Глава 19
Затишье, наступившее после жестоких убийств, было обманчивым. Город, словно гигантский зверь, зализывал раны, но страх въелся в стены, в асфальт, в сам воздух. Прошло два месяца. За это время не пропал ни один человек. Новости переключились на другие скандалы, жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Но для тех, кто стоял у эпицентра, покой был лишь паузой, полной невысказанного напряжения.
Джисон, подчиняясь приказу Минхо, стал настоящим отшельником. Школа — дом. Дом — школа. Он почти не виделся с ЧонИном, если только тот не приходил к ним сам под бдительным взглядом Минхо. Однажды, вымученная необходимость в конкретной книге для проекта заставила его отступить от правил. Он пошёл в муниципальную библиотеку, днём, когда солнце ярко освещало улицы. Он чувствовал себя почти в безопасности.
Он сидел за столом в углу читального зала, уткнувшись в книгу, когда знакомый запах дорогого парфюма и чего-то дикого коснулся его обоняния. Он поднял голову. Перед ним стоял Минхо. Его Минхо. Идеальный, собранный, с лёгкой улыбкой на губах.
— Я думал, ты дома делаешь уроки, — сказал он, его голос был таким же, бархатным и властным.
— Мне нужна была эта книга, — ответил Джисон, чувствуя лёгкий укол вины. — Ты же сказал не слоняться без дела, я по делу.
— Конечно, — Минхо подошёл ближе и положил руку ему на плечо. Прикосновение было привычным, но что-то в нём было не так. Оно было… чуть более тяжелым. Чуть более холодным. — Пойдём, я провожу тебя домой.
Джисон кивнул, начал собирать вещи. И в этот момент его взгляд упал на их отражение в тёмном экране выключенного компьютера на соседнем столе. Он видел своё отражение. И отражение Минхо. Но что-то было не так. В отражении у Минхо не было тени. Вообще. И его улыбка в отражении была шире. Слишком широкой, обнажающей неестественно острые, почти игольчатые зубы.
Ледяная струя страха пронзила Джисона от макушки до пят. Он резко отпрянул, столкнув стул.
— Ты… ты не Минхо, — выдохнул он.
Существо, носившее маску его кумира, перестало улыбаться. Его глаза, прежде тёмные, наполнились мутной, желтоватой злобой.
— Но разве я не похож? — его голос заскрипел, как старый деревянный пол, теряя благородные обертоны и становясь чем-то хриплым и чужим. — Я пахну им. Я думаю о нём. Я так голоден… а он так тебя охраняет. Ты должен быть вкусным.
Оно шагнуло к нему, и его рука вытянулась, пальцы искривились, превращаясь в бледные, костлявые когти. Запах от него стал густым и тошнотворным — сладковатая вонь разложения, смешанная с запахом старой крови.
Джисон отступал, пока его спина не упёрлась в стеллаж. Он был в ловушке. Он видел, как маска Минхо поплыла, как воск, обнажая под ней нечто бесформенное, бледное и испещрённое голодными ртами.
— Минхо! — крикнул он в отчаянии, зная, что это бессмысленно.
Воздух в библиотеке затрепетал и порвался с оглушительным хлопком. Свет на мгновение погас, а когда вспыхнул снова, между Джисоном и чудовищем стоял он. Настоящий Ли Минхо.
Он не был в человеческом облике. Его уши были заострены, девять лисьих хвостов яростно бились за его спиной, а глаза пылали чистым, неистовым зелёным огнём. Он пах не просто магией, а древней, неумолимой яростью.
— Ты посмел, — его голос был не криком, а низким гулом, от которого задрожали стёкла в окнах. — Ты посмел принять мою форму. Прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Поддельный Минхо зашипел, его форма затрепетала, не в силах выдержать давление подлинной силы. Он бросился в атаку, его когти, целется в горло.
Минхо даже не пошевелился. Он просто посмотрел. И взгляда было достаточно.
Существо застыло на месте, скованное невидимыми путами. Оно затрепетало, завывая от боли и ярости, его маска окончательно распалась, обнажив сущность — сгусток тьмы, голода и зависти.
— Ты – грязь, — провозгласил Минхо, и его голос эхом разнёсся по залу. — И грязь должна быть стёрта.
Он поднял руку, и сияющая сфера чистой энергии сформировалась в его ладони. Она была не огненной, а ледяной, абсолютной. Он швырнул её в существо.
Тишины не было. Был звук – звук стирания. Звук того, как что-то не только умирает, но и удаляется из самой реальности. Свет поглотил тварь, и когда он рассеялся, на полу не осталось ничего. Ни пепла, ни крови. Ничего. Только выжженный, идеально круглый участок пола.
Минхо обернулся к Джисону. Его лисьи черты медленно таяли, уступая место привычному человеческому облику. Но ярость в его глазах ещё не угасла. Он подошёл, схватил Джисона за подбородок, заставив того посмотреть на себя.
— Я сказал не ходить одним, — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. — Всего один раз. Всего на один час. И это едва не стало твоим последним.
Он не стал ждать ответа. Он просто взял его за руку и потащил прочь из библиотеки, оставив позади лишь выжженный пол и витающий в воздухе запах озона и абсолютной власти.
---
Со Чанбин получил анонимный звонок о «вспышке света» в библиотеке. Когда он прибыл, он нашёл только испуганных библиотекарей и тот самый странный след на полу. Ни тел, ни оружия, ни улик. Расследование очередного убийства, которое не состоялось, уперлось в стену. Но Чанбин знал. Он смотрел на этот идеально выжженный круг и понимал — что-то произошло. Что-то, что было за гранью его понимания. И это «что-то» только что уничтожило ту самую угрозу, которую он не мог поймать.
Убийства прекратились. Окончательно. В газетах писали о «загадочном исчезновении маньяка». Люди вздохнули с облегчением, списав всё на удачу или работу спецслужб.
Прошло два месяца. Жизнь вошла в новую, хрупкую норму. Но поздно ночью, глядя на спящего Джисона, Минхо иногда подносил пальцы к собственному запястью, чувствуя под кожей едва заметную вибрацию. Он стёр того самозванца с лица земли. Но он знал — голод, который породил ту тварь, никуда не делся. Он просто ждал. А Минхо теперь охранял не просто свою добычу. Он охранял единственный свет, который имел значение в его вечной ночи. И он был готов снова и снова стирать в пыль всё, что посмеет к нему приблизиться.