12. «Обломки гордости»
Смотрю в окно, провожая ребят взглядом. Джей, с наклеенными под носом усами, громко говорит на испанском, Лиам держит ящик с инструментами, а свободной рукой поправляет очки, лицо Амо скрыто за коробкой.
Джо продолжает стоять у машины, расслабленно выкуривая сигарету. Он бросает на парней равнодушный взор и тут же отворачивается в сторону. Хмыкаю — дурацкая экипировка, предложенная Джеем, на самом деле сработала!
Когда Амо с друзьями усаживаются в грузовик, Джо отбрасывает окурок, поднимает глаза, затем направляется к домофону и набирает номер моей квартиры.
— Мисс, — говорит он, склонившись к панели с динамиком, и я открываю дверь.
— Привет, Джо, — улыбаюсь я, когда он появляется на пороге.
— Майкл попросил меня приехать. Он будет ждать вас в клубе.
— Микки в Атланте. Что-то случилось?
— Ему пришлось вернуться раньше. Самолет приземлится через полчаса.
Не выдать своего разочарования невозможно, хотя я и выдавливаю подобие счастливой эмоции.
— Мистер Тессио не смог дозвониться до вас, — добавляет Джо, и я понимаю, что именно это и стало причиной скорого возвращения Микки.
Издаю протяжный стон и забегаю в комнату, чтобы найти телефон. Всматриваюсь в экран, на котором отображается семнадцать пропущенных вызовов.
— Вот дерьмо, — шепчу я.
— Дерьмо, мисс, — тихо соглашается Джо.
Вопросительно смотрю на мужчину, словно эти слова сказал кто-то другой, кого мы оба не видим.
— Простите, мисс, — прокашливается он, — Майкл очень злится.
— Проходи, я сделаю чай.
— Нет, — отвечает Джо, выдержав паузу, — Буду ждать у машины.
Конечно, верный оруженосец никогда не согласится войти в мой дом, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения у босса. Сжимаю телефон так, что пальцы белеют. Каждое уведомление о пропущенном звонке — предвестник шторма.
Я знаю, что Микки злится, и это напряжение проникает внутрь меня. Представляю, как Тессио идет навстречу: его движения всегда предсказуемы, хотя предугадать последствия невозможно никогда. Что он сделает? Повысит голос или выберет ледяное равнодушие? В любом случае, для меня этот вечер не станет приятным.
Хочу позвонить маме. Не для того, чтобы пожаловаться или рассказать о своих страхах. Вместе с предвкушением скорого конфликта с самым кровожадным человеком в городе, во мне сосредоточена невероятная радость. Я провела весь день с Амо! Он был в моем доме, прямо здесь, его присутствие до сих пор ощутимо, и именно этим я хочу поделиться с тем, кто мне дорог.
Включаю основной телефон, который использую для только для членов семьи, и на экран выводится воспоминание о событиях двухлетней давности. Мама, папа, я и Дилан. Вокруг его шеи — руки Эмили. Она наклонила голову к его плечу и не успела попасть в кадр, но я точно помню улыбку девушки. Ту, за которую мой брат полюбил ее. Мы были счастливы в тот день и в другие дни.
Мы были счастливы!
По спине проходит холодок. Сомневаюсь, что смогу поговорить с мамой сейчас, поэтому выключаю телефон и прячу его на дно коробки со старыми дисками.
***
— Ты приехал без водителя? — интересуюсь я, когда спускаюсь вниз.
— Да, — согласно кивает Джо.
— Я поеду впереди? Меня укачивает на заднем сидении.
Мужчина открывает автомобильную дверцу, приглашая меня внутрь салона. В этот момент на улице становится темно. Поднимаю голову на небо, покрытое тяжелой тучей. Она набежала стремительно, будто кто-то сжал город в кулак.
Вдали, между высотными домами на узкой улице, виднеется яркий просвет, и я замираю, завороженная зрелищем. Джо видит это и терпеливо ждет, продолжая держать ручку двери.
Когда падают первые, невероятно крупные капли, улыбаюсь и подставляю к ним лицо. Амо не любит зонты, потому что нет ничего плохого в том, чтобы промокнуть под дождем. Как бы я хотела держать его за руку и гулять по городу, наслаждаясь летним ливнем.
— Нам пора, мисс — говорит Джо, возвращая меня из фантазий.
Киваю и сажусь в машину. Дождь становится настолько сильным, что мы попадаем в пробку, не проехав и двух сотен метров. Несколько минут стоим на светофоре, цвет которого сменился с красного на зеленый уже несколько раз, но ровный ряд автомобилей не двигается.
Лезвия щетки стеклоочистителя качаются взад и вперед, и даже глядя на них мне хочется улыбаться. Амо видится во всем, что меня окружает. Я пытаюсь найти его в каждой машине, которая останавливается рядом, в каждом прохожем, в окнах домов. Хочется верить, что он разглядывает меня со стороны.
— Это было десять лет назад, — говорит Джо.
Поворачиваю голову и вопросительно смотрю на его лицо.
— Десять?
— Шрам, — он проводит пальцами по своей щеке, — Вы спрашивали меня.
Делаю радио потише и заинтересовано смотрю на мужчину.
— Ножевое ранение, — продолжает он, — Они полоснули меня по лицу и добавили пару резаных в живот, хотя это и не была их цель.
— Кто был их целью?
— Майкл, — просто отвечает Джо, продолжая смотреть вперед, словно разговаривает сам с собой.
— Ты защитил его?
— Я видел, как блеснул нож. Заметил это вовремя. Оттолкнул Майкла за свою спину, но не успел выбить лезвие из руки того парня.
— Шрам глубокий, хорошенько тебе досталось, — сочувственно отвечаю я.
— Тюремные врачи не заботятся об эстетике, — хмыкает он, — Зашили меня как фаршированного поросенка.
— Почему тюремные, Джо?
— Приехала полиция. Они всегда приезжают быстро, когда в том есть выгода. Стало понятно — это подстава. Они хотели спровоцировать Микки, чтоб закрыть его хотя бы на время. Тогда еще были люди, которые считали, что за решеткой смогут справиться с мистером Тессио. Тогда начали его обвинять, это он, мол, зачинщик конфликта. Но я взял вину на себя. И сел за это на два года.
— Боже, — выдыхаю я.
Его безграничная преданность Микки удивительна. Джо мог погибнуть от ранений, а едва выжив, угодил в тюрьму за то, чего не совершал.
Тессио делает это снова. Жертвует человеком ради собственной выгоды.
— Боже, — повторяю я.
— Мисс, — Джо поворачивается и пристально мне смотрит в глаза, — Я говорю это совсем не для того, чтоб показать какой я весь из себя герой. Это нет так.
Впервые чувствую себя неуютно под его взглядом. Обычно Джо скромно потупляет взор, когда я с вызовом смотрю на него, но сейчас, мы поменялись местами и я ощущаю желание отвернуться к окну.
— Я говорю это для того, чтоб вы понимали — защищать Майкла — моя работа, я всегда выполнял ее отлично и буду делать это.
— Готов жертвовать жизнью?
— Я солдат, мисс. Это моя работа
— Но это не твоя война.
Джо невероятно умен. И сейчас он не просто рассказывает свою историю. Это сообщение, в котором читается предупреждение: «Я предан Тессио. Не думай, что можешь использовать меня или искать во мне союзника». Он проверяет мою реакцию, наблюдает, как я отреагирую на рассказ, но я знаю — здесь скрыто нечто большее. Я уверена в том, что Джо признается в усталости, которую не может себе позволить.
— Невозможно играть в безопасную игру, если это касается Майкла, — произносит он, — Я лишь хочу, чтоб вы понимали.
Раздается протяжный автомобильный сигнал — нетерпеливые водители подгоняют Джо продвинуться вперед. Мужчина переводит внимание на дорогу и больше не говорит ни слова.
***
Дождь перестает сразу, как только мы добрались до клуба. До очередной зажигательной ночи остается несколько часов. В заведении тихо и светло, но сквозь тишину просачивается злость Микки. Знаю, он уже здесь, даже стены чувствуют это.
С каждым шагом в направлении кабинета, эйфория от общения с Амо рассеивается. Когда я подхожу к двери кажется странным, что с этим парнем я испытываю желание отпустить боль и забыть о мести. Если я не разберусь с Микки, он отправит на тот свет десятки людей, и это станет трагедией для десятков семей, похожих на мою.
Джо открывает дверь, приглашая войти, и первое, что я вижу — ледяные глаза. Майкл сидит в роскошном кресле, привезенным из французского герцогского замка, расслабленно курит сигарету и вглядывается в мое лицо.
Пиджак небрежно брошен на диван, галстук на шее ослаблен, волосы взъерошены. Все это, вместе с откупоренной и почти пустой бутылкой виски, является очень плохим сигналом.
— София, — произносит он, приподнимая кончики губ.
Его улыбка — лезвие, спрятанное в шелке, но я отвечаю, изображая радость от встречи.
— Рада, что ты вернулся так рано.
— Ты нашел его? — интересуется Микки, заглядывая за мое плечо.
— Нет, — отвечает Джо, — Обошел квартал, поднялся на крышу. Никого.
— Камеры?
— Я работаю над этим.
Сохранять спокойствие. Дышать. Мне лишь кажется, что из комнаты высосали весь воздух. На самом деле, это не так. Майкл ничего не знает. Нет.
— О чем ты? — как можно спокойнее интересуюсь я.
— Зачем тебе телефон? — произносит Микки.
— Это глупый вопрос, — отвечаю я.
— Считаешь меня глупым?
— Разве я когда-нибудь говорила такое?
— Оставьте нас, — рявкает он, и я только сейчас замечаю, что в комнате находятся двое охранников и Френки.
— Ты ошибаешься, если считаешь, что можешь разговаривать со мной в таком тоне, малышка, — говорит он, когда мы остаемся наедине.
Он поднимается — медленно, будто дает мне время осознать, во что я ввязалась, затем гасит сигарету о край стола, не сводя с меня взгляда.
— Какого хрена ты не брала трубку? — шипит он, прижимая меня к стене.
Меня охватывает ярость. Я не могу ее контролировать, я вообще не осознаю себя в этом месте и в этом теле, поэтому отталкиваю Микки, ударив его по лицу. Его лицо перекошено от злобы, он хватает меня, припирает еще сильнее, так, чтобы я не могла пошевелиться, и замахивается прямо перед моим лицом.
— Только попробуй, — предупреждаю я, но Майкл с силой зажимает мне рот.
— Никогда не угрожай, если не можешь выполнить угрозу, — говорит он, отшвыривая меня в сторону.
Он делает это с такой силой, что я ударяюсь щекой об угол книжного шкафа и едва могу стоять на ногах. Потираю ушибленное место и вижу кровь на своих руках. В глазах Микки мелькает ненормальный блеск, когда он видит это. Он подбирается ближе, хватает меня и бросает на диван, размещаясь сверху.
— Ты теряешь контроль, — шепчу я, когда он срывает с меня блузку.
— С чего ты взяла, что я себя не контролирую?
— Потому что будешь жалеть об этом, — выдыхаю я, пытаясь бороться.
— Я никогда не жалею о том, что сделал. А ты? Жалеешь о том, что заставила меня нервничать?
— Я ничего не делала, Микки.
Тессио хватает меня за волосы, задрав голову вверх и смотрит в глаза, пытаясь разглядеть в них раскаяние, слезы и мольбу. Ничего этого нет. Сейчас я даже не испытываю страха. Я чувствую лишь непреодолимую злость. Она придает храбрость. Отпихиваю Майкла ногами, но он даже не шевелится, удерживая меня с невероятной силой. Пытаюсь ударить, но мужчина перехватывает руку, отчего удар переносится на мое лицо. Лицо горит от боли, но гнев внутри меня лучше лидокаина.
— Тебе не справиться со мной, — предупреждает он, — Будешь сопротивляться, сделаешь хуже. Все зависит только от меня, София. Я могу свернуть шею, трахнуть тебя или отпустить. Ты в моей власти, поэтому веди себя тихо и делай то, что я говорю. Всегда.
Закрываю глаза. Слова «ненавижу тебя» — как ритм дыхания, но я не произношу их вслух. Я смогу преодолеть что угодно представляя, как Майкл умоляет меня о пощаде.
— Ты сводишь меня с ума, — внезапно говорит он, наклонившись к моей шее, — Я думал, тебя нет в живых.
Я не вижу Микки, но понимаю по голосу, что его злость утихает, и на ее месте появляется нечто другое — уязвимость. Он расслабляет хватку, обессилено опускает голову на мое плечо и тяжело дышит.
И это — мой шанс. Чем сильнее он во мне нуждается, тем слабее становится. Чем больше он держится за меня, тем легче мне лишать его опор: уверенности в себе, контроля над ситуацией, влияния в своем суровом мире, где отсутствуют нормальные отношения. Осталось совсем немного, чувствую это. Провожу ладонью по его волосам, словно пытаюсь успокоить маленького ребенка.
— Прости меня, — шепчу я, — Прости.
Некоторое время он восстанавливает дыхание, затем выпускает меня из объятий, встает на ноги и протягивает свой пиджак, чтобы я смогла прикрыться.
— Приведи себя в порядок, сегодня останешься здесь.
Ждать извинений от Майкла не стоит. Он никогда не просит прощения. Однажды один из его людей нагрубил официантке и разнес несколько столов во время ужина. Это вызвало скандал — ресторан принадлежал влиятельному человеку. Простое извинение могло бы замять конфликт, но Тессио сказал: «Если извиниться раз, придется делать это постоянно. Это как доставать по кирпичу из несущей стены. Рано или поздно она развалится». На следующий день мы ужинали в том заведении, и Майкл сообщил, что теперь оно принадлежит ему, а тело бывшего владельца не нашли до сих пор.
Накидываю на плечи пиджак и пошатываясь, направляюсь к выходу. На некоторое время я останавливаюсь, давая ему шанс сгладить вину, но он наливает в стакан виски и устало садится в кресло, показывая своим видом, что я могу быть свободна. Знаю, ему удается это с трудом. Я слышала правду в его голосе, видела правду в его глазах.
— Увидимся позже, — хрипло говорю я, открывая дверь.
Как только оказываюсь в коридоре, сталкиваюсь с Френки нос к носу. Он холодно смотрит на мое лицо, будто его нисколько не удивляет мой внешний вид.
— Тебе нужна помощь? — сухо интересуется он.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, — Все в порядке.
Мужчина кивает головой и скрывается в кабинете. Чувствую себя изнеможденной, словно из меня вылили всю кровь, поэтому усаживаюсь на пол, прямо у двери в кабинет, и устало облокачиваюсь спиной о стену.
— Ты всегда говорил, что нужно уметь держать себя в руках, — говорит Френки, — Ты учил меня тому, как важно прятать эмоции, не показывать окружающим слабые места.
— Если они есть, — добавляет Майкл.
— У тебя есть. Чертова девчонка — твоя открытая мишень!
— Заткнись, Френки.
— На носу крупнейшая сделка, Микки. Твоя подружка... Она — слабое звено.
— Да пошел ты.
В голосе Майкла равнодушие, и это добавляет Френки уверенности, которая не дает ему замолкнуть.
— Знаешь, что говорят люди? Что ты потерял хватку, что девчонка тебя перекроила — теперь ты не тот, что раньше. Неужели не понимаешь, что Рэй пропал у ее дома, когда должен был следить за ней? В день, когда тебя не было в городе! Кто-то понял, чем тебя можно зацепить.
Так вот в чем дело! Мой «надзиратель» пропал в тот момент, когда Амо с друзьями приходили в гости. Не знаю, как им удалось провернуть операцию, но мысль об этом вызывает улыбку. Могу только представить, что придумали парни, чтобы облапошить охранника.
— Я испугался за ее жизнь, Френки, — хмыкает Микки, и в его словах слышатся обломки гордости, — До этого момента я никогда ничего не боялся.
Мое сердце слышит это и отвечает ноющим спазмом, хотя не должно так реагировать. Я могу воспринимать слова Майкла как слабость, но не как человечность. В нем нет ни черта гуманного! Он просто одержимый психопат!
— Поставь к ней двоих, нет, троих людей, — произносит Тессио, — Пусть не отходят от Софии ни на шаг.
— Лучше запри ее в своей спальне, — зло бросает Френки.
— Нет, пусть думает, что свободна. Это важно.
— Сделаю, — неохотно отвечает Френки.
— Позвони Габриелю, нужно подтвердить встречу. Образцы нужны сегодня.
Поднимаюсь, чтобы Френки не нашел меня здесь, подслушивающую их разговор, и удаляюсь по коридору неслышными шагами.
Захожу в комнату отдыха и запираюсь в ванной. Я не готова увидеть свое отражение, поэтому сразу скидываю одежду и встаю под горячий душ. Невыносимо хочется спать, во мне не осталось сил, и эти ощущения усиливает безнадежность. Теперь за мной будут наблюдать трое, а значит наши встречи с Амо станут невозможными.
Я так скучаю по нему!
Из груди вырывается стон: громкий, пронзительный и отчаянный. Из глаз брызжут слезы. Я плачу навзрыд, ощущая все чувства сразу: любовь и ненависть, смелость и страх, зависимость и свободу, отчаяние и надежду, злость и прощение.
Амо стал для меня тем, кем я являюсь для Микки — уязвимостью.