Притворяюсь, как и ты

Время остановилось. Это видно по огромной луне, которая поднимается в небо уже несколько ночей подряд. Она освещает землю так ярко, что трава на холме, виднеющемся из окон дома, кажется белой, а деревья — серебряными. На контрастном, черном небосводе видны миллиарды звезд, рассыпанных вокруг ледяного диска.

В такие ночи луна не дает спать. Она словно подглядывает за мной в окна и отправляет загадочные знаки, которые я никак не могу распознать.

Полнолуние всегда приносило бессонницу. Раньше я не боролась с ней – предпочитала мечтать до самого утра. Прошлые мечты были такими же, как и у всех девушек подросткового возраста. В те моменты, казалось, что сердце расширяется, наполняется заветными вожделениями, надеждами и жаждой жизни. Я чувствовала сладкую истому, когда представляла моменты исполнения тех желаний. Чаще всего я мечтала о любви.

Если была влюблена, грезила о том, как мы будем растить общих детей. Если сердце было свободно — представляла, каким будет Он. Образ не был очерчен ясно, я и не задумывалась об этом. Но точно знала, что буду любить всем сердцем, и Он будет любить меня всей душой.

Детские мечты были чисты. Я вспоминаю о них, стоя на веранде загородного дома Тессио. Могла ли я подумать о том, что окажусь на территории заклятого врага в качестве его будущей жены?

Дует ветер, с его порывом я ощущаю Амо, словно он стоит рядом. Я даже чувствую прикосновение его руки. В груди скопилось волнение. Обнимаю себя за плечи, удивляясь тому, как явно это видение.

Слышится шум машин, и это возвращает меня в реальность. Сначала едва различимый гул, потом скрежет шин по гравию на подъездной дорожке. Сердце невольно вздрагивает — значит, Микки вернулся.

Прислушиваюсь как хлопают двери автомобиля, переговариваются люди, как твердый, властный голос Микки отдает приказы: «Ждите здесь! Никому не входить в дом!»

Где-то в темноте раздаются торопливые шаги. Это разрушает грезы о том, что сейчас, в эту самую минуту, Амо обнимет меня сзади и скажет шутку, от которой я буду улыбаться весь вечер.

— Зайди в дом, — слышится голос Микки, - Френки приедет с минуты на минуту.

— Очень светлая ночь, — задумчиво говорю я, игнорируя просьбу, — Ты когда-нибудь видел такую луну?

Майкл становится рядом, но смотрит не в небо, а на меня, я чувствую его взгляд. Наплевать ему на цвет ночи, звезды, планеты и их спутники. Его интересует только то, что происходит на Земле и касается денег.

— Посмотри, какие огромные звезды, — повторяю я.

— Ты отпустила прислугу?

— Да. Как ты просил.

Майкл ничего не отвечает и направляется внутрь дома. Мне не нужно даже смотреть на него, чтобы прочувствовать напряжение. Нервно вздыхаю и двигаюсь за ним.

Мужчина сидит на диване, склонив голову, и вытирает лицо полотенцем, которое еще пять минут назад было белоснежным. Не знаю, чья на нем кровь, но точно не Микки.

Нервно вздрагиваю, когда вижу алые пятна на его рубашке, брюках и даже ботинках. Зажмуриваюсь, не в силах вынести эту жуткую картину.

— Посмотри на меня, — просит он.

Поднимаю взгляд и тут же опускаю — нельзя смотреть в эти глаза долго. Слишком холодные. Даже для человека, который убивает и ничего при этом не чувствует.

Он расстегивает окровавленную рубашку, бросает ее на пол, затем подходит ко мне. Движется медленно, как зверь, убежденный в том, что добыча не убежит. Его пальцы касаются моего лица.

— Ты боишься меня? — интересуется он.

Хочу ответить «нет», но не могу, поэтому просто сглатываю. Догадываюсь, как прошел его день, и это точно не сулит для меня ничего хорошего.

— Правильно. Бояться — это честно, — улыбается он, опуская ладонь на мои ключицы, затем ниже, к груди, слегка сжимая ее.

Его руки действуют умело. Слишком возбуждающе для такого монстра. Майкл целует меня в шею. Ощущаю запах железа, сигарет и парфюма. Аромат растворяется в воздухе — роскошный, пряный, немного горький, узнаваемый с первого вдоха.

— Это был не самый хороший человек, — произносит он успокаивающим шепотом,
— Тебе не о чем волноваться.

— А кто это решает?

Он молчит и заинтересовано всматривается в мои глаза.

— Кто решает, хороший он был человек или нет? — уточняю я, сражаясь с паническим страхом.

— В моем мире есть правила, которые нужно соблюдать, малышка. Иначе все рассыпется.

— У человека была жизнь...

— Слишком бесполезная, чтобы продолжаться.

Майкл говорит просто, без жестокости, потому что верит в свои слова. Он на самом деле считает, что способен отделить одно от другого! Добро — от зла. Любовь — от ненависти. Ласку — от насилия.

Иногда я думаю, что Тессио — не человек. Он не живет, а функционирует. Майкл даже дышит так, будто каждый вдох просчитан заранее. Говорит мало, и только по делу. Каждое слово взвешено, отточено, проверено.

Представляю, каким Микки был раньше. Когда я всматриваюсь в его голубые глаза мне кажется, что он был как Амо. Смеялся над глупыми шутками, верил в чудеса, влюблялся в красивых девушек и разочаровывался в них, а потом выиграл приз, главной ценностью которого стала практически неограниченная власть.

Он обрел все, о чем мечтал, но вместе с тем — потерял себя. Теперь он не человек, а система из жестоких правил, где нет места спонтанности или слабости.

— Я скучал по тебе...

Мужчина притягивает меня еще ближе, целует в губы и старается делать это со всей нежностью, на которую только способен. Мое тело откликается, оно не понимает сигналы разума. Издаю тихий стон, прикрываю глаза и обхватываю спину Майкла руками, стараясь не думать, как приятно ощущать его силу.

Он засасывает меня в свой жуткий мир, где можно получать удовольствие от страданий. Хрупкий баланс, где боль усиливает наслаждение. Я знаю, что Майкл предпочитает жесткий секс, слухи об этом быстро расходятся среди танцовщиц его клуба, которые не держат язык за зубами. Они называют его «зверем», но говорят об этом не со страхом, а с трепетом. Каждая из них хочет ощутить эту угрозу на себе, и лишь со мной он становится хоть немного чутким.

Майкл углубляет поцелуй, руки становятся еще настойчивее, опускаются на бедра, пробираются к молнии шорт. Отпускаю эмоции, не сопротивляюсь. Знаю, он сможет вовремя остановиться, потому что даже в такой момент способен себя контролировать.

Его касания и поцелуи — не проявление любви, это подтверждение права на владение мной. При этом он почти понимает, что можно делать это, не ломая, не беря силой, не доказывая ее.

Когда он касается моего лица, чувствую, как его пальцы дрожат. И это — единственное напоминание о том, что под стальной оболочкой тела есть что-то живое. Ненавижу себя за то, что ловлю эти мгновения. За то, что жду их.

Почему я пытаюсь увидеть душу под этой холодной поверхностью, найти в Майкле нечто человеческое? Чтобы оправдать его или сделать ему еще больнее?

Я не имею права на снисхождение. Я знаю, кто он. Я знаю, что он сделал с моим братом. Пусть я становлюсь такой же, как он, двигаясь к своей цели: жесткой, беспринципной и бесчувственной, но я не должна позволять ему залезть в мою голову.

***

— Френки здесь, — говорит Джо, возникнув за моей спиной.

— Можешь быть свободен. Жду тебя завтра. В десять, — отвечает Микки.

Отстраняюсь от него, поправляю волосы и блузку, чтобы войти в роль хозяйки дома. Моя задача — разогреть еду, оставленную помощницей по хозяйству, и составить мужчинам приятную компанию за ужином.

Самое сложное — дождаться, пока Майкл примет душ, чтобы смыть кровь со своего тела. Френки Лопес сидит на диване, но его вид нельзя назвать скучающим. Пока я хлопочу на кухне, он не отрывает от меня пронзительного взгляда.

Я очень мила, обсуждая с ним погоду, новости и новую автомобильную развязку, позволяющую добраться до загородного дома всего за полчаса. Я улыбаюсь, стараюсь быть расслабленной, но блеск невероятно черных глаз превратит в пепел даже несгораемый шкаф. Из рук все валится, потому что я не ощущаю себя в безопасности, когда Френки смотрит в мою сторону и пытается подловить на каждом слове, которое касается моего прошлого.

Никогда не думала, что появление в комнате Тессио будет настолько радостным для меня. Микки садится за стол, и сейчас моя улыбка по-настоящему искренна, ведь он избавил меня от необходимости продолжать светскую беседу с ядовитым скорпионом.

Обсудив вопросы, не связанные с бизнесом, мужчины готовы поговорить о деле. Я понимаю это и устраиваюсь на террасе. Листаю журнал и делаю вид, что погружена просмотром новой коллекции обуви. Голоса мужчин звучат приглушенно, но я стараюсь ловить каждое слово. Иногда, когда Френки переходит на полушепот, приходится не дышать, чтобы не пропустить важную информацию.

— Сколько у нас времени? — интересуется Микки.

— Не больше месяца, — отвечает Френки.

— Хорошо.

Тессио задумчив, это понятно по тону его голоса и чрезмерно длинным паузам. Я слышу шаги, а через мгновение — щелчок зажигалки.

— Торрес лично ручается за этих недоумков, — продолжает Френки.

— Их появление очень странно, поэтому будем действовать немного иначе. Для начала попроси предоставить образцы.

— Сделаю, — отвечает Лопес, — Кстати, Габриель наслышан о твоей страсти к масштабным бойням, поэтому требует особых условий на заверении сделки.

— Сначала образцы, Френк. Остальное обсудим позже.

— Да, но... Он хочет по три человека с каждой стороны. Это рискованно, Микки. Торрес точит ножи с тех пор, как о тебе заговорили в городе, ты сам это прекрасно знаешь. Нужна охрана. Если он захочет избавиться от тебя...

— Ты уверен в том, что захочет?

— Нет, но...

Оборачиваюсь к панорамному окну, через которое видно гостиную. Майкл расслабленно сидит в кресле, подносит сигарету ко рту, затем медленно выпускает дым.

— Тогда устраним его сразу после передачи денег, — произносит он.

Качаю головой. Ну конечно, единственный, и самый верный способ борьбы — устранить конкурентов. И это все, на что способен Тессио. Да он просто психопат!

— Если сделаешь это, начнется война, — предупреждает Френки.

— Она никогда не прекращалась. Каждый день моей гребаной жизни — это война. Пусть это выглядит как нападение на нас.

— Нужно потерять одного с нашей с стороны. Чтобы это выглядело убедительно.

— Того, у кого нет семьи, — предупреждает Микки.

Сжимаю кулаки. С каких это пор он стал таким сентиментальным?

— Джо?

Меня накрывает волна ужаса. Я просто не могу поверить в то, что Микки готов пожертвовать человеком, который предано служит ему столько лет. Нет, он не согласится на такое!

— Идеально, учитывая значимый вес Джо в нашей организации.

Мне кажется, или на улице становится еще темнее? Поднимаю глаза, но больше не вижу луны. Она спряталась за тучу или переместилась на другую часть неба. Отчего-то это пугает. Горло спирает, не дает дышать, сдавливает грудь. Когда Микки принимал решение об убийстве моего брата, он вот так же расслабленно сидел у камина?

— С моей стороны я выполню все условия. Зять Габриеля получит место в сенате, деньги от сделки передам его семье, но Торреса нужно убрать. До того, как он решит это сделать со мной.

***

Дверь в спальню открывается без стука. Микки никогда не предупреждает, входит так, будто все вокруг принадлежит ему — воздух, тени, я.

Он подходит ближе. Не спешит. В руке бокал вина. Каждый шаг — выверенный. Поднимаю голову, и на несколько секунд наши взгляды встречаются. Этого хватает, чтобы понять — Майкл не в лучшей форме. Я вижу в его глазах нечто такое, чего не замечала раньше. Если бы я не знала мужчину настолько хорошо, приняла бы это за страдание. В его взгляде отчетливо отпечаталась грусть, но самое ужасное — что я не в состоянии этому радоваться.

— Хочешь что-то сказать? — спрашиваю я, когда он замирает и задумчиво осматривает меня, лежащую в постели.

— Нет.

Он садится рядом, не пытаясь залезть под мое одеяло. Опирается на изголовье, а когда убирает руки за голову его локоть невольно касается моего плеча.

— Ты дрожишь, — произносит он тихо.

— От холода, — отвечаю я.

— В этом доме никогда не бывает холодно.

— Возможно, от усталости.

Он улыбается уголком губ — почти незаметно. В его глазах вспыхивает короткая искра чего-то
нормального, и мне становится трудно дышать.

— Тебе нужно выспаться, — говорит он.

— Когда ты сам спал последний раз? — интересуюсь я, опуская голову на подушку.

— Не помню, — признается он.

Майкл смотрит на меня: внимательно, слишком долго. Он допивает вино и ставит пустой бокал на прикроватную тумбочку. Впервые вижу его таким спокойным. Это не то спокойствие, которое обычно означает бурю внутри него, это похоже на безмятежность, которая наступает в ситуациях, из которых нет выхода.

— Я не хотел, чтобы ты это видела, — говорит он наконец, — Иногда приходится...

— Знаю, — перебиваю я, — Это твоя работа.

— Это не работа, София. Это — моя жизнь. Приходится делать вещи, которые нельзя назвать правильными. Хочу, чтобы ты знала это. Так будет всегда.

— Зачем тебе я?

Задаю этот вопрос впервые, сама не знаю почему. Все вокруг слишком нетипично, а значит настало время обсудить вещи, которые мы не должны обсуждать.

— Чтобы оставить хотя бы крошечную полосу света.

Закрываю глаза, будто это поможет мне исчезнуть. Он врет. Просто пытается залезть в мои трусики. Его тяга ко мне не имеет ничего общего со светом. Это — болезненная одержимость, которая возникает из-за того, что я для него недоступна.

Только женившись на мне, Микки получит мое тело, но что помешает ему избавиться от меня, когда его желание будет удовлетворено?

Все, что ему нужно — это невинная девушка. Взяв меня, такую неопытную, робкую, дышащую молодостью, здоровьем и свежестью, он хочет вылепить идеальную женщину. Ту, которая будет кротко исполнять его приказы, даже если они будут звучать как «Пошла вон!».

Любит ли он меня? Разве может такой человек, как он, любить? Разве знает он, что есть такое чувство?

— Позволь мне остаться сегодня, — произносит он, и я ошеломленно вглядываюсь в его лицо.

Майкл никогда ничего не требует, он просто берет то, что принадлежит ему. Но сейчас он просит меня, по-настоящему, и в его кристально-голубых глазах искренняя мольба. Что это? Затянувшееся полнолуние перенесло нас в другое измерение?

Ничего не отвечаю, согласно киваю головой. Микки тянется к настольной лампе, чтобы выключить свет, затем ложится рядом и опускает руку на мою талию. Он прижимает меня к себе и вдыхает запах волос.

— Ты нужна мне, — шепчет он, — Так сильно нужна.

***

Утро пахнет кофе и звучит пением птиц. Открываю глаза и вижу Микки. Он сидит в кресле у окна, в одних брюках, босиком, с чашкой в руке. На столике рядом лежит пистолет. Как предмет из другого мира на фоне идеальной картинки из Пинтерест.

Мужчина смотрит в окно, но для него не важен вид. Прямо сейчас он решает чью-то судьбу.

— Доброе утро, — мой голос звучит тихо.

Он поворачивается и слабо улыбается. Той улыбкой, которая заставляет путаться, потому что мягкость в ней — словно дым от выстрела.

— Ты хорошо спала?

— Да, — вру я.

На самом деле нет. Всю ночь я всматривалась в его лицо и боролась с желанием дотронуться до его тела. Хотя бы для того, чтобы проверить, настоящий ли это человек.

Майкл кивает, но так, будто знает, что я лгу. Ставит чашку, подходит ко мне и целует в висок. Его губы едва касаются моей кожи. Кротко и невинно, но от этого по телу проходит ток. Ненавижу себя за то, что ночной морок все еще не ушел.

— Мне нужно уехать, — говорит он, — У меня важная встреча. Это займет пару дней.

Каждое слово звучит как приговор человеку, чье имя я узнаю в вечерних новостях.

— Выпей кофе, пока горячий, — говорит он, уже направляясь к двери.

— Микки?

Он останавливается, не оборачиваясь.

— Что?

— Когда-нибудь ты был другим?

Он замирает, поворачивает голову, смотрит на меня через плечо.

— Был. Пока не понял, что «других» ломают первыми.