начало безумия
Кухня в квартире Ал.
Тёплый, приглушённый свет лампы уютно ложился на стол, заставленный фастфудом. На посуде остались следы жира, а в воздухе висел аромат картошки фри, расплавленного сыра и приправ.
За столом напротив друг друга сидели двое — девушка с платиновыми прядями, собранными небрежно на затылке, и парень с пронизывающими зелёными глазами, в чьём взгляде застыло что-то неуловимо грустное.
Ал откусила от наггетса, жуя почти машинально, и вдруг заговорила, не отрывая взгляда от своего собеседника:
— Если бы всё сложилось иначе... может быть, у нас был бы шанс.
Томас тут же прервал её, его голос был сдержанным, но твёрдым:
— Нет, ты и сама понимаешь... Это было бы невозможно. И знаешь, я не осуждаю тебя. Напротив, я даже не ожидал от тебя такого... решительного выбора.
Ал вздохнула, отложив наггетс в сторону. Она провела пальцами по лбу, будто стирая с себя тяжесть воспоминаний.
— Честно говоря, я даже не помню, как нажала на курок... Всё произошло слишком быстро. Будто... будто это сделала не я.
Томас пожал плечами и без особых раздумий закинул в рот несколько картофелин, словно пытаясь избежать слишком личных тем.
— В любом случае... думаю, мы ещё встретимся — тихо сказал он.
Её глаза расширились, и через секунду она расхохоталась — громко, почти истерично:
— Наверное, только на том свете?
Он посмотрел на неё серьёзно, пристально, будто видел насквозь:
— Ну, вообще-то... нет.
Резкий рывок.
Ал вскрикнула и распахнула глаза.
Всё вокруг изменилось. Она лежала на прохладной, влажной траве. Солнца не было — лишь тусклый, мрачный свет, проникающий сквозь листву. На ней была слишком большая чёрная худи — та самая, что принадлежала Джеку. Её сердце колотилось, а в голове гудели тревожные мысли.
Что он имел в виду? Неужели это я всё испортила?
Тело начало трясти, и вдруг её пронзил резкий рвотный позыв. Сжав рёбра, она наклонилась и, почти теряя сознание от боли, выплеснула содержимое желудка. Глаза зажмурились от слёз и мучений. Но когда она открыла их — всё внутри сжалось.
На земле перед ней была кровь. Не еда. Не желудочный сок. Кровь.
Дыхание стало рваным, паника подступала волнами. Ал в ужасе посмотрела на свои руки — они были испачканы алыми пятнами, густыми и липкими.
— Ал! — раздался за спиной насмешливый голос — Ты что, блевотину никогда не видела?
Это был Тоби. Его голос был прежним — насмешливым, и с наигранной глупостью , словно он не замечал ничего странного.
Она снова посмотрела на свои ладони. Они уже были чистыми. Ни капли крови. Только слабый запах тошноты витал вокруг, а в траве рядом с ней лежала обычная блевотная лужица.
Сделав глубокий вдох, она откинула с лица волосы и, изобразив привычную беззаботную улыбку, повернулась к другу:
— Да мне просто показалось, сорян.
Позже. Ближе к ночи.
Сумерки поглотили лес, и лёгкий туман стелился по земле. Ал, Джек и Тоби собрались покинуть своё временное укрытие. Оставаться там стало опасно: слухи о пропавших жителях деревни могли привлечь полицию. А с полицией — рано или поздно — придёт и кто-то посерьёзнее.
Даже несмотря на уверенность в своих силах, Джек с Тоби не хотели рисковать. Они понимали: ФБР, а может, и военные, не дремлют. Задерживаться — значит быть пойманными.
Ал шла чуть позади, еле волоча ноги. Тёмные круги под глазами, неуверенная походка. Внутри — тревожный, тягучий страх, будто в ней что-то менялось. Что-то ломалось. Галлюцинации, образы её прежнего «я» во сне, провалы в памяти... всё смешалось в один сплошной кошмар.
— С тобой всё в порядке? — раздался хриплый голос Джека — Обычно по дороге ты травишь самые тупые шутки.
Ал очнулась от мыслей, слабо улыбнулась и пожала плечами:
— Да, всё норм. Спасибо, что беспокоишься.
Но внутри её головы зазвучал голос, холодный и строгий.
А если он догадается? Что ты скажешь? Как объяснишь?
Она вздрогнула и шумно выдохнула, как будто пыталась вытолкнуть из себя это беспокойство.
И тут Тоби, шедший впереди, радостно крикнул:
— Эй! Не вздыхай так громко! Глянь — впереди хата. Перекантуемся!
Ал впервые за всё время по-настоящему улыбнулась:
— Слава богу... У меня уже лапки болят...