два дебила , это сила
Прошло всего лишь несколько часов с тех пор, как всё произошло, но напряжение до сих пор витало в воздухе, будто ещё не успело осесть после бури. Тусклый свет из лампы рассеивался по комнате, ложась мягкими отблесками на стены, будто и он боялся потревожить тишину. Тоби сидел рядом, склонившись над аптечкой, и аккуратно наклеивал пластырь на щеку — в месте, где кожа была исцарапана и чуть припухла. Его движения были сосредоточенными, почти бережными, как будто он чинил не кожу, а какую-то тонкую фарфоровую поверхность.
Ал молчала, просто наблюдая за ним из-под полуспущенного капюшона. В её взгляде читалась усталость, но также — слабое, едва уловимое чувство безопасности. Пусть и временное.
— Я уже начал думать, что ты точно не вернёшься живой, — хмыкнул Тоби, не глядя на неё. Голос был тихий, с ироничной ноткой, за которой, впрочем, несложно было разглядеть тревогу.
Девушка приподняла бровь и одарила его надменным, почти насмешливым взглядом.
— Поддержка от Бога, как всегда, на высоте. Спасибо, Тоби, — отозвалась она с сухой улыбкой.
Парень закончил с пластырем, отложил упаковку и, наконец, повернулся к ней.
— Ну и как тебе всё это? — спросил он, пристально вглядываясь в её лицо.
Ал на мгновение задумалась, а потом усмехнулась:
— Весело, чёрт побери.
Но её улыбка быстро исчезла, сменившись серьёзным выражением. Она посмотрела на него внимательно, почти изучающе.
— А если без шуток, это было чертовски опасно. Я не ожидала, что увижу там Джека...
Тоби вздохнул, слегка откинувшись назад, скрестил руки на груди.
— Это было предсказуемо. Тонкий знал, что ты не сможешь поднять на него руку.
Девушка покачала головой, будто отгоняя от себя обрывки воспоминаний.
— Мне было жаль его. И в тот момент, когда мы оба лежали на земле, я... я просто шепнула ему: «прости». Не знаю зачем. Просто ради приличия.
Тоби резко провёл ладонью по лицу и с сомнением покачал головой.
— Ты серьёзно? Ал, ты правда думаешь, что это всё ещё имеет смысл? Прости?
Девушка рассмеялась — коротко, хрипло. Почти нервно. Пожала плечами, будто оправдываясь.
Он откинулся на спинку дивана, уставился в потолок, а потом сказал почти шепотом:
— Сколько ты ещё собираешься делать вид, что тебя всё устраивает? Что ты ничего не замечаешь?
Ал замерла. Улыбка исчезла. И в её взгляде появилось что-то холодное, но трезвое. Она знала. Ей просто нужно было дождаться подходящего момента, когда всё сойдётся, и можно будет исчезнуть.
Тоби усмехнулся, но в его голосе прозвучала горечь.
— Не упусти шанс... Не будь как Кейт.
Он осёкся. Имя повисло в воздухе, словно проклятье. Но она заговорила первой:
— Я знаю, что ты хочешь сказать. И поверь, я не собираюсь снова оказаться в той же ловушке.
Кареглазый посмотрел на неё пристально. В этот момент Ал, как ни странно, смотрела в зеркало, разглядывая своё тату — маленький смайлик на шее. Он казался детским и неуместным в этом месте, полном боли и страха.
— Может, мне не стоит лезть... но что ты имела в виду, когда сказала «снова»?
Девушка медленно отвела взгляд от зеркала, повернулась к нему и усмехнулась. В её глазах сверкнуло что-то, похожее на злую иронию.
— Вот именно это. «Снова». Это когда ты считал себя добрым, искренним человеком. А потом кто-то решает, что это глупо. И ты начинаешь закапывать это в себе, слой за слоем. А потом...
Она замолчала, будто собиралась с духом. Затем, уже тише, продолжила:
— А потом ты всю жизнь спрашиваешь себя: «А кто я на самом деле?»
Повисла тишина. Мягкая, но плотная. Почти священная. Они оба молчали, и казалось, в этот момент всё затаилось — даже дождь за окном.
Но Тоби вдруг сказал:
— Ладно. Я помогу тебе. Без понятия как. Но если есть шанс — мы его найдём.
Ал слабо улыбнулась, опустив взгляд.
— Тоби... ты ведь понимаешь, что сбежать от Слендера невозможно?
Он пожал плечами, криво усмехнулся.
— А кто сказал, что мы нормальные? В конце концов, терять-то всё равно нечего.
Она рассмеялась тихо, чуть печально.
— Спасибо хотя бы за это... Ну что ж. У нас тут прокси с синдромом Туретта и блогер с комплексом неполноценности. Прямо скажем, идеальная команда.
Тоби прыснул со смеху, не удержавшись, чуть не подавился.
— Чёрт, да! Два имбецила против всей этой дерьмовой системы. Поехали!
Настал тот самый момент — пора было превращать замысел в действие. Сердце билось быстро, но ровно, и в этом ритме Ал чувствовала странную уверенность. Где-то глубоко внутри теплело ощущение поддержки: один из прокси — Тоби — всё-таки встал на её сторону. Это грело. Это давало надежду. Но вместе с тем... порождало тревогу.
Она знала: даже если Роджерс искренне хочет помочь, Тонкий не станет просто наблюдать. Он — как тень, что проникает в каждую трещину сознания. Он будет ждать. И как только наступит самый уязвимый момент — попытается взять Тоби под контроль. Ал не обольщалась: слишком хорошо она понимала, насколько разрушительной может быть чужая воля, навязанная извне. Она сомневалась, что даже усилий Тоби хватит, чтобы полностью закрыться от Слендера. Но, опираясь на собственные знания и опыт, у неё всё же появилась идея — тонкая, хрупкая, но возможно, именно она станет спасением.
Время шло, и возможность представилась.
Тим и Брайан ушли выполнять задание — редкий случай, когда в особняке был толькл один прокси , и то он был её союзником. Ал бесшумно, почти крадучись, вошла в комнату старшего. Пространство встречало её тяжёлым воздухом, наполненным запахом старых лекарств, табака и чего-то металлического. В тусклом свете лампы всё казалось ещё более утомлённым и чужим.
Она знала, что искать. Таблетки. Те самые, с помощью которых Тим, как ей казалось, сдерживал свою вторую сущность. Ал быстро, но осторожно обшаривала полки, ящики, проверяла под кроватью. Её пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения. И, наконец, в старой жестяной коробке среди кучи бумажек и обрывков — нужный пузырёк. Узнав упаковку, она мгновенно спрятала её в карман худи.
Но стоило ей выпрямиться, как тишину разрезал скрип двери. Сердце на мгновение остановилось.
— Что то ищешь? — послышался за спиной глухой, уставший, с лёгким раздражением голос.
Ал резко обернулась. В дверном проёме стоял Тим — бледный, с потемневшими под глазами кругами и тяжёлым, проницательным взглядом. В его осанке читалась усталость, но за ней скрывалась затаённая настороженность.
Она приподняла брови, стараясь говорить легко, почти с упрёком:
— Тебя искала. Заглянула, а тут... настоящий разгром.
Тим глубоко вздохнул, прошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. Его взгляд скользнул по комнате, потом остановился на девушке.
— А я уже подумал, что ты решила украсть мои таблетки.
Ал сделала шаг назад, медленно отступая к выходу. Она не позволяла себе дрожать, но мышцы были напряжены до предела.
— Тим... даже если у тебя есть какие-то идеи, основанные на том, что ты смотрела в подростковом возрасте, — продолжил он, — ты не выберешься отсюда. Ни ты, ни Тоби. Если это не удалось мне и Брайану... то и у тебя вряд ли получится.
В его голосе не было злобы — только сухая констатация, пропитанная горечью. Это была правда, в которую он верил..которую он знал на своей шкуре.
Ал вскинула на него взгляд — острый, полный решимости.
— Посмотрим, как у меня «не получится». А если что — просто принесите мне на могилу букетик ромашек.
Тим слегка усмехнулся. Не с насмешкой — с грустью. В его глазах читалось: она не отступит. И это, возможно, её убьёт.
— Запомню, — тихо произнёс он. — Ромашки.