11. «Хаттефьелль, Уппспель или Орфьелль?»
Вхожу в квартиру и удовлетворенно выдыхаю: наконец-то, я дома. Последнюю неделю я провела в доме Майкла, и даже моя одежда впитала его аромат. Срываю платье, бросаю его в корзину для белья и встаю под душ. Увеличиваю температуру воды, несмотря на летнюю жару.
Нужно смыть с себя запах этого мужчины и ненавистного дома, потому что он волнует, заставляет сомневаться.
Упираюсь руками в стену, подставляя голову под струи. В голову лезут мысли о том, что я почти у цели. Микки и Габриель нужны друг другу живыми лишь на время, и его осталось не так много. Френки сказал — на заключение сделки уйдет не больше месяца.
Я знаю, что Торрес является крупнейшим поставщиком оружия. Не только для крупнейших банд страны, но и для правительственной армии. Когда-то Габриель был очень и могущественным, но завел молодую любовницу, ободравшую его до нитки.
Сейчас Торресу нужно все больше и больше наличных. К тому же он понимает, что теряет вес в преступном мире, поэтому прокладывает дорогу в официальную власть. Он хочет выдать старшую дочь за парня с кристально-чистой историей и родителями, у которых нельзя найти даже штрафа за неправильную парковку. Выпускник Гарварда — он станет идеальным способом пробиться в Конгресс, и Микки Тессио обещает помочь с этим взамен на выгодные условия.
Связям Торреса и его заводу по производству пулеметов завидуют многие. Ему удалось наладить нелегальный сбыт оружия, списывая его со складов как неликвидное, и этот бизнес приносит ему немалую прибыль. В какой-то момент, денег стало не хватать, и Габриель знает, что только Микки Тессио, который, по старой привычке, не ведет дела с банками, способен решить наболевший вопрос.
В каком же отчаянии должен быть Торрес, чтобы пойти на это? Все понимают, что Майкл хочет не покупать оружие, он хочет производить его. Неужели Габриель надеется обыграть великого Тессио? Что ж, поможем друг другу в этом.
Ведь у меня есть Амо.
***
Высушив волосы, наношу немного спрея для укладки — хочется выйти на улицу, прогуляться в одиночестве, разглядывая прохожих и постараться хотя бы два часа не впускать в голову мысли о Микки. Хватаю ключи с полки, но тут раздается звонок.
Недоуменно смотрю на старый проводной телефон, оставленный прошлыми жильцами, но когда звук раздается снова, понимаю, что звонят в дверь. До этого момента, я никогда не слышала эту забавную трель в своей квартире.
— Кто там? — интересуюсь я и почему-то прижимаюсь к стене.
— Доставка, — устало отвечает голос.
«Ошиблись дверью» — слишком простое объяснение. Может быть Микки послал мне букет?
— Одну минуту! — отвечаю я, стараясь беззвучно отодвинуть язычок замочной скважины. Наклоняюсь ниже, но вижу только картонную упаковку.
— У нас много заказов, может, отвезти шкаф обратно в магазин? — нервно вопрошают снаружи, — Мы не можем тратить на это весь день!
— Да ты, на хрен, сошел с ума! — восклицаю я, когда узнаю голос.
Распахиваю дверь и вижу троих парней, одетых в джинсовые комбинезоны и оранжевые каски. Они держат картонные упаковки и широко улыбаются, а я ошарашено киваю головой. Амо прикладывает палец ко рту и громко, с оттенком хамства произносит, что не потерпит такое отношение.
— Наконец-то! Следующая доставка в Куинс, а мы должны успеть собрать вашу мебель. Еще минута, и я бы попросил парней развернуть товар!
— Извините, — отвечаю я, — Нужно было одеться. Проходите.
— Привет! — почти беззвучно шепчет Амо и целует меня в щеку.
Его жест выглядит невинно и просто, словно мы дружим со школы, но в момент, когда его губы касаются моей кожи, сердце ускоряет ритм.
— Сборщики мебели в строительных касках? Да вы шутите! — тихо говорю я, закрыв дверь.
— Я же говорил, это глупо, Джей, — Амо стучит по пластиковой поверхности и поворачивает голову в сторону друга.
— Я провел полтора часа с вонью старых носков под носом, — ворчит Джей, отклеивая фальшивые усы, — Не следует критиковать меня за организацию вашего очередного свидания.
— Твоему другу не стоит смотреть так много порнухи, — заговорщически шепчу я, — По-моему, он не очень понимает, что такое «свидание».
Амо смотрит на меня в упор и улыбается совершенно идиотской улыбкой.
— Что? — интересуюсь я.
— Ты признала наши встречи свиданиями, — довольно отвечает он.
— Нет, — протестую я, — Это — не свидание!
— Хорошо, — соглашается Амо, примирительно вытянув руки, — Я просто хотел познакомить тебя со своими друзьями.
Вопрос «зачем» так и вертится на языке, но лица парней выглядят настолько непосредственно, что сказать об этом не сможет даже Джокер.
— Это Лиам и Джей, — говорит Амо.
— Прекрасно, — натянуто улыбаюсь я и указываю на коробки, — А это что?
— Шведская мебель. Они продают шкафы в плоских упаковках, которые не займут много места, если не понадобятся, — объясняет Джей, — Что выбираешь: Хаттефьелль, Уппспель или Орфьелль?
— Скорее всего Софии нужен шкаф-витрина, — говорит Лиам, осматривая гостиную, — На лицо синдром цундоку.
— Вы говорите на вымышленном языке? — интересуюсь я, — Что происходит?
— Лиам говорит о том, что у тебя скопилось много книг, — объясняет Амо, — Цундоку означает желание покупать книги больше того, чем сможешь прочесть.
— Они достались мне вместе с квартирой. Я использую книжные стопки как кофейные столики.
Оглядываю парней, скрестив руки на груди. Чудовищно глупая ситуация, но сборка мебели займет несколько часов, в течение которых я смогу побыть с Амо. К тому же, было бы неплохо навести порядок с коллекцией учебников и словарей, которую оставил предыдущий жилец.
— Пусть будет шкаф, — говорю я, — Сделаю вам кофе.
***
— Кто-нибудь видел шестую гайку? — интересуется Лиам.
— Да, — отвечает Амо, прикручивая полку, — Она ушла от тебя. Сказала, что заслуживает лучшего.
— «Мне не нужен такой расхлябанный болт», — манерно и тонким голосом добавляет Джей, который вообще ничего не собирает, а валяется на диване, перелистывая «Искусство войны».
— Не хочешь помочь? — интересуется Амо.
— В инструкции написано «собирается вдвоем», а значит третий будет только мешать, — говорит Джей.
— Нет, — протестует Лиам, — Просто инструкция не рассчитана на людей с IQ ниже комнатной температуры.
— Если нет выгоды, не двигайся. Если не можешь приобрести, не пускай в ход войска, — цитирует Джей, водя пальцем по странице.
Улыбаюсь и думаю, что впервые за долгое время не чувствую себя гостьей в чужой жизни. Мне нравится сидеть на полу, с подогнутыми ногами и смотреть, как трое парней спорят о том, какая деталь здесь лишняя: шуруп или Джей. На ковре лежит открытый пакет чипсов, рядом стоят одноразовые стаканы с газировкой. Все это давно не вписывается в мою жизнь и теперь даже немного шокирует.
Последние два года мне никогда не было так спокойно. Ни масок, ни осторожных слов, которые приходится анализировать до того, как произнести. Можно просто сидеть и слушать словесные перепалки друзей. Мне нравится шум, беспорядок, то, как легко парни подшучивают друг над другом. Нравится, как Амо делает вид, что все под контролем, хотя собранный ими «Орфьелль» выглядит так, будто рухнет от дыхания мухи.
Амо бросает на меня взгляд поверх коробки, уголки его губ приподняты, и это самая милая улыбка из тех, что я видела. Пусть наша встреча — это не свидание, но пусть все свидания мира будут именно такими: легкими, солнечными, с приятным трепетом в груди.
То, что Амо находится в моей квартире действует успокаивающе. Будто, нет никаких проблем, будто он способен решить их все, и я могу сосредоточиться на глупой нервной дрожи, когда он «случайно» касается моей руки, попросив передать шуруповерт. Мои мысли утекают в мир, где я могу чувствовать себя комфортно. Хотя бы на время.
— Есть аптечка?
Голос Лиама вырывает меня из грез. Встряхиваю головой, отпуская остатки сладкого полусна и перевожу взгляд на Амо, рука которого покрыта кровью почти до локтя. Парни смотрят на меня, словно я должна знать, что делать в таких ситуациях, но я вот-вот потеряю сознание от того, как резко меняется картинка моей жизни.
— Слишком острый канцелярский нож, — объясняет Амо, — Я отвлекся.
— Нужно в ванную, — говорю я, стараясь не выдать паники.
Амо следует за мной, сдерживая запястье, из которого сочится кровь. Порез настолько сильный, что капли стекают на пол.
— Боишься вида крови?
— Нет, — отвечаю я, — Просто ее становится слишком много.
Сдерживая дрожь, открываю дверцу шкафчика и достаю антисептик, бинт и пластырь. В горле пересохло — крови так много, что я всерьез опасаюсь за парня. Присаживаюсь на край ванны и притягиваю Амо за руку.
— Неужели сборка мебели настолько травмоопасна?
— Обычный порез, — отвечает он, пожав плечами.
Беру себя в руки, но за внешним спокойствием таится ужас. Амо прав — я не переношу вида крови. Я не могу обрабатывать раны. Все, что я могу — дать парню обезболивающее. Сглатываю и осматриваю порез. Очень глубокий, а кровь продолжает струится, несмотря на зажим.
— Думаю, лучше вызвать скорую или отвезти тебя в больницу, — предупреждаю я, — Вдруг ты повредил артерию?
— Ты знаешь где находятся артерии?
— Нет, но все это выглядит устрашающе.
— Не хочу провести весь день в неотложке из-за обычного пореза. Справишься? Могу попросить Лиама или Джея.
— Справлюсь, — зачем-то отвечаю я и густо брызгаю рану антисептиком, — Но если твоя рука инфицируется, и ты умрешь — не вини меня. Я предлагала помощь специалистов.
— Если я заражусь и умру, вряд ли смогу винить тебя. Мертвые обычно не занимаются подобными вещами.
Хмыкаю. Держать его руку неудобно, приходится положить ее на свою ногу. И если я не сойду с ума от вида крови, сделаю это от прикосновений парня.
— Больно? — почти беззвучно спрашиваю я, и Амо тихо смеется в ответ, повторяя, что это обычная царапина.
Что бы он не говорил, рана глубокая, и пока я обрабатываю ее, ни один мускул на лице парня не дрогнул. Он спокойно смотрит на то, как я работаю, переводя взгляд с ладоней на мое лицо. Несколько минут, пока я накладываю повязку, мы молчим.
— Я скучал по тебе, — внезапно произносит он.
Игнорирую его слова, сосредоточившись на обработке раны.
— Останется шрам, — шепчу я, удивляясь тому, куда пропал голос.
Ладонь Амо так и лежит на моем колене. Здоровая рука касается второй ноги. Парень подглаживает мою кожу. Осторожно, проверяя реакцию. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его глаза стали темнее. Сейчас они почти синие и завораживают глубиной. Пальцы Амо обвивают мое колено, слегка сжимают его, когда я затягиваю повязку туже. Почему он сделал это? Потому что ему больно?
— Кажется, кровь удалось остановить, — бодро говорю я, поднимаясь с края ванны.
Надобности стоять так близко к парню уже нет, но как заставить себя признать это? Тем более сейчас, когда его ладони переходят на мою талию, а мои руки — на его плечи. Мы смотрим друг на друга и тяжело дышим, словно задыхаемся в тесноте комнаты.
Я влюбляюсь в Амо.
Я думаю о нем постоянно.
Я не могу с этим бороться.
— Здесь повсюду кровь, — говорю я, пытаясь отвлечься.
Амо опускает голову, разглядывая пятно на полу, затем его взгляд перемещается на перевязанную руку. Сквозь ослепительно- белую повязку медленно сочится красное пятно.
— Древние друиды — жрецы у кельтов, предсказывали будущее по крови, — говорит Амо, — Они ударяли пленного в живот кинжалом, принося его в жертву, и наблюдали за тем, как польется кровь, какого она цвета, как медленно или быстро умирает человек. По этим данным они находили ответы на сложные вопросы.
— Должно быть, они часто ошибались, — хмыкаю я.
— Думаю, дело не в самих предсказаниях. Главная причина — страх, в котором можно держать людей, которые на это смотрят.
— В таком случае, никто не осмелится сказать, что предсказание не сбылось, — резюмирую я.
— Верно, — соглашается Амо, — Но все это возможно до тех пор, пока люди не догадаются, что за внешней жестокостью скрывается внутренняя слабость. Иногда, за агрессией нет ничего, кроме страха самого агрессора.
— Ты ведь не просто рассказываешь историю?
— Что тебя связывает с Майклом?
Признаться — значит сойти с пути. Я не могу доверить секрет. Пока не могу.
— Я не оставлю Микки, даже если позволю себе увлечься тобой, — признаюсь я.
Сейчас Амо уйдет, и я больше никогда его не увижу. Сомневаюсь, что он захочет стать частью чьей-то интрижки.
— Ты не спишь с ним, — продолжает он, — И это единственная причина, по которой я могу согласиться на это.
— С чего ты взял?
— Догадаться было не сложно.
Амо протягивает забинтованную руку и касается моей щеки, нежно проведя по ней пальцами.
— Все в тебе — борьба, — шепчет он, — Должно быть, ты сильно устала.
Он прав. Чертовски прав и видит меня насквозь. Я веду борьбу, почти дошла до главной битвы и могу проиграть все, если не перестану смотреть на голубоглазого парня так, как сейчас.
Амо обнимает меня: мягко, ласково, выражая заботу. Он покрывает легкими поцелуями мое лицо и шею. Я сдаюсь. Покориться — это так сладко, так...
— У нас гости, — слышится голос Лиама, и я вздрагиваю, — Выгляни в окно.
Амо разочарованно стонет, и это вызывает у меня невольную улыбку. Он разжимает объятия, но делает это с таким разочарованием, будто сорвал джекпот и тут же проснулся.
— Нам нужно идти, — говорит Джей, спрыгивая с подоконника, — Пора прощаться, голубки.
Подхожу к окну, чтобы рассмотреть улицу. Вижу машину, из которой выходит Джо. Все его действия медлительны, и это немного успокаивает. Мужчина поднимает глаза наверх, к окнам, и ненадолго задерживает на них свой взгляд. Он не заходит внутрь дома, а закуривает, облокотившись спиной к автомобилю.
— Увидимся вечером, — говорит Амо.
— Не уверена в этом, — улыбаюсь я и наслаждаюсь моментом, когда он притягивает меня к себе для поцелуя.
— А я — уверен!