Глава 20
Тайная встреча. Бар «Забвение», Итэвон.
Воздух в задней комнате бара был густым от сигаретного дыма и невысказанных слов. Феликс вращал в пальцах стакан с виски, его взгляд был прикован к золотистой жидкости. Напротив сидел Бан Чан, его лицо казалось усталым, будто он нёс на плечах груз всех грехов Сеула.
«Тишина меня пугает», — первым нарушил молчание Феликс. — «Два месяца. Ничего. Как будто тот ужас испарился. Но так не бывает».
Чан тяжко вздохнул, отпивая своё пиво. «Минхо что-то сделал. Я это чувствую. Он не говорит, но в его глазах… я видел отголоски той бури. Он уничтожил что-то. Или кого-то».
Феликс мрачно хмыкнул, откидываясь на спинку стула. «Охотник стал защитником. Ирония судьбы. Но что, если эта тварь была не одна? Что, если она была лишь щенком в стае? Минхо может защищать свою игрушку, но город… город беззащитен».
«А что мы можем сделать?» — голос Чана звучал устало. — «Мы всего лишь люди. Пусть и знаем правду».
«Люди, — Феликс улыбнулся, но в его улыбке не было радости, — иногда бывают опаснее монстров. Мы просто ждём своего часа».
---
Деловой ужин. Ресторан «Вершина», район Каннам.
Стеклянные стены ресторана открывали панорамный вид на ночной Сеул, сияющий как рассыпанное ожерелье. Минхо, в идеально сидящем тёмном костюме, и Хёнджин, в своём артистичном беспорядке, сидели за столиком у окна. Между ними стояла бутылка дорогого красного вина.
«Новости скучны, — Минхо отпил из бокала. — Политики ссорятся из-за квот на вылов рыбы. Экономисты предсказывают новый виток инфляции к октябрю 2025 года. А простых людей больше волнует цена на кимчи».
Хёнджин смотрел на него изучающе. «А что волнует тебя? Цена на кимчи? Или то, что может прийти из теней, пока все ссорятся из-за рыбы?»
Минхо медленно поставил бокал. «Тени — моя стихия, Хёнджин. Я в них живу. И я знаю, что тишина перед бурей — самое опасное время. Рынок недвижимости рухнет, если трупы начнут находить в элитных небоскрёбах. Это плохо для бизнеса».
«Для бизнеса? — Хёнджин покачал головой. — Или для того, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей… коллекции?»
Их взгляды встретились — холодный, оценивающий взгляд кумихо и тревожный, интуитивный взгляд художника. Понимание витало в воздухе между ними, густое, как вино в их бокалах.
---
Тупик. Больница и пустая квартира.
Сынмин сидел на краю больничной койки, держа за руку свою сестру. Глаза Соён были пусты, как выцветшие фотографии. Расследование зашло в тупик. Все нити обрывались. Все свидетели замолкали. Ли Минхо был неприкосновенен, как скала.
«Он… он ничего не помнит, брат, — прошептал Сынмин, сжимая её холодные пальцы. — Но я помню. Я помню всё».
Он не видел, как её свободная рука медленно потянулась к металлической скобе на спинке кровати. Он не видел, как её пальцы сжали холодный металл, пока костяшки не побелели. Он увидел только пустоту в её глазах, внезапно ожившую одним-единственным, чудовищным решением.
Она с силой рванула головой вперёд, нанося удар виском о выступающий угол металлической стойки. Глухой, кошмарный звук удара плоти и кости о железо.
«НЕТ!» — крик Сынмина разорвал больничную тишину.
Медсёстры ворвались в палату. Суматоха. Крики. Сынмин в ужасе отпрянул, наблюдая, как они пытаются остановить кровь, текущую по лицу его сестры. Он стоял, парализованный, понимая, что её душа, даже лишённая памяти, предпочла небытие жизни в тени того ужаса, что с ней случился. Его расследование стоило ему последнего, что у него оставалось. Надежды.
---
Концерт. Арена «Олимпус».
Чанбин и его «друг», угрюмый тип в толстовке с капюшоном, стояли в толпе на концерте Ли Минхо. Грохочущая музыка, море светящихся палочек, визг тысяч фанатов. Чанбин чувствовал себя не в своей тарелке.
«И что мы здесь ищем?» — крикнул он своему напарнику в ухо.
«Его слабость!» — тот крикнул в ответ, не сводя глаз со сцены. — «Смотри!»
На сцене Минхо двигался с грацией хищника, его голос завораживал толпу. Но Чанбин, всмотревшись, уловил нечто. Микроскопическую задержку. Взгляд Минхо на долю секунды скользил куда-то в сторону VIP-ложу, скрытую от глаз большинства. Туда, где сидел Джисон, пришедший на концерт с ЧонИном.
И в тот момент, когда их взгляды встречались, маска идеального айдола на лице Минхо давала трещину. На её месте на мгновение появлялось нечто иное. Не одержимость. Не голод. Что-то почти… человеческое. Хрупкое.
«Он не просто его охраняет, — прошептал Чанбин, и кусок головоломки встал на место в его голове. — Он… привязан. По-настоящему».
---
Обычный день. Комната Джисона.
Джисон и ЧонИн лежали на ковре, разбросав учебники. Воздух пах пиццей и обычным подростковым бытом.
«Старик Ким снова завалил контрольной полкласса, — стонал ЧонИн, — а ты, как всегда, получил высший балл. Задрот».
«А ты, как всегда, списал у меня и получил тройку, — усмехнулся Джисон. — Бездарь».
Они замолчали, и тишина между ними стала комфортной. Это была нормальность, которой так не хватало Джисону. Никаких монстров, никаких тайн. Просто школа, глупые шутки и друг.
«А с твоим… опекуном всё нормально?» — осторожно спросил ЧонИн. — «После того случая в библиотеке?»
Джисон посмотрел в окно, на огни города. «Он стал… тише. Иногда я просыпаюсь ночью, и он просто сидит в кресле и смотрит на меня. Не как на еду. А как будто… боится, что я испарюсь».
ЧонИн свистнул. «Похоже, у холодного идола оттаяло сердечко. Будь осторожен, Джисон. Лёд, когда тает, может затопить всё вокруг».
Джисон ничего не ответил. Он просто смотрел на город, чувствуя, как стены его странной, уродливой и такой желанной жизни становятся всё выше и прочнее. И где-то в глубине души он уже не хотел сбегать.