Глава 34
Серая школьная повседневность обрушилась на Джисона с удвоенной силой. Каждый день теперь был испытанием. Он шёл по коридорам, и на него смотрели. Шёпот следовал за ним по пятам, как навязчивое эхо.
— Смотри, это тот самый, с которым живет Ли Минхо…
—А тот, ЧонИн, который за него пулю поймал… Говорят, он чудом выжил.
—Странный он. Ни с кем не общается. Как зомби.
Джисон сжимал ремень рюкзака до побеления костяшек. Он пытался встречаться с ними взглядом, но они отводили глаза. Он был для них не человеком, а персонажем из сплетен — странным, опасным, другим. ЧонИн, вернувшийся в школу, стал героем. Его обступали, задавали вопросы. И хотя ЧонИн всегда пытался перевести разговор или включить Джисона в беседу, получалось это плохо. Между ними возникла невидимая стена. Джисон видел в глазах друга не только заботу, но и тень того ужаса, который он пережил. Ради него.
Однажды группа старшеклассников загнала его в тупик возле спортзала.
—Эй, приятель, — самый крупный из них толкнул его плечом. — Правда, что твой знаменитый опекун отмазал того психопата? Деньги заплатил?
—Отстань, — пробормотал Джисон, пытаясь пройти.
—А мы что, тебе не нравимся? — другой парень преградил ему путь. — Ты же теперь звезда. Должен с нами общаться.
Они не были злыми. Они были жестокими от скуки и собственной незначительности. Первый удар пришёлся в живот. Джисон согнулся, воздух с шипением вышел из лёгких. Второй — оплеуха, от которой зазвенело в ушах. Он не сопротивлялся. Он просто стоял, принимая это, чувствуя странное, почти облегчение от физической боли. Она была проще, чем та, что копилась внутри.
Вернувшись домой, он молча прошёл в свою комнату, игнорируя вопросительный взгляд Минхо. Тот в последнее время стал гиперопекающим. Каждый его шаг, каждый вздох находился под наблюдением.
— Ты опять дрался? — его голос прозвучал как хлопок бича, когда он увидел синяк на щеке Джисона.
—Сами лезли.
—Я говорил тебе не связываться с ними! Ты должен быть умнее!
—А что я должен делать?! — взорвался Джисон. — Улыбаться им?! Ты не понимаешь, каково это!
Это был их первый крупный ссора. Но не последняя.
Апатия медленно, как яд, проникала в Джисона. Зачем стараться? Зачем учиться? Зачем вообще что-то делать? Его жизнь была предопределена — золотая клетка с надзирателем, который называл свою одержимость любовью. Школа стала тюрьмой, дом — полем битвы.
Он начал прогуливать. Сначала уроки физкультуры, потом — целые дни. Он бродил по городу, часами сидел в парках или в безлюдных кафе, уставившись в стену. Он приходил домой поздно, пахнущий чужим дымом и городской грязью.
Минхо встречал его у двери. Их разговоры превращались в бесконечные циклы обвинений и оправданий.
—Где ты был?!
—Гулял.
—С кем?!
—Один.
—Ты врёшь! Я чувствую на тебе чужие запахи!
—Может, хватит меня нюхать, как вещь?!
Бан Чан, заглянувший как-то вечером, застал их посреди очередной перепалки. Минхо, бледный от ярости, и Джисон, с потухшим взглядом, уставившийся в пол.
—Может, хватит? — осторожно вмешался Чан.
—Он не понимает! — выкрикнул Минхо. — Он специально себя ведёт!
—А ты?! — Джисон поднял на него глаза, полные слёз и ненависти. — Ты думаешь, что, заперев меня здесь, ты меня защищаешь? Ты меня душишь!
Чан увёл Минхо в кабинет.
—Ты же видишь, что с ним происходит? — сказал он, закрыв дверь. — Он не бунтует. Он ломается. Ты для него не защитник, Минхо. Ты — его главный источник стресса. Он боится тебя. Боится твоего контроля, твоего гнева, твоей… любви, которая больше похожа на удушье.
Минхо молча смотрел в окно, его кулаки были сжаты.
—Я не могу его потерять, Чан.
—Если ты не изменишься, ты его уже потерял.
В это же время Хёнджин, встревоженный переменами в Джисоне, позвонил Феликсу.
—С ним что-то не так, — говорил он, pacing по своей студии. — Он стал другим. Закрытым. Злым. ЧонИн говорит, что он в школе почти ни с кем не разговаривает. И эти драки…
Феликс слушал, его лицо было серьёзным.
—После такой травмы это нормально, Хёнджин-а. Он пережил покушение, его друг чуть не погиб. Его психика пытается справиться. А Минхо… — он вздохнул. — Минхо не тот, кто может дать ему нужную поддержку. Его забота ядовита.
ЧонИн, пришедший в гости к Феликсу, подтвердил опасения брата.
—Он как будто умер внутри, — тихо сказал он, вертя в руках стакан с соком. — Раньше он хоть иногда улыбался. Сейчас… смотрит сквозь тебя. И он ненавидит Минхо-сси. Я это вижу. Он боится его, но и ненавидит.
---
А в это время в шумном, неоновом Гуанчжоу жизнь Ким Сынмина, ныне Ли Минцзе, обретала новое, обманчивое русло. Он устроился на низкооплачиваемую, но не требующую вопросов работу клерком в небольшой логистической компании. Он был идеальным сотрудником — молчаливым, исполнительным, незаметным.
Именно там он встретил её. Чжан Цзяи. Дочь одного из местных богатых промышленников. Она была яркой, жизнерадостной, немного избалованной. Почему-то её внимание привлек этот молчаливый, вежливый кореец с грустными глазами. Она сама начала разговоры, приглашала на кофе.
Сынмин сначала отнекивался. Но её настойчивость и… нормальность были тем якорем, за который его разум, измученный безумием и болью, отчаянно цеплялся. С ней он был просто Ли Минцзе. Скучный клерк с таинственным прошлым. Ей не было дела до его демонов. Она видела в нём проект. Загадку, которую нужно разгадать.
Они начали встречаться. Сынмин играл свою роль безупречно. Цветы, ужины при свечах, прогулки по набережной. Он был внимательным, предупредительным. И в глубине его холодных глаз, лишённых прежнего безумия, зрела новая, более страшная решимость. Богатая девушка. Связи. Ресурсы. Это был не роман. Это был стратегический ход. Он строил новое оружие. И его терпению не было предела.
---
Очередной ссора в пентхаусе вспыхнула из-за ерунды. Минхо зашёл в комнату Джисона и увидел её состояние. Грязная одежда валялась на полу, на столе — крошки, пустые пачки от чипсов, стаканы с остатками газировки. Комиксы были разбросаны повсюду.
— Сколько раз я говорил тебе наводить порядок?! — его голос звенящим эхом разнёсся по комнате.
—Моя комната! — огрызнулся Джисон, не отрываясь от телефона. — Хочу — убираю, хочу — нет!
—Это не твоя комната! Это МОЙ дом! И ты будешь соблюдать МОИ правила!
—Ага, твой дом! Твои правила! Я что, твоя собственность?! Мебель?!
Джисон резко встал, сметая со стола несколько журналов.
—Может, ты и выиграл меня, как приз в какой-то дурацкой лотерее?! Накормил, одел, теперь имеешь право мной командовать?!
Минхо подошёл вплотную. Его глаза сузились.
—Да. Именно так. Я тебя купил. Ценой твоего спокойствия, твоей нормальной жизни. И ты будешь вести себя так, как я говорю. Потому что без меня тебя бы уже не было. Ты бы умер в том подвале, или Сынмин пристрелил бы тебя в переулке!
Джисон отшатнулся, как от удара. Его лицо исказилось от боли и гнева.
—Лучше бы я умер! — выкрикнул он, и в его голосе стояли слёзы. — Лучше бы он меня тогда убил! Чем жить вот так!
Он оттолкнул Минхо, выбежал из комнаты и с силой захлопнул дверь. Звук эхом прокатился по всей квартире.
Минхо остался стоять посреди бардака, его дыхание было тяжёлым. Он смотрел на хлопнувшую дверь, и впервые за последние триста лет он почувствовал не ярость, а леденящий душу страх. Он проигрывал эту войну. Не Сынмину. Не внешним врагам. Он проигрывал самого Джисона. Его свет гас, превращаясь в упрямое, тлеющее пламя ненависти. И он не знал, как его вернуть.