Глава 25
Предрассветный свет только начал окрашивать небо Сеула в свинцовые тона, когда Минхо осторожно высвободился из объятий спящего Джисона. Его лицо в полумраке было напряжённым. Звонок Бан Чана не сулил ничего хорошего. Он наклонился, на секунду задержавшись, чтобы вдохнуть запах сна с шеи Джисона — тот самый дымный, тёплый аромат, который сводил его с ума, — и бесшумно вышел из спальни.
---
Студия Бан Чана.
Чан сидел за своим пультом, лицо серое от усталости. Когда вошёл Минхо, он даже не повернулся.
— Это Сынмин, — без предисловий начал Чан. — Он пропал с радаров. Перестал выходить на связь, забрал сестру из больницы перед… перед тем, как это случилось. И теперь он ведёт себя не как убитый горем брат, а как одержимый.
— Что ты предлагаешь? — холодно спросил Минхо, подходя ближе.
— Я предлагаю, что он что-то узнал, Минхо! — Чан наконец повернулся к нему, его глаза горели. — Он узнал о тебе. И теперь он считает, что ты виновен в том, что случилось с его сестрой. Он опасен. Не для тебя. Для Джисона.
Минхо замер. Воздух вокруг него затрепетал. — Обоснуй.
— Он рыскал по старым архивам, смотрел кассеты с концертов, где ты был рядом с его сестрой. Он выходил на твоих старых, «исчезнувших» фанатов. Он ищет закономерность. И он её нашёл. А теперь его сестра мертва, и ему нечего терять.
Холодная ярость, острая и безжалостная, затопила Минхо. Он повернулся и бросился к выходу.
— Куда ты? — крикнул ему вслед Чан.
— Домой! — прорычал Минхо, уже предчувствуя беду. Он чувствовал это нутром, древним инстинктом хищника, чью добычу пытаются украсть.
---
Пентхаус Минхо.
Тишина в квартире была зловещей. Минхо ворвался внутрь, его взгляд метнулся к спальне. Дверь была приоткрыта. Кровать — пуста. На шелковых простынях не было и следа от Джисона. Только смятое одеяло и… легкий, чужой запах. Запах чужих духов, чужих нервов, чужих намерений. И запах Тигра.
Рев, низкий и нечеловеческий, вырвался из груди Минхо. Он пролетел через всю квартиру, выискивая след. На полу в прихожей он нашёл то, что искал — крошечную, почти невидимую ниточку от перчаток. Специальных, изоляционных перчаток. Тот, кто это сделал, знал о его слабости. Знал о бусине.
---
Тайная комната.
Сознание вернулось к Джисону медленно, через туман головной боли и дезориентации. Он попытался пошевелиться и понял, что не может. Его руки были грубо стянуты за спиной прочным пластиковым жгутом, впивающимся в запястья. Ноги тоже были связаны. Он лежал на какой-то твёрдой, узкой кровати в совершенно незнакомом помещении.
Комната была маленькой, без окон, освещённой лишь одной лампой дневного света под потолком. Стелс был заставлен книгами, папками, картами. В углу он смутно разглядел маленький душ и туалет. Рядом с кроватью стоял небольшой холодильник. Но самое ужасное было посередине комнаты — металлический стол, накрытый стерильной белой простынёй. На нём были разложены странные инструменты: щипцы с изолированными ручками, скальпели, чаши, и несколько устройств, напоминающих медицинские датчики.
Его одежда — пижамные штаны и футболка — были порваны в нескольких местах, обнажая кожу. Он почувствовал себя голимым, уязвимым и абсолютно terrified.
Дверь открылась, и внутрь вошёл Ким Сынмин. Его лицо было бледным и истощённым, но глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. В руках он держал кружку с водой.
— Ты проснулся, — его голос был ровным, но в нём слышалась стальная пружина на грани срыва.
— Сынмин?.. Что… что происходит? Почему я здесь? — голос Джисона срывался на шепот.
Сынмин поставил кружку на стол с инструментами и подошёл к кровати. Он смотрел на Джисону не как на человека, а как на объект, на проблему, которую нужно решить.
— Я помогаю тебе, — сказал он, и в его словах не было ни капли сострадания. — Я освобождаю тебя от него.
— От кого? От Минхо? — Джисон попытался вырваться, но веревки лишь глубже впились в плоть. — Ты с ума сошел! Он… он мне поможет!
— Поможет? — Сынмин горько усмехнулся. — Он уничтожит тебя, как он уничтожил мою сестру! Он не человек, Джисон! Он монстр! Чудовище, которое питается людьми! А ты… ты просто его текущий источник пищи. Но я знаю, как его остановить.
Он повернулся к столу и взял один из щипцов с изолированными ручками.
— В тебе есть его бусина. Часть его сущности. Я её извлеку. Это будет больно, но ты выживешь. А когда всё закончится… ты его забудешь. Забудешь всё это кошмар. И будешь жить нормальной жизнью.
Ужас, леденящий и абсолютный, сковал Джисона. Он понял. Этот человек не просто похитил его. Он собирался провести над ним какую-то чудовищную операцию. Вырвать из него ту самую часть, что связывала его с Минхо.
— Нет… — застонал Джисон, отчаянно пытаясь освободиться. — Нет, ты не понимаешь! Я не хочу забывать! Я… я…
Он не осмелился договорить. Признаться, что он любит своего тюремщика. Своего монстра.
— Ты находишься под его влиянием, — безжалостно констатировал Сынмин, поднося щипцы ближе. — Он одурманил тебя. Но это пройдёт. Как только связь разорвётся, ты поблагодаришь меня.
Он потянулся к его груди, к тому месту, где под кожей пульсировала синяя бусина. Холод металла коснулся его обнажённой кожи.
Джисон зажмурился, слёзы побежали по его вискам. Он не знал, чего бояться больше — боли от этой «операции» или пустоты, которая придёт после. В отчаянной мольбе он мысленно позвал того, кого только что боялся признать любимым.
Минхо…