Притворяюсь, как и ты

Спустя полчаса слышу тихий стук в дверь. Понятия не имею, кто это, но точно знаю, что Микки не стал бы скромно предупреждать о визите.

— Открыто! — устало кричу я.

Сквозь приоткрытую дверь показывается голова хорошенькой, но вызывающе накрашенной девушки.

— Мистер Тессио прислал меня, — объясняет незнакомка, и я согласно киваю, продолжая лежать в кровати.

Девушка вешает несколько платьев на спинку кресла, ставит на журнальный столик кейс для косметики и терпеливо ожидает, пока я встану.

— Я — Мари, — говорит она, оглядываясь по сторонам, словно находится здесь впервые.

Делает вид, что не бывала в этой комнате или новенькая? Неважно — укол ревности, который я почувствовала, на самом деле не является таковым. Это злость на Микки за то, что он позволяет себе приводить сюда женщин, после того как признается мне в любви.

— Нужно привести тебя в порядок, — говорит она, улыбнувшись.

— Думаешь, это возможно?

Оборачиваюсь в ее сторону, открывая лицо. Я уже видела себя в зеркало: синяк на скуле, рассеченный висок и опечатки от пальцев на шее.

— Нет ничего невозможного, — хмыкает она, — Ты очень красивая. Даже со следами...

Она замолкает и бросает испуганный взгляд на дверь.

— Все в порядке, — говорю я, поднимаясь, — Поскользнулась в душе.

Она молча кивает, раскрывает органайзер, достает из него флаконы, тюбики и палетки.

— Здесь будет удобно? — интересуюсь я, указывая на стул, обитый кожей.

— Вполне. Мне было бы проще сделать это в гримерной, но мистер Тессио...

— Не любит, когда я там появляюсь. Знаю.

Конечно, ведь он не всегда успевает найти замену болтливым подружкам, с которыми спит. По его мнению, мне не стоит общаться с танцовщицами его клуба.

Прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями, когда пальцы Мари вбивают крем, а пушистая приятно кисть щекочет кожу.

— Смотри наверх и вправо, — командует она, — Теперь влево, вниз...

Судя по ощущениям, я похожа на куклу, которую расписала семилетняя девочка, но, когда девушка подносит зеркало к моему лицу, ахаю от удивления. Я выгляжу по-настоящему свежо, а следы нашей с Микки борьбы почти незаметны.

— Вау! — восклицаю я, и Мари довольно улыбается, — У тебя талант.

— Приходится часто работать с этим, — говорит она, собирая косметику на место, — Я могу скрыть любые гематомы!

Перевожу на нее взгляд. Майкл бьет танцовщиц? Не могу сказать, что удивлена, учитывая его репутацию, но по позвоночнику пробегает холод.

— Мистер Тессио... — начинаю я.

— Нет! — удивленно восклицает Мари, — Нет, никогда! Мистер Тессио никогда... Но, Френки, он...

В этот момент дверь распахивается, и на пороге появляется Микки.

— Вы закончили? — холодно интересуется он, и девушка спешит ретироваться, бросив на мужчину беглый взгляд.

Полный обожания. Да что они в нем нашли?

— Хорошо выглядишь, — произносит он, когда дверь за Мари закрывается.

— Спасибо, — сухо отвечаю я.

Не хочу продолжать разговор, не хочу даже оставаться с ним в одном здании, все это — пытка. Подхожу к окну и всматриваюсь в завораживающий пейзаж ночного города.

Молчание длится несколько минут, что кажется вечностью для нас обоих. Майклу стыдно за свой поступок. Это видно в том, как он боится подойти ко мне ближе, чем на два метра, но не выходит из комнаты, потому что не может остаться один. Или потому, что пытается скрыть от меня разочарование в себе.

Не собираюсь начинать разговор первой, и, хотя извинения Микки нужны мне как шлем — голове на гильотине, я жду, что он попросит прощения. Сама не знаю почему.

— У меня важная встреча. Хочу, чтобы ты была рядом. Останешься здесь этой ночью. Сможешь развеяться.

Беззвучно смеюсь, отчего трясутся плечи. Он даже не предлагает мне варианты, просто ставит в известность, потому что решил все за меня! Пальцы вжимаются в мраморный подоконник, который хочется обрушить Майклу на голову.

В этом его сущность — никогда не извиняться, никогда не просить, никогда не выражать чувств. Да, он жалеет о том, что сделал, но не потому, что сделал мне больно, а потому что показал свою слабость. Он позволил себе выразить эмоции и винит в этом меня!

— Хорошо, — спокойно отвечаю я, — Позже. Хочу немного отдохнуть.

Вижу в отражении стекла, что он делает два шага в моем направлении — медленных, осторожных и тихих. Застываю, словно ощущаю ладони мужчины до момента, когда они коснутся моего тела. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки и некоторое время стоит, будто выжидает какие-то действия с моей стороны.

— Ты спрашивала зачем нужна мне, — вдруг говорит он.

Полоска света. Я помню. Как будто этому монстру нужно хоть что-то, что будет связывать его с нормальным миром, где людей не убивают по щелчку пальцев.

— А зачем я нужен тебе? Для чего ты терпишь все это?

Голос Майкла становится тихим, едва слышным. Рядом с прикроватной тумбочкой раздается щелчок часовых стрелок, указывающий на то, что до полуночи остается ровно час.

— Потому что люблю тебя, — вру я, сдерживая слезы, — По-настоящему люблю.

Закрываю глаза. Это не навсегда. Вскоре я выясню, чего хочет Габриель, и нанесу Майклу сокрушительный удар. Я уничтожу его.

Через мгновение слышу, как хлопает дверь. Вздрагиваю и облегченно выдыхаю, понимая, что осталась одна.

***

Спускаюсь вниз спустя час. Возможно Микки прав — музыка и расслабленная обстановка помогут развеяться. Жду, пока охрана распахнет створки дверей, отделяющие клуб от административной части, и делаю шаг в направлении танцпола.

Первое, что я вижу — светлые глаза Амо, направленные на меня так, будто он стоит здесь специально, ожидая моего появления. Образцы! Я слышала о том, что Микки хочет посмотреть на них сегодня, но пропустила информацию мимо ушей!

Дарю ему легкую улыбку. Вижу, как удивленно парень вскидывает брови, когда я касаюсь губами кончиков пальцев и переворачиваю ладонь в его сторону. Он отвечает мне тем же, и я ощущаю наш поцелуй физически.

Знаю, благодаря Мари, я выгляжу особенно хорошо, и сейчас это становится для меня невероятно важным — быть для Амо самой красивой.

То, с каким восхищением он смотрит на меня, невозможно забыть.

Громкая музыка перестает разрезать воздух. Внезапно исчезает и темнота, которую пытаются побороть вспышки софитов. В помещении становится так спокойно, что я не сразу замечаю еще пару глаз, сосредоточенно смотрящих на меня.

Перевожу взгляд немного в сторону. Сара Стил делает пару шагов в моем направлении, но застывает у барной стойки, переведя взгляд с моего лица на Амо. Губы женщины расплываются в улыбке, фальшь которой она даже не пытается скрыть.

Конечно, ей выпадает такой шанс: парень, что работает на Габриеля Торреса, пожирает возлюбленную босса взглядом, и та совершенно не против. Лицемерную улыбку сменяет искренняя. Не знаю, за какие ошибки Микки наказывает Сару, заставляя устраивать его свадьбу, зная, что она безумно в него влюблена, но женщина не упустит шанса отыграться за эту мучительную боль.

Знаю, Стил прочитала в наших с Амо взглядах все, что хотела, но даже это не остановит меня от продолжения молчаливого диалога с парнем. Во всей вселенной нет человека, который нужен мне настолько сильно.

«Привет» — читаю я в его глазах и отвечаю тем же, приподняв уголок рта. «Ты здесь, и я рада» — мысленно говорю я. «Хотел увидеть тебя» — беззвучно отвечает он.

Хочу танцевать. Желание странное, давно забытое, и от того кажущееся безумием. Плавно покачиваю бедрами в такт музыки, завожу руки за голову и двигаюсь так, словно в зале нет никого, кроме меня и Амо.

Во всем мире нет никого, кроме нас.

Вслушиваюсь в ритм, наслаждаюсь звуками мелодии. Кажется, я схожу с ума — так хорошо я себя не чувствовала никогда. Думаю, причина внезапной эйфории— адреналин после стычки с Микки.

Кого я обманываю? Ее причина — в моей влюбленности. И только в ней. Замечаю десятки глаз, направленных в мою сторону, но все они не имеют значения. Мое внимание приковано к красивому парню, с лица которого не сходит искренняя и такая чистая улыбка.

Глаза Амо становятся темнее, вижу, как медленно и тяжело он дышит. Знаю, он возбужден. Как и я. Знаю, о чем он думает в эту минуту. Я думаю о том же и уже не сомневаюсь, что это случится.

Замечаю, что толпа расходится в сторону, пропуская Микки и его свиту в лице Френки, Джо и двух мужчин, имена которых я даже не пытаюсь запомнить.

— Рад, что ты здесь, — говорит Майкл.

Он встает ко мне вплотную. Так, чтобы я не могла видеть никого, кроме него.

Не отвечаю, продолжая расслабленно двигаться. Он облизывает губы и слегка кивает головой. Должно быть ему тяжело не поддаваться на провокацию сейчас, когда он испытывает чувство вины и не успел искупить ее покупкой очередных бриллиантов.

Делаю шаг влево, чтобы снова увидеть Амо. Чувствую, как под кожей гудит напряжение. Каждый поворот бедер — медленный, каждое движение плеч — будто дыхание. Все действия обращены только к нему.

Майкл стоит неподвижно, и я вижу, как сжимается его челюсть.

— Нас ждут, — говорит он, хватая меня за руку, но я одергиваю ее.

Взгляд мужчины следует за мной неотрывно, словно в моих глазах он хочет увидеть, на кого я смотрю, для кого танцую. Это заводит, поэтому я улыбаюсь.

— Не заставляй меня звать тебя дважды, — произносит он тихо, почти ласково.

— Или что? — интересуюсь я, — Ударишь меня при всех? Или сначала попросишь их выйти?

Майкл наклоняется чуть ниже, его голос скользит по шее:
— Не испытывай мое терпение, София. Мне не нужно соблюдать приличия. От меня подобного не ждут.

Он говорит это тихо, но достаточно, чтобы я почувствовала холодную дрожь. В толпе становится шумнее, музыка снова берет власть над пространством, но я слышу только его дыхание.

Не отвечаю. Просто смотрю через его плечо на Амо, который стоит у бара. Его взгляд цепляется за мой, словно пытается удержать — но я уже знаю, что проиграла этот раунд, поэтому иду за Микки.

Он подводит меня к столику, скрытому от глаз посетителей так, чтобы с него открывался обзор на все помещение. Сажусь на мягкий диван, сохраняя холод и отстраненность, когда Майкл касается меня. Он устраивается рядом и делает жест Френки.

— Можешь позвать его, – говорит он, затем переводит внимание на меня, — Ты помнишь мистера Геллера? Я решил, будет неплохо, если мы поужинаем вместе и обсудим некоторые моменты.

Что? Мы будем ужинать с Амо? Какую игру они оба ведут? Нервно пожимаю плечами, демонстрируя, что мне все равно, и отворачиваюсь к танцполу.

— Доброй ночи, — слышится голос, но я едва могу его различить из-за невероятно сильного сердцебиения.

Сложно сохранять самообладание, когда Амо садится напротив и вальяжно откидывается на спинку кресла. Мой взгляд равнодушно скользит по его лицу, и никто из присутствующих даже не догадывается, чего мне стоит эта напускная отрешенность.

За ужином мужчины говорят на отвлеченные темы, делают вид, что им интересно обсуждать цены на недвижимость, мощности двигателей и автомобильный трафик в часы пик. На самом деле, они изучают друг друга, ведут битву, замаскированную под светскую беседу. Майкл напускает на себя важный вид, говорит медленно, спокойно и высокомерно, не давая гостю и шанса забыть о том, где тот находится и на каких условиях. Френки вставляет редкие фразы, нахмурив брови, а я предпочитаю молчать. Когда Микки интересуется моим мнением, отмахиваюсь общими фразами.

Амо расслаблен, несмотря на давление. От него исходит невероятная уверенность, словно он чувствует себя выше мастодонтов преступного мира, и оттого я влюбляюсь в него еще сильнее.

— Надеюсь, вам понравится паста, — улыбается официантка, раскладывая тарелки и приборы.

— Обожаю итальянскую кухню, у меня с ней особая связь, — улыбается Амо.

— Вы итальянец? — интересуется Микки.

— Нет, мои предки родом из Египта, — серьезно отвечает он, и я хмыкаю, не в силах сдержать улыбку.

— Я догадывался об этом, — говорит Френки, — По татуировкам. Что они значат?

— Здесь написано: «Проиграл спор — обрел бессмертное напоминание», — отвечает парень с невероятно непроницаемым выражением лица.

Френки понимающе кивает головой. Сдерживать смех становится труднее. Особенно, когда наши с Амо взгляды пересекаются. Я так и не увидела свое имя на его теле и теперь не могу думать о чем-то другом.

Майкл словно чувствует нашу с Амо связь. Он наклоняется и подтягивает меня ближе к себе, так, чтобы его гость видел — чье это место. Ладонь мужчины оказывается на моем плече, и он поглаживает мою кожу пальцами, демонстрируя, что женщина рядом — принадлежит только ему.

Амо следит за действиями Микки, делает несколько больших глотков шампанского, затем ставит бокал на стол и просит официанта повторить.

***

— Хочу увидеть товар в действии, — произносит Микки, когда персонал уносит пустые тарелки.

— Здесь? — сомневается Амо, — Нужна открытая площадка, с которой нас не будет слышно.

— Все в порядке, — произносит Микки, делая глоток вина, — Мы поднимемся на крышу. София, хочешь посмотреть?

Распахиваю глаза от удивления. Зачем ему я?

— Конечно, милый.

Игнорирую нехорошее предчувствие. Все в порядке, он просто хочет сгладить впечатление от недавнего конфликта, уделяя мне больше внимания. Ведь так?

Проходим через длинный служебный коридор. Издалека доносится музыка, приглушенные голоса. Запах сигар, алкоголя, кофе и парфюма смешиваются в плотный вечерний воздух. Лифт поднимает нас на последний этаж, дверь с кодовым замком тихо щелкает, и мы оказываемся под открытым небом. Звезды на нем почти не видны из-за городских огней.

Майкл дает указания Френки и остальным людям, поэтому на минуту мы остаемся с Амо наедине. Парень всматривается в мое лицо и хмурится.

— Что? — беззвучно интересуюсь я.

На его скулах играют желваки, взгляд озлоблен, из-за чего глаза обретают стальной оттенок.

— Что это? — хрипит он.

Касаюсь щеки. В темноте клуба следы побоев были незаметны, но здесь, при ярком свете прожекторов, наверняка видны. Взъерошиваю локоны, чтобы прикрыть скулу.

— Кто это сделал? Он?

Молча отхожу в сторону, ближе к Микки и Френки. Лицо Амо выражает гнев, который он даже не пытается скрыть. Он быстро складывает винтовку, собирая части из черного чемодана. Его руки двигаются умело и профессионально, доказывая окружающим, что делали это тысячи раз. Закрутив глушитель на ствол, он целится на мишень, установленную на самом краю крыши, затем опускает оружие вниз.

В голове проносится мысль, что парень может убить Микки прямо сейчас. Нужно просто выстрелить, и все закончится. Представляю, как он поворачивается к Тессио лицом и выпускает в него всю обойму. Я беру Амо за руку, мы убегаем из ненавистного здания, насквозь пропахшего пороком и кровожадными амбициями.

Вижу, как охранники направляют пистолеты в сторону Амо, и он понимающе кивает. Чтобы держать в руках заряженное оружие, когда он — представитель Габриеля, а рядом находится Микки, нужны гарантии.

Амо поднимает винтовку, направив дуло к небу, резко оборачивается к Микки и нажимает на курок.