7. «Красный маркер»
*Чендлер Бинг, Джоуи Триббиани и Росс Геллер — персонажи культового сериала «Друзья», и мне грустно, что я вынуждена писать пояснение 🤣, ощущаю себя в такой момент старушкой. Неужели, кто-то может не узнать эти имена.
В школе я была лучшей ученицей. Я не считала себя самой умной, однако получала самые высокие оценки. Всегда. Дело не в знаниях и даже не в способности анализировать полученную на уроке информацию. Еще в начальной школе я поняла — хочешь добиться успеха, сформулируй цель, составь план и следуй каждому пункту.
Записи в моем ежедневнике были подчеркнуты оранжевым, желтым и зеленым выделителями, в зависимости от важности задач. Оранжевые — то, что нужно сделать в первую очередь, зеленые — то, что можно отложить на последнюю. Если что-то мешало выполнению плана, я делала об этом заметку и выделяла красным.
Я ненавидела красные пометки. Чтобы избавиться от них, приходилось отказывать себе в приятном или тратить время на решение проблемы.
В четырнадцать я не пошла на свидание с Честером Баркли, в которого была влюблена с пятого по седьмой класс только потому, что в моем дневнике стояла цель — написать тест по Географии на «А» с двумя плюсами.
Я ждала хотя бы крошечного знака внимания три года, фантазировала о наших будущих детях, любуясь затылком Честера на занятиях, заикалась при встрече, когда он говорил «Привет» и мечтала оказаться с ним за одним столом во время обеда. Но он позвал меня на свидание в тот момент, когда я корпела над учебниками и заполняла контурные карты, чтобы подготовиться к тесту. Я написала имя своего возлюбленного в ежедневнике и обвела красным.
В тот вечер Баркли заменил меня на Анн Джонсон из параллельного класса. Моя подруга Дороти сказала, что видела их целующимися в местном кинотеатре. Он лапал ее, а потом хвастался об этом во время тренировки по футболу. Многолетние чувства оказались растоптанными, но я узнала о характере Честера до того, как связалась с ним, а значит — сделала правильный выбор, когда не отступила от цели.
Планирование, строгая последовательность и умение справляться с препятствиями помогли мне стать лучшей в учебе и не связать себя отношениями с бабником Честером.
Я знаю, что обладаю невероятным терпением, воспитанным во мне со школьной скамьи. Я могу достичь чего угодно, и сейчас моя миссия состоит в том, чтобы отомстить Майклу Тессио за смерть брата и отца.
Амо стал преградой, и если бы я нарисовала его портрет в дневнике, его бы пришлось исполосовать красным маркером.
Нужно выбросить парня из своей жизни, но как это сделать, если он преследует меня? Как сделать так, чтобы не думать о нем? Чтобы забыть о поцелуе и о том, как прекрасны прикосновения его сильных рук?
Я любила многих парней, но никогда в жизни не теряла голову от человека, которого видела пару раз в жизни.
Накрываюсь одеялом с головой. Сегодня решаю остаться дома. Последние недели вымотали меня. К тому же, нужно найти решение своей проблемы. В противном случае, придется рассказать Микки о настойчивом преследователе. Видимо, это единственный выход.
Голова кружится, во рту ощущается привкус железа. Я то засыпаю, то снова просыпаюсь. Сквозь незанавешенное окно вижу, как день сменяется вечером, затем наступает ночь. Сон мучителен, спит только обессиленное тело, лежащее в кровати, а разум, душа и сердце бьются лихорадочной дрожью.
В момент, когда я проваливаюсь в глубокий сон, раздается звонок. Мне не нужно смотреть в экран, чтобы понять, кто звонит. Номер есть только у одного человека.
— Да, милый? — сонно бормочу я.
— Ты нужна мне сегодня!
Просьба Майкла звучит как приказ, и хотя я должна была привыкнуть к его манерам, приходится сделать паузу, чтобы не чертыхнуться в трубку.
На секунду меня охватывает паника — что, если кто-то видел нас с Амо и доложил Микки? С тех пор прошло три дня, но камеры хранят записи месяцами.
— Малышка?
Облегченно выдыхаю. Тон его голоса смягчается, а значит все в порядке.
— Я уже в постели, — отвечаю я, — Что случилось?
— Мы приглашены на благотворительный вечер.
— На такие мероприятия приглашают заранее. В чем дело, Микки?
— Торрес будет там, хочет обсудить со мной вопросы, которые касаются бизнеса. Я не планировал выбираться сегодня вечером, но мне нужна эта встреча.
— Конечно, — мягко соглашаюсь я, потирая глаза, — В котором часу нужно быть готовой?
— Джо заедет в одиннадцать, — отвечает Микки и кладет трубку прежде, чем я успеваю добавить что-то еще.
***
Джо заезжает минута в минуту. Еще бы — если ты работаешь на Микки Тессио, опоздание считается не оплошностью, а формой самоубийства.
– Мисс, – мужчина открывает дверцу машины, приглашая меня в салон.
– Привет, – устраиваюсь на пассажирском сидении и ставлю сумочку на подлокотник, – Далеко ехать?
– Не очень, – говорит он, усаживаясь рядом с водителем, – Думаю, доберемся за двадцать минут, мисс.
Он всегда так говорит — «мисс». Будто прикрывается этим словом, чтобы сгладить впечатление, которое производит его внешность. Джо огромен, как шкаф на стероидах, а шрам, тянущийся от виска почти до губ, выглядит так, будто его пытались распороть, но передумали на полпути. С первого взгляда — типичный головорез. Но чем дольше я его знаю, тем отчетливее понимаю: за этим образом скрывается единственный из людей Микки, кто еще способен на сострадание.
Он делает страшные вещи — я это знаю. Исполняет приказы без лишних вопросов и эмоций. Но когда мы едем вдвоем, я ловлю в нем что-то чуткое. Иногда он смотрит в зеркало заднего вида. Не как охранник, а как человек, которому интересно, все ли со мной в порядке.
Джо предан Микки телом, но я уже почти добралась до его души. Почти. Осторожно, шаг за шагом. И, честно говоря, я даже рада, что Микки отправил за мной именно Джо — это еще одна возможность подкрасться к зверю, который ждет меня на благотворительном вечере.
— Мистер Тессио просил передать вам это.
Джо оборачивается и протягивает бархатную коробочку. Внутри лежит браслет из белого золота, усыпанный сверкающими бриллиантами.
— Наденьте, я помогу вам застегнуть его, — добавляет он, стараясь улыбнуться так, чтобы это выглядело естественно.
Я протягиваю руку.
— Спасибо, Джо.
Он наклоняется, и я вижу, с каким усилием ему приходится справляться с крошечным замком на моем хрупком запястье. Его пальцы огромны, кроме того, ему неудобно разворачиваться в кресле. Терпеливо жду, разглядывая лицо мужчины.
— Откуда у тебя этот шрам? — интересуюсь я.
— Почти готово, мисс, — бормочет он, игнорируя вопрос, и через мгновение замок щелкает, — Вот и все.
Он переворачивает браслет креплением вниз, оставляя свою руку на моей.
— Красиво, мисс.
— Да, — киваю я, слегка пожав его ладонь.
Джо дергает рукой, словно обжигается, затем отворачивается в сторону окна.
***
Наивно полагать, что благотворительные вечера устраивают ради спасения бездомных кошек, строительства госпиталей или борьбы с голодом. На самом деле это шоу предназначено для скучающих жен, чтобы те занимались хоть каким-нибудь делом, пока их мужья трахают молоденьких любовниц и меняют тонны металла на пачки купюр.
Обвожу взглядом присутствующих — я знаю каждого из них. Идеально сидящие смокинги, вечерние платья, продав которые можно прекратить все войны мира, приятная музыка и столы, украшенные живыми орхидеями. Люди бродят по залу, сжимая в руках бокалы из тончайшего богемского стекла. Я вижу сенатора, прокурора и конгрессмена. Их зовут, когда организаторам нужна гарантия, что сюда не нагрянет Служба захвата.
Не каждый присутствующий может увидеть, как хозяин вечера перестает мелькать среди толпы, а вместе с ним из поля зрения исчезает один из гостей. Никому нет дела до того, что федеральный судья пропадает в переговорном кабинете вместе с главой синдиката, а комиссар полиции — с главным барыгой штата.
Сегодняшний «благотворительный» вечер не отличается от остальных. Микки нужно заключить сделку с Торресом, ведь от этого зависит, кто станет главным в Нью-Йорке на следующие десять лет.
Никогда прежде не чувствовала такой усталости — физической и душевной. Целый вечер я общаюсь с благовоспитанными женщинами, с хорошо образованными мужчинами. Общаюсь блистательно, ведь для того Микки и позвал меня — чтобы не ударить в грязь лицом. Для того и заставил нацепить браслет стоимостью сотни тысяч долларов, чтобы показать всем, чего стоит быть заключенной в его власти.
Чувствую себя больной, поэтому пустословие и фальшивые улыбки раздражают больше, чем обычно. Как бы мне хотелось вернуться в кровать и, завернувшись одеялом, вслушиваться в ночные звуки города за окном.
Майкл бросает взгляд на часы. Он напряжен. Весь вечер не отхожу от мужчины ни на шаг и не выпускаю свою ладонь из его руки, показывая, что всегда готова его поддержать.
— Габриеля нет, — тихо говорит Френки Лопес, — Но он прислал своих людей.
Его голос ровный, но глаза — черные, как у хищника, который готов разорвать жертву на куски.
Микки делает глоток шампанского, улыбается жене сенатора и поднимает бокал в ее сторону. Движения легкие и приветливые, но я знаю: внутри него все кипит. Это не просто раздражение — это ярость. Она не видна в его взгляде, поэтому женщина делает ответный жест и лучезарно улыбается. Люди вокруг никогда не заметят перемен, и в этом сила Микки: он умеет превращать внутренний пожар в ледяную маску.
— Сначала ублюдок не приходит на встречу, — сквозь зубы отвечает Микки, — А потом присылает щенков.
Его улыбка разрезает зал аккуратнее ножа. Френки кивает, а я ощущаю, как воздух вокруг становится густым, звук скрипки — вибрирующим, а смешение голосов и звона бокалов — невыносимым. То, что для остальных — просто светский шум, для меня — поле битвы.
— Выслушаем недоумков, — предлагает Френки, — Тебе не стоит говорить с ними, пока не объявится Торрес. Это сделаю я. В конце концов, это в наших интересах.
— Где они?
Микки допивает шампанское и ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта.
— Вот дерьмо, они уже направляются в нашу сторону, — отвечает Лопес.
Поднимаю взгляд и ощущаю, как стены вокруг начинают сжиматься. Навстречу движутся трое парней. Они высокомерно улыбаются, демонстрируя всем, кто здесь на самом деле имеет значение.
Амо пристально смотрит на меня, и в его глазах я вижу довольную усмешку. Джей прямо на ходу флиртует с дочерью акционера крупного банка. Он поднимает бокал в ее сторону и подмигивает. Девушка заинтересовано наклоняет голову, улыбается и накручивает прядь волос себе на палец. Третий выглядит самым серьезным, его взгляд перемещается с Микки на Френки и обратно.
Кажется, что эта демонстрация беспечной молодости среди чопорных гостей длится целую вечность. Парни, хоть и пытались соблюсти дресс-код, надев дорогие костюмы, все равно выглядят чужими. Их тела покрыты вызывающими татуировками, а волосы лежат в хаотичном беспорядке, к ужасу окружающих.
— Это что еще за клоуны, мать их? — произносит Микки.
Меня засасывает в вакуум ужаса. Внешне я не проявляю никаких эмоций и изо всех сил стараюсь не смотреть на Амо, но внутри будто что-то взрывается — глухо, как граната в подушке. Застываю, чтобы не выдать себя.
— Мистер Тессио, — Джей фамильярно расставляет руки в стороны момент, когда приближается к Микки.
Френки сжимает челюсть и заслоняет босса своим телом, ограждая от бесцеремонности парня. Никто не может приближаться к Тессио до тех пор, пока он сам не позволит сделать это. Не потому, что Майкл боится, а потому что не каждый достоин такой чести. Перед аудиенцией нужно выдержать три этапа: молчание, признание и приглашение. Только так можно заслужить внимание.
Джея спасает дочь банкира, в чью сторону он бросал восхищенные взгляды. Она возникает рядом с нами и разливается в слащавой улыбке.
— Мистер Тессио, умоляю, познакомьте меня с вашими друзьями.
— Конечно, Джессика, — приветливо отвечает Микки и вопросительно смотрит на парней.
— Джоуи Триббиани, — говорит Амо, указывая на Джея прежде, чем тот успевает открыть рот.
Джей, подавившись шампанским, широко раскрывает глаза, но быстро собирается. Он галантно целует сначала руку дочери банкира, а затем — мою.
— Это — Чендлер Бинг, — Амо поворачивается лицом ко второму приятелю, серьезное выражение лица которого моментально сменяется на удивленное.
Уверена, его друг произносит «Какого хрена!». Читаю это по губам и едва сдерживаю улыбку.
— А я — Росс Геллер.
Амо пожимает руки мужчинам, затем переводит взгляд на меня. Он смотрит вопросительно, слегка наклонив голову вбок, выжидая мою реакцию. Чего он ждет? Похвалу за остроумие или признаки моего восхищения? Если бы Амо залез в мои мысли, обнаружил бы там визуализацию своей могилы и леденящий душу, холодный ветер.
— София, — говорю я, всматриваясь в его глаза, — Очень приятно, мистер Геллер.
Чертов псих. Как можно было представить себя персонажами из «Друзей», когда твоя жизнь висит на волоске?
— София, — тихо повторяет Амо, скользя по мне взглядом.
Майкл замечает это, поэтому собственнически кладет свою руку на мою талию и прижимает к себе. Принимаю правила, льну к его телу и даже томно прикрываю глаза от удовольствия, когда он проводит ладонью по моему предплечью.
Амо сглатывает. Сейчас он не так улыбчив, как две минуты назад, а его глаза снова приобретают серебристый оттенок олова. Точно такой, как у Микки, когда он смотрит на парня, приговаривая к скорой смерти.
На мгновение кажется, что они воплощают друг друга в разных поколениях. Настолько сильно сходство в их взглядах. Уверена, когда-то Майкл был таким же открытым, как Амо. Блеск в глазах юного Микки не вызывал ужаса, а восхищал своей чистотой. Ощущение проходит, когда на лицо Амо возвращается улыбка. Нет, между ними нет ничего общего. Микки просто неспособен на подобное проявление эмоций.