда, ниче своего не могут придумать. Всё у великого Универсама слизывают.

— Это сейчас сарказм был? Ты смотри мне, аккуратнее с фразочками такими. А то в фанеру быстренько пропишу. — хоть и голос был серьезным, в глазах у старшего плясали веселые огоньки.

— Эх, когда-то и на нашей улице всё устаканиться. Вот увидите, заживем! — Зима поднял бутылку пива, призывая всех чокнуться.

— Как там Анна? — послышался тихий голос Андрея.

— С какой целью интересуешься, малый? Уже всё, поезд твой давно ушел, занята она.

— Да че ты начинаешь сразу? Я просто спросил, давно не видно ее...

— Дома сидит. Не надо ей высовываться лишний раз. Я ее вон как воспитал, послушной растет. — он громко засмеялся, скрывая призму боли от того, что его любимая была далеко не такой, какой все ее «знали».

Андрей, с плохо скрываемым раздражением, сжал руки в кулаки, уводя взгляд в сторону. Ему было очень неприятно слышать такие слова о той самой девушке, которая искренне нравилась ему до сих пор. Конечно, он не был наивным юношей, и не питал лишних надежд на то, что у них когда-нибудь что-то выйдет. Во-первых, ему снесут голову только за одну лишь мысль о ней, во-вторых, она и сама не взглянет на него, ведь любит совсем другого. Того, кто не заслуживает даже кончика ее пальца.

Андрей романтизировал ее, считал идеальной и взбалмошной одновременно. Для него это стало первой чистой любовью, у которой не было даже шанса на взаимность. Конечно, паренек крупно расстраивался этому, но и берег в себе эти чувства, не выставляя их напоказ. Ему бывало грустно от того, что он действительно совсем не видит ее, не знает о том, как она там и цела ли вообще.

Но, девушка сделала свой выбор, который прямо сейчас откровенно смеялся, пуская непотребные шутки о том, как хорошо он ее «воспитал». Будто речь шла не о человеке, а о гончей собаке.

Спустя еще пятнадцать минут бессмысленных разговоров, Кащей поднялся с дивана, отряхивая черный пиджак от лишнего мусора. Мужчина крутил в руках массивные ключи от машины, которая была припаркована прямо у входа в подвал. Не смотря на опьянение, его движения были выточенными, и ничего в нем не выдавало все те выпитые бутылки пива.

Быстро попрощавшись с пацанами, он ровной походкой вышел наружу, крепко сжимая в ладони ключ. Подойдя к машине, мужчина нажал на кнопку, пытаясь открыть девятку. Но, не удалось.

Все внутри содрогнулось, когда послышался оглушающий взрыв. Пацаны быстро переглянулись, мгновенно подрываясь со своих мест. Все ринулись на улицу, хватая под руку абсолютно всё, что могло понадобиться.

Снаружи их ждало то, чего они совсем не ожидали увидеть. Полыхающая машина была охвачена высоким огнем, а в нескольких метрах от нее лежало изуродованное тело. Они не сразу поняли, что это был их главный, ведь он был весь в грязи и крови, которая толком не давала опознать человека.

Валера схватился за голову, пока остальные в панике начали бегать то внутрь подвала, то обратно, вынося железные ведра с водой. Они изо всех сил пытались потушить пылающий автомобиль, от которого осталось совсем немного, как и от его хозяина. Быстро сообразив, Турбо побежал к запыленному телефону, в истерике набирая номер местной скорой помощи.

Хоть бы успели. Единственная надежда.

***

Это была ошибка. Фатальная ошибка, которая привнесла новые краски в вымученную жизнь Анны.

Она вышла из больницы разбитой вдребезги. С ее глаз целой рекой текли горячие слёзы, пока она пыталась заглушить всхлипы рукой. Где-то сзади за ней почти что бежала Ольга, что-то крича ей вслед. Но девушка ничего не слышала, кроме громкой пульсации в районе висков. Нет, это снова какая-то шутка...

Ноги сами несли ее в сторону кладбища. Анна была почти что уверена, что ей ничего не поможет, кроме разговора с умершей подругой, а точнее, ее могилой. Девушка едва держала себя в руках, пытаясь не упасть на грубый асфальт.

Громкое цоканье каблуков становилось все тише, а значит, за ней больше никто не шел. Темные улицы, которые едва освещались томными фонарями, сейчас совсем не пугали, наоборот, все больше манили за собой. Анна надеялась, что ее никто не потревожит, ведь ее состояние было действительно непредсказуемым. Казалось, она сейчас сама готова наброситься на кого-угодно, лишь бы выбить из себя все накопленные эмоции. Чего только стоили сегодняшние потрясения...

На автопилоте дойдя до нужного места, она, словно тряпичная кукла, повалилась на колени, вглядываясь в гравировку мраморных плит. Ее слёзы капали на холодную землю, превращая ту в грязь, сливаясь с мелкими каплями дождя в тандем.

— Айгуль...

Вот это молчание всегда убивало. Анна никак не могла привыкнуть к тому, что больше никогда не услышит звонкий голос, не ощутит тепло их объятий...

— Я... Я такая дура, ты не представляешь. Мне так не хватает тебя... Ты бы была единственной, кто мог меня поддержать сейчас.

Ее глухие всхлипы разрезали гробовую тишину, портя весь момент. Анне становилось все больше мерзко от себя, она считала себя самой настоящей дурой, которая потеряла бдительность. Теперь снова приходилось принимать последствия.

Настроившись, она аккуратно пересела ближе к плитам, дрожащей рукой проводя по земле. Слёзы все еще скатывались по раскрасневшимся щекам, но дыхание восстанавливалось, больше не обжигая горло.

Еще с минуту помолчав, Анна окончательно взяла себя в руки, твердо решаясь произнести то, чего бы желала никогда не знать и не слышать. Только не при таких обстоятельствах.

— Айгуленька, я... У меня будет ребенок.