Глава 13
После финальных титров дорамы в гостиной воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом телевизора. Джисон поднялся с дивана, чувствуя себя истощенным и перегруженным. Эмоциональные качели этого вечера — от унизительного кормления до шокирующего признания — оставили его разум в состоянии хаоса.
— Я пойду в душ, — пробормотал он, не глядя на Минхо.
Тот лишь кивнул, его внимание было приковано к экрану, но Джисон чувствовал его взгляд на своей спине, пока шел по коридору.
Под струями горячей воды он пытался смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Пар заполнял пространство, но не мог прогнать образ Минхо на коленях перед ним и звук тех трех роковых слов. Он вытерся насухо, с облегчением завернувшись в мягкий, дорогой халат, висевший на двери. Ткань была нежной на коже, еще одно напоминание о роскошной тюрьме, в которой он оказался.
Когда он вышел в коридор, закутанный в халат, с волосами, темными от влаги, Минхо стоял там, прислонившись к стене. Его глаза медленно, с оценкой, скользнули по нему с ног до головы.
— Он тебе идет, — произнес Минхо, и его голос был низким и одобряющим. — Мягкость... она контрастирует с твоим внутренним огнем. Как шелк на лезвии ножа.
Прежде чем Джисон смог что-то ответить, Минхо приблизился. Он поднял руку и, не встречая сопротивления, положил ладонь на его влажные волосы, а затем мягко наклонился вперед. Его губы коснулись лба Джисона в нежном, почти отеческом поцелуе. Прикосновение было прохладным и быстрым, но оно вызвало волну тепла, разлившуюся по всему телу Джисона. Это была не страсть, не требование. Это была печать. Знак обладания и странной, извращенной заботы.
— Спи хорошо, Джисон-а, — прошептал Минхо, отступая.
Джисон, онемев, кивнул и почти побежал в свою комнату, сердце бешено колотясь в груди. Он быстро переоделся в пижаму и погасил свет, зарывшись под одеяло, пытаясь укрыться от реальности во сне.
---
Спустя пару часов, убедившись, что Джисон спит, Минхо бесшумно вышел из квартиры. Его путь лежал в узкий, тускло освещенный переулок, где работал мясник, задававший неудобные вопросы. Минхо вернулся с небольшим термосом, тяжелым и холодным.
В своей стерильно чистой кухне он поставил термос на мраморную столешницу. Отвинтив крышку, он вылил темно-багровую, почти черную жидкость в высокий стакан. Бычья кровь. Густая, насыщенная, с резким, железным запахом, который щекотал его ноздри, пробуждая древние инстинкты. Это не было необходимостью для выживания, не сейчас, когда рядом был Джисон. Это было... напоминанием. О том, кем он был. О той цене, которую платила его жертва.
Он поднес стакан к губам и сделал медленный, размеренный глоток. Жидкость была плотной, теплой от комнатной температуры, с отчетливым привкусом металла и жизни. Он закрыл глаза, позволяя ей согреть его изнутри, чувствуя, как древняя сила откликается на этот ритуал.
Именно в этот момент скрипнула дверь. Минхо резко повернулся.
На пороге стоял Джисон. Его волосы были растрепаны, лицо — помятым от сна, в руке он сжимал пустой стакан. Он вышел за водой. Его сонные глаза широко распахнулись, уставившись на стакан в руке Минхо, на темный, зловещий напиток, который так контрастировал с белизной кухни.
Джисон замер, парализованный отвращением и страхом. Он смотрел на густую жидкость, на то, как она медленно стекает по стенке стакана.
Минхо не стал прятать стакан. Не стал оправдываться. Он медленно опустил руку, его взгляд встретился с потрясенным взглядом Джисона. В его глазах не было ни стыда, ни смущения. Лишь холодное принятие того, кто он есть.
Уголок его губ дрогнул в насмешливом подобии улыбки.
— Хочешь попробовать? — его голос прозвучал спокойно, почти игриво, но в воздухе между ними повисла тяжелая, невысказанная правда. — Говорят, полезно для крови.