Притворяюсь, как и ты

— Да, милый, — бормочу я сонным голосом, сжимая в руке телефон.

Микки звонил уже дважды, голос был взволнованным, и это странно – убеждаться в том, что он по-настоящему тревожится за меня. Человек, который избавляется от соперников через кивок головы для Френки или Джо может не спать всю ночь, когда его девушка чувствует себя нездоровой. Да как это вообще работает?

— Мисс Делейн? — интересуется женский голос.

— Простите, что...

Потираю глаза, всматриваюсь в экран, пытаясь понять, который час и откуда поступает вызов. Моя настоящая фамилия — Деверо, и хотя я прожила под другим именем последний год, немного теряюсь, когда меня называют иначе.

— Я звонить вам из салона маникюр, — речь незнакомки звучит с ярко выраженным азиатским акцентом, — Вы просить напомнить о записи.

Зажмуриваюсь, встаю с кровати и подхожу к окну. За окном застыла сумеречная темнота, но оживленная улица, кишащая «белыми воротничками», указывает на то, что сейчас время обеда.

— Вы записываться на пять. Мы ждем вас?

— Но я... Да, в пять, спасибо, — рассеяно отвечаю я.

— До встречи, — отвечает женщина и вешает трубку.

Смотрю на свои ногти и убеждаюсь, что они в идеальном состоянии. Я была на маникюре всего пару дней назад и не могу вспомнить, чтобы в салоне работала хотя бы одна азиатка. Набираю последний номер в списке вызов.

— Салон красоты «Друзья», — отвечает тот же голос, который я слышала минуту назад.

— Это снова София Делейн. Простите, но я не помню, к кому конкретно записалась, — говорю я, — Не могли бы вы уточнить.

— Конечно! Вас ждет Рэйчел Грин.

Рот растягивается в улыбке – Амо сошел с ума. И откуда у него мой номер?

***

Стою через дорогу от пятиэтажного здания из красного кирпича. Улицы обволакивает густой, молочно-белый туман, похожий на дым. Поднимаю голову в небо — черная туча повисла над городом так низко, что вся эта тяжелая, мрачная масса вот-вот ударит по голове. Даже прохожие немного согнуты к земле и идут, смотря себе под ноги, словно боятся разогнуться. Весь город ощущает на себе угрюмую мглу.

Еще несколько дней назад жители жаловались на неимоверную жару, а сегодня ветер пригнал тяжелые облака. В такую погоду мне всегда не по себе — депрессия прогрессирует, сознание путается и отделять реальность ото сна становится труднее. Мне и сейчас кажется, что все это — лишь странное видение. Этот звонок, то, что я пришла сюда, наплевав на безопасность, погода, так резко сменившаяся, и даже это пятиэтажное здание терракотового цвета, нелепо застрявшее среди стеклянных небоскребов.

— Что я здесь делаю? — тихо стону я, — Идиотка!

Смотрю на часы — до четырех остается пара минут. Набрав в легкие побольше воздуха, направляюсь в сторону салона с выцветшей вывеской «Друзья».

Типичный химический запах устаревших парикмахерских, смешанный с теплом помещения, ударяет в нос, когда я распахиваю двери салона. Несколько девушек заняты работой с клиентками, дамами солидного возраста. Все они мгновенно замолкают и пристально разглядывают меня, спасаясь от скуки.

— Добрый день, — прокашливаюсь и улыбаюсь администратору, — Я записана на пять часов. Моя фамилия Делейн. София Делейн.

— Здравствуйте!

Женщина за стойкой улыбается и наклоняет лицо к школьной тетради, в которой прочерчена заполненная таблица. Разглядываю ряд пластиковых сушилок для волос, выкрашенных в розовый. Под одной из них сидит дама в крупных бигудях и читает женский роман. Должно быть, у меня поднялась температура, и сейчас я нахожусь в бредовом сне, в котором переместилась на тридцать лет назад.

Взгляд перемещается за стеклянную створку двери, за которым прогуливается крепкий мужчина. Я уже видела это лицо, но не могу вспомнить, где. Легкий холодок проходит по коже. Тянусь к телефону — если что-то пойдет не так, я должна успеть позвонить Микки.

— Я провожу вас, — говорит женщина.

Направляюсь за ней по коридору и оказываюсь в косметологическом кабинете. Посреди комнаты стоит кушетка, накрытая одноразовой простыней. Она освещается торшером, откуда сочится хирургически-белый свет, от которого щиплет в глазах. В шкафчиках, за стеклянными дверцами, расставлены тюбики, флаконы и инструменты.

— Прости, не знал, что это место выглядит как декорация к порнофильму, — слышится голос Амо, и я не могу сдержать смешок.

— Звучит неплохо, если ты согласен на роль похотливой медсестры, — отвечаю я.

— Мне бы понравилось что-то вроде «Пациентка благодарит доктора», но ради тебя я могу быть кем угодно.

— Где ты нашел это место? — смеюсь я, разглядывая склянку из темного стекла с этикеткой, написанной на латыни.

— Это Джей, — отвечает Амо, — И я убью его.

— Не нужно. Ведь я пришла.

Парень улыбается, и снимок этой улыбки можно печатать на афишах летнего ветра: искрящаяся, с детской дерзостью, что делает мужчину одновременно беспечным и опасно привлекательным. Амо смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает не сексуальный интерес, а простая радость быть рядом.

Голубой цвет радужки становится светлым от яркости дурацкой лампы, и я тону в этой бездне, в его смехе, в той уверенности, которая исходит от Амо, будто он с рождения знает, что весь мир должен улыбаться ему в ответ.

Парень наклоняется ближе, чувствую тепло его дыхания на лице. Вся логика, все планы, выстроенные костяком железной воли, расползаются, как мелкий песок под волной. Хочу прикоснуться к его телу — рука тянется сама, делает это непроизвольно. Хочется сказать «да» и раствориться в мире, где все кажется простым.

Мне не нужны доказательства, чтобы понять, насколько хорошо нам будет, если мы запрем дверь.

Но внутри меня — другой, безжалостный голос: память о брате, о том, что я умею достигать целей. Моя миссия — не любовь, а приговор, который нужно привести в действие.

Возьми себя в руки!

Задерживаю дыхание и вижу, как улыбка Амо тускнеет, словно он ощущает ту же тяжесть, что и я. Его рука почти касается моей.

Мы находимся в нашем собственном мирке, но даже в нем не можем дотронуться друг до друга.

Отступаю. Сжимаю в ладони браслет, который так и не сняла с вечера. Амо переводит взгляд на украшение и понимает, что я имею в виду. Он смотрит на меня так, будто хочет подобрать другую жизнь и отдать ее мне. Его глаза обещают дом, наполненный любовью. Делаю еще один шаг назад — никакая улыбка и никакой блеск голубых глаз не сотрут из памяти то, что сделал Майкл Тессио.

— У нас пара часов, — говорит Амо, когда я отхожу к противоположной стене, — Ты голодна?

— Да, — признаюсь я, вспомнив, что последний раз ела только вчера.

— Выйдем отсюда, — предлагает Амо, указывая на лестничный пролет в другой стороне от главного входа, — Каково это — когда за тобой все время следят?

— С чего ты взял, что за мной наблюдают?

— Можешь считать, что твой парень слишком ревнив, — отвечает он, опуская ручку двери, — Но все указывает на то, что он не доверит тебе даже покупку обезжиренного йогурта.

— Может и так, — отвечаю я, — Но разве мы можем его укорять? Ведь я с тобой, а не на маникюре.

Мы оказываемся в узком переулке между зданиями. Воздух густой, пахнет мокрым бетоном. Амо легко ориентируется, будто лично составлял план квартала. Мы движемся тихо, ступая по краю стены. Парень ведет меня, и я ощущаю его уверенность в каждом движении. Он берет меня за руку и прикладывает палец к губам. Мимо проходит мужчина. Тот самый, что стоял у входа в салон. Сейчас, когда я вижу его ближе, узнаю в нем одного из людей Микки. Когда охранник скрывается за углом, выбираемся на широкую улицу, перебегаем дорогу и сворачиваем в тихий переулок.

— Я подумал, тебе понравится итальянская кухня, — говорит Амо, когда я бросаю взгляд на вывеску траттории.

— Очень смешно, — отвечаю я, закатив глаза.

***

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — говорит Амо, наматывая спагетти на вилку, — Так почему ты с Тессио?

Осматриваюсь по сторонам: семейный ресторан застыл в уютной эпохе. Деревянные столы с красно-белыми скатертями, на открытых полках выставлены разноцветные бутылки с оливковым маслом, мягкий свет приглушает невероятную белизну тарелок. Из кухни доносится аромат свежей пасты и пряного соуса, а неаполитанская музыка шепчет о далеких, но таких родных краях. Мне тепло и спокойно вдалеке от хаоса, который тянет меня к Микки.

— Мне нравится проводить время с красивыми итальянцами, — отвечаю я, промокнув губы салфеткой.

— Я могу забрать это в качестве комплимента? — улыбается парень.

— Безусловно, ведь ты к ним привык.

Он снова смеется, и снова его смех — самый искренний из тех, что встречались на моем пути.

— С чего ты взяла?

— Не делай вид, что не знаешь об этом. В тебе столько секса, что каждая из присутствующих здесь пожалела, что надела трусики.

Амо оценивающе оглядывает зал и даже подмигивает одной из девушек. Не помню, чтобы когда-нибудь так много улыбалась.

— Но не ты, — констатирует он.

— Не я, — согласно киваю головой, — У меня есть другой красивый итальянец.

— Сейчас ты со мной, — напоминает парень.

— Потому что хочу узнать, что связывает с Микки тебя.

— Твой будущий муж не рассказывает о своих делах? — он усмехается.

— Не уходи от ответа. Ты ведь не случайно оказался рядом.

— Расслабься. Это совпадение. Так получилось, что я оказался знакомым будущей жены своего делового партнера.

— Таких совпадений не бывает, — отрезаю я, — Габриель Торрес... Ты работаешь на него?

— У нас совместный проект. Можешь считать меня посредником.

Мы замолкаем, когда к нам подходит официант, чтобы уточнить заказ.

— Подать горячим? — интересуется он.

— Что вы, — протягивает Амо и смотрит прямо на меня, — Это блюдо, как месть — вкуснее в холодном виде.

Я застываю, но не подаю вида. Продолжаю улыбаться, делая вид, что мне интересны особенности приготовления домашнего соуса песто, о которых рассказывает официант.

— Значит, посредник, — выдыхаю я, когда он уходит, — А Габриель, выходит, просто простудился?

— Немного нездоровится, — расслабленно отвечает Амо, — Послушай, а мы можем не говорить о делах твоего парня на нашем свидании?

— Я уже сказала, что это — не свидание. Все слишком странно, и я просто пытаюсь понять, что происходит. Не хочу, чтобы из-за тебя у меня были проблемы.

— Не думаю, что ты пришла только ради этого, — тихо говорит он, всматриваясь в мои глаза, — Признайся, я тебе нравлюсь.

— Нравишься, — соглашаюсь я, — Думаю, мы смогли бы подружиться.

— Друзьями мы не будем никогда, ты и сама это прекрасно понимаешь. Но мы можем быть счастливы, София. Это зависит это только от тебя.