Глава 16
Воздух в пентхаусе снова сгустился, но на этот раз он был наполнен не страхом, а тяжёлым, лекарственным спокойствием. Минхо принёс Джисона домой на руках, уложил в его постель и не отходил ни на шаг. Он прикладывал ко лбу Джисона прохладные влажные полотенца, его пальцы, обычно такие твёрдые и требовательные, теперь были невероятно нежны, когда они поправляли одеяло или подавали стакан с водой.
— Глупый мальчик, — тихо ворчал он, но в его голосе не было злости. Была усталость. И что-то ещё, отдалённо напоминающее страх. — Я же предупреждал тебя. Предупреждал держаться подальше от Тигров.
Джисон лежал, прикрыв глаза, всё ещё чувствуя эхо той адской боли в каждом мускуле. Но сквозь боль пробивалось другое чувство — тёплое и пугающее. Забота Минхо была не показной. Она была настоящей. Он видел это в напряжённых уголках его губ, в том, как он не позволил никому другому даже приблизиться к нему. И в этот момент Джисон понял что-то ужасное и неизбежное. Он не просто зависел от него. Он влюблялся. Влюблялся в своего тюремщика, в своё проклятие, в существо, которое только что спасло его от агонии, вызванной простым прикосновением другого человека.
---
Тем временем, в своём захламлённом офисе, Со Чанбин в ярости швырял папки на стол. Зацепки по делу «пропавших» рассыпались в прах. Все следы вели в никуда. Все, кроме одного имени — Ли Минхо. Оно всплывало снова и снова, как чёрная метка.
— Он что, призрак? — рычал он в телефон. — Никаких записей, никаких свидетельств. Только слухи и испуганные взгляды.
Его поиски привели его в заброшенное крыло городской больницы. И там, в палате с выцветшими занавесками, он нашёл её. Ким Соён. Сестру Сынмина. Она была жива. Сидела у окна и смотрела на улицу пустым взглядом. Её лицо было бледным, а в глазах не было ни искры узнавания.
— Соён-сси? — осторожно начал Чанбин.
Она повернула к нему голову. — Вы… вы знаете меня?
У неё была амнезия. Полная и тотальная. Она не помнила своего имени, своего брата, своей жизни. Не помнила, кто такой Ли Минхо. Последние несколько лет её памяти были стёрты, как будто их и не было. Единственное, что она смогла выдать после долгих, изматывающих допросов — это смутный образ. Образ человека с глазами «как у хищной кошки» и чувство леденящего холода, прежде чем всё поглотила тьма.
---
Бан Чан пришёл к Минхо вечером. Он застал его в гостиной, тот стоял у бара с недопитым стаканом виски.
— Нашли девушку, — без предисловий сказал Чан. — Соён. В больнице. Она ничего не помнит.
Минхо не повернулся. — И к чему ты мне это рассказываешь?
— К тому, что ты должен быть осторожнее, — голос Чана стал твёрдым. — Чанбин не отступит. Сынмин тоже. Они на пороге. И если они узнают правду… о том, что ты забрал не её жизнь, а лишь память…
— Они ничего не узнают, — холодно парировал Минхо. — Потому что ничего не докажут. Я просто дал ей то, о чём она сама молила — забвение. Она была одержима своим расследованием. Это сводило её с ума. Я… облегчил её страдания.
— Прекрати врать самому себе, Минхо! — Чан ударил кулаком по стойке. — Ты забрал её память, потому что она была близка к разгадке! Потому что ты боишься!
Минхо наконец обернулся. Его глаза горели зелёным огнём в полумраке. — Я ничего не боюсь. Кроме одного — потерять его. — Он кивнул в сторону комнаты Джисона. — И всё, что я делаю, я делаю для того, чтобы этого не случилось.
---
Когда боль окончательно отступила, оставив после себя лишь глухую слабость, Джисон потянулся за телефоном. Ему нужно было отвлечься. От мыслей о Минхо. От осознания своих чувств. Он бесцельно бродил по интернету, пока его пальцы не набрали в поиске что-то нелепое, случайное: «фанфик омегаверс».
Он зашёл на один из сайтов и начал читать первый попавшийся рассказ. «Глава 1. Проклятие Альфы».
«Ли Хан был обычным омегой, пока в его жизни не появился Он — Ким Сонём, альфа из древнего, проклятого рода. Его запах был не просто дурманящим, он был ядовитым. Его прикосновения обжигали, а поцелуи оставляли на коже метки, которые сводили с ума. Хан ненавидел его. Он боялся его. Но его тело, его предательская омега-сущность, жаждала этого яда. В первую же брачную ночь Сонём не просто взял его. Он присвоил. Его укус в основание шеи был не просто знаком обладания, а клеймом, вжигающим в душу рабство. “Ты принадлежишь мне,” — прошептал он, вонзая клыки в его плоть, пока Хан рыдал от боли и непрошенного наслаждения. — “В этой жизни и в следующих. Ты — моё проклятие, а я — твоё наказание.”»
Джисон читал, и его щёки горели. Это было отвратительно, похабно и… возбуждающе. Он видел в этом искажённое, гротескное отражение его собственных отношений с Минхо. Хищник и жертва. Одержимость и страх. Желание, переплетённое с болью.
Он не услышал, как дверь в его комнату бесшумно открылась. Тень упала на экран его телефона.
— Что это ты читаешь с таким интересом? — голос Минхо прозвучал прямо у него над ухом.
Джисон вздрогнул и выронил телефон. Минхо поднял его с той же кошачьей грацией. Его глаза пробежались по тексту на экране. Он читал молча, и Джисон видел, как на его лице появляется понимание, а затем — медленная, хитрая улыбка.
— Омегаверс? — он поднял взгляд на Джисона, который готов был провалиться сквозь землю. — Интересный выбор для лёгкого чтения. Нашёл что-то познавательное?
— Дай назад! — попытался вырвать телефон Джисон, но Минхо просто поднял его выше.
— Потерпи. Мне интересно, — его взгляд снова скользнул по экрану. — «…вонзая клыки в его плоть, пока Хан рыдал от боли и непрошенного наслаждения…» — он прочитал это вслух, и его голус был низким, насмешливым и соблазняющим. — Это… о нас?
— Нет! — взвизгнул Джисон. — Это просто глупый вымысел!
— Ах вот как? — Минхо наклонился ближе, его губы почти касались уха Джисона. — А мне показалось, я уловил кое-что знакомое. Динамику хищника и жертвы. Одну сторону, что жаждет обладать. Другую, что боится, но при этом… тайно желает быть обладаемой. — Он положил телефон на тумбочку и прикоснулся пальцами к шее Джисона, к тому месту, где у героя фанфика был укус. — Скажи, Джисон-а… тебе тоже хочется, чтобы тебя пометили? Чтобы всё знали, кому ты принадлежишь?
Джисон не мог дышать. Стыд и возбуждение вели в нём яростную войну. Он отшатнулся.
— Заткнись.
Минхо рассмеялся — тихим, довольным смехом, и отступил.
— Как знаешь. Но если передумаешь… я знаю, где можно найти продолжение. Должно быть, там описано много… интересного.