то что не льзя было знать

Тепло без источника,
воспоминания без имён,
улыбки, которые не требуют лица.

Стук изнутри.
Голоса не зовут —
держат за плечи.
И если туман шевелится,
значит, что-то снова хочет жить.

Она резко проснулась.
Дыхание сбитое, рваное, будто её только что выдернули из ледяной воды.

Точно... Кикимора.

Нужно будет наведаться к ней.

Как-то.

Найти её домик.

Нужно бежать.

Мысли цеплялись друг за друга, скользили, не успевая оформиться.

В каком городе вообще эта дурка?
И как... как отсюда вообще бегут?

Ал сипло выдохнула и закрыла лицо ладонями. Пальцы дрожали.
— Насколько же я жалкая, господи... — прошептала она. — Джек бы мне уже в рожу дал...

Уголок губ дёрнулся. Слабо.
Вспомнился он — этот придурок с эмоциями размером и ощупью как кирпич. Прямолинейный, резкий...грубый до дёрганья глаза.

На секунду стало теплее...
На секунду.

И тут...шаги.
Ровные. Целенаправленные. Не те, что блуждают — те, что знают, куда идут. Звук приближался по коридору, режа тишину, как лезвие.

Ал тут же вскочила и присела, тело сработало быстрее мысли.
Старая привычка из детства — замереть, стать меньше, исчезнуть.

Пауза.
Секунда.
Две.

Она быстро легла обратно, повернулась к стене, сделала дыхание медленным, тяжёлым, будто только что вынырнула из сна. Веки дрогнули — ровно столько, сколько нужно.

Не зря на актёрское училась.

Дверь скрипнула.
Дверь открылась шире.
В палату вошёл он — её лечащий врач. Спокойный, собранный, без спешки. Такие люди не торопятся, потому что уверены: от них никуда не денутся.

— Доброе утро, Ал, — сказал он ровно, словно они встречались каждый день. — Как ты себя чувствуешь?

Она медленно повернула голову, будто только сейчас осознала, где находится. Моргнула.
— Нормально... немного мутно.

Это было безопасно.
И достаточно честно.

Он кивнул, делая пометку в планшете.
— Это ожидаемо. Первый день всегда такой. Мы пройдёмся, хорошо? Нужно показать тебе отделение.

Ал не спорила. Споры — это флаг.

Коридор встретил их холодным светом и запахом антисептика. Пол блестел так, будто его мыли чаще, чем людей здесь лечили. Ал шла рядом, чуть отставая — ровно настолько, чтобы не выглядеть ни дерзкой, ни потерянной.

— Здесь у нас столовая, — врач кивнул в сторону двери.

Внутри — длинные столы, стулья, выстроенные ровными рядами. Несколько пациентов сидели молча, кто-то ел, уставившись в тарелку, кто-то просто крутил ложку. Шум был приглушённым, не живым — как будто звуки здесь тоже принимали лекарства.

Ал задержала взгляд на окне.
Решётки. Аккуратные. Почти вежливые.

Запомнить...

— Питание по расписанию, — продолжал врач. — Если вдруг пропускаешь — скажи медсестре.

Она кивнула.
Запоминала не слова — интонации.

Дальше — кабинет психолога.
Маленький. Слишком уютный для такого места. Кресла, плед, полка с книгами, которые никто не читал. Врач остановился у порога.

— Здесь проходят индивидуальные и групповые сессии. Ты будешь ходить регулярно.

— Обязательно, — тихо ответила Ал.

Хорошая девочка.
Идеальная пациентка...

Идеальная дочь....

Ванная комната оказалась общей. Белая плитка, зеркала без острых углов, душевые кабины с мутными дверцами. Вода капала из крана — монотонно, навязчиво. Ал почувствовала, как это место давит на виски.

Туалет — рядом. Чисто. Слишком чисто.
Даже здесь было ощущение, что за тобой наблюдают.

— Если что-то нужно — обращайся к персоналу, — сказал врач, будто подводя итог.

Ал снова кивнула.
Смотрела в пол.
Считала шаги обратно до палаты.

Не полная картина здания есть...
Теперь нужен выход.

Когда дверь за ними закрылась, она позволила себе одну лишнюю мысль:

Экскурсия окончена....а игра тупой и ещо тупее начинается....

Она легла на кровать, уставившись в потолок.
Тот же белый. Тот же пустой. Без единой трещины, за которую можно зацепиться взглядом.

Сейчас... 8:39.
Думай.

Нужно найти лазейку.
Не сразу.
Не резко.

Расспросить персонал — будто невзначай, будто из любопытства.
Расспросить пациентов — вдруг кто-то уже пробовал, вдруг кто-то знает.
Кто всегда спит.
Когда здесь наступает настоящая ночь, а не выключенный свет.

Никто не должен подумать, что я хочу сбежать.
Я слишком хороший пациент.
Слишком тихая.
Слишком удобная.

Нужно ждать обеда.

И вот... 12:27.
Обед.

Столовая в этот раз была почти полной.
Шум — приглушённый, рваный, будто его пропускали через вату.

Кто-то тупо уставился в тарелку, не моргая.
Кто-то без остановки что-то рассказывал сидящему рядом — быстро, нервно, будто боялся, что если замолчит, его сотрут.
Кто-то ел через силу. Медленно. С отвращением. Скорее всего, РПП. Здесь таких было много.

Ал прошлась взглядом по раздаче, выбрала, что сможет проглотить.
Повариха выдала ей поднос — еду и таблетки, аккуратно разложенные рядом.

Вот только...

— Извините, — тихо сказала Ал, — а... не слишком ли большая доза? Я тут только второй день...

Она действительно не понимала.
И это было слышно.

Повариха даже не посмотрела на неё. Без энтузиазма пожала плечами.
— Девушка, у меня всё записано. Сколько кому давать. Не беспокойтесь.

Конечно.
Как я сразу не догадалась.

Ал хмыкнула себе под нос и пошла к свободному месту.

Во время обеда она говорила. Мало. Осторожно.
Спрашивала, как здесь вообще.
Кто сколько лежит.
Кто давно.
Кто ночью не спит.

Ответы были размытые. Кто-то путался. Кто-то уходил от темы.
Но кое-что она запомнила.
Обрывки. Намёки. Интонации.

Этого пока достаточно...

12:38.

Она доела.
Поднос опустел. Остались только таблетки.

Четыре.

Ал долго смотрела на них.
Слишком долго.
Будто они могли ответить, если подождать.

Тяжело вздохнула.
Взяла.
Кинула в рот.
Запила водой.

— Так... — пробормотала она себе под нос. — овощем я не стала... и галлюцинаций нет...

Пауза.
Она прислушалась к себе.
— Ла-аадно... хорошо.

Где-то глубоко внутри что-то не поверило.
Но лицо осталось спокойным.

Ал вернулась в палату.

Скучно.

Глухо..

Пусто...

Когда рядом был Браян — так не было.

Браян...
С ним хотя бы случались идиотские приключения. Настоящие.
Уехать ни пойми куда на поезде.
Убить двух проводниц — потому что они раздражали.
Угнать чью-то машину.
Нажраться и нанюхаться в клубе чего-то непонятного, липкого, жгучего.
Потрахаться в стельку пьяными — без мыслей, без будущего.
А утром — ржать, давясь смехом, и съёбывать от полиции.

Она тихо засмеялась, прикрывая глаза.
Смех вышел коротким, хриплым.

Это было тупо.
Но живо.
По-настоящему живо.

Правда... кончилось это его смертью...

Улыбка сползла.
В груди что-то неприятно сжалось.

Зато не было этой грёбаной повседневности...

— Поспать, что ли...? — с безнадёгой выдала она и рухнула спиной на кровать.

Матрас тихо скрипнул, будто недовольно.

В голове всплыл ещё один образ.
Тоби.

С ним тут было бы вообще весело.
Убийца с синдромом Туретта и пограничник с СДВГ и вечным комплексом неполноценности.

— Мда... — пробормотала Ал. — "Команда имбицилов..."

Но губы всё равно дрогнули.

Она закрыла глаза.
Мысли путались, накладывались друг на друга, становились мягче, теплее.
Прошлое подсовывало себя как плед — грязный, рваный, но знакомый.

Ал уснула, цепляясь за воспоминания о старом друге.
О времени, когда всё было неправильно —
и поэтому казалось...таким родным...

На фоне играла песня одной из её любимых групп — Set It Off.

Где-то рядом звучал голос. Напевал нервно, мимо нот, будто спешил догнать саму мелодию, будто боялся не успеть.
— You're feeling... like you're trapped,
But that's how you react...
When you... cannot see the light,
But... try and see the light...

Голос дрожал. Срывался. Жил своей жизнью.

Ал резко открыла глаза и так же резко села на кровати.
Сердце колотилось, дыхание сбилось.

Взъерошенные каштановые волосы.
Карие, уставшие, но всё ещё блестящие глаза.
Разорванная левая щека — так, что были видны зубы.
И дыра в груди, с подсохшим тёмным пятном крови вокруг.

Он её не заметил.
— I'm tellin' you...
No, no, no, no, you're the only one
Standing in your way, just take a breath
Relax... and tell me...

— Поёшь ты ужасно... — тихо хмыкнула она, грустно улыбаясь.

Парень вздрогнул.
Резко обернулся. Уставился на неё.
Растерянность длилась секунду — потом он широко, искренне улыбнулся.
— О! Проснулась.

— Откуда ты знаешь эту песню?

Шатен хмыкнул и спрыгнул со стола.
— Так ты её напевала. Тогда... когда мы искали, где переночевать.

— А-а-а... — она задумалась. — Я не помню, извини... Я сплю?

Парень нахмурился.
— Было бы странно, если бы тебе это не снилось. Хотя... — он скептически фыркнул, — от этих пилюль тебе ещё и не такое может мерещиться. Но да. Ты сейчас спишь.

Он пожал плечами, будто это всё объясняло.

— Ммм... Тоби...

— Ау?

Она замялась. Пауза вышла слишком длинной.
— Слушай... а Джек... ну...

— Джек? — он резко оживился. — Стоп. А ЧЕГО ОН НЕ С ТОБОЙ?!
Я уже думал, вы там счастливые, детишек завезли!

Ал молча уставилась на него.
— Я думала... ну, типа... как вообще устроен загробный мир...

Тоби притих.
— Джек... — он почесал затылок. — Как он вообще умудрился сдохнуть?! Этот шкаф бронированный!
И... нет. Я не знаю, где он.

— То есть... — она сглотнула, — в мире мёртвых его нет...?

Тоби задумчиво хмыкнул, пожал плечами.
— Нет... ну ладненько.

Он подошол, схватил её за запястье и потянул с кровати.
— Чего мы о грустном?

— Шо ты хочешь, господи... — тихо рассмеялась она, вставая.

Он взял её за руки и начал неловко двигаться, пытаясь танцевать.
Слишком близко. Слишком живо для сна.

— Танцевать я не умею, — сказал он серьёзно. — Скорее... пытаюсь поднять тебе настроение.

Ал тихо засмеялась, неловко подстраиваясь под его шаги.
— Расслабься. Я тоже не умею.

Музыка продолжала играть.
А дыра в груди всё ещё болела — даже здесь...

И тут...

Она резко открывает глаза.

Тишина.
Почти полная.
Только шум воды — ровный, бесконечный. Душ.

Она стоит одна. В душевой.
Голая. Уязвимая. Живая.

Ал замирает, уставившись в кафельную стену. Белая плитка плывёт, линии кривятся, будто пространство ещё не решило, где её место.

— Как... я... когда?.. — шепчет она, но вопрос рассыпается, так и не оформившись.

Она не помнит, когда проснулась.
Не помнит, как сюда пришла.
Тело движется будто по памяти, а не по воле.

Голова ватная.
Зрение размыто, как сквозь мутное стекло.
В ушах звон — высокий, давящий, и поверх него всё тот же шум воды, словно мир зациклился на одном звуке.

Так...

Если это был действительно Тоби.
И если это был не просто сон.

Если Джек не в мире мёртвых...
Если Джек — не человек...

Может ли быть, что он не совсем мёртв?

— А-а-а... не знаю... — она тихо усмехается, больше от усталости, чем от юмора. — Звучит логично... наверное. Но я вообще в таком не разбираюсь.

Вода стекает по плечам, по спине, по груди, смывая остатки сна, но не мысли.

— Когда выберусь... — бормочет она, — когда найду домик Кикиморы... надо будет спросить.

Она наклоняется и упирается лбом в холодную стену. Плитка обжигающе холодная, реальная. Настоящая.

Ал замирает, не двигаясь.
Не зная, что будет хуже —
если ответ окажется да...
или если нет.

Шум воды продолжает идти.

Песня которая была в этой главе: Set it off - Why worry