Притворяюсь, как и ты

Звучит череда выстрелов. Это происходит так неожиданно, что я зажмуриваюсь, однако грохочущие звуки оканчиваются так же внезапно, как начались.

– Какого хрена ты вытворяешь, – слышится голос Френки.

Открываю глаза. В воздухе витает едва заметный дымок. Он застыл на месте из-за отсутствия ветра и похож на ленивого призрака. Амо стоит все в той же позе, направив дуло винтовки в небо. Кажется, что его палец вот-вот нажмет на курок еще раз.

Охранники окружают парня, нацелив на него пистолеты, Джо прикрывает Микки широкой спиной, а Френки кривит лицо в озлобленную гримасу.

Все вокруг кажется настолько странным, что я не могу сдержать улыбки. Моя жизнь похожа на сон психопата после шоковой терапии, и только присутствие Амо дарит надежду на то, что я выберусь отсюда.

– Упс, – удивленно произносит он, прикрыв рот ладонью, – Какая непредсказуемая вещица. Стоит лишь слегка нажать на курок... Смотрите, не нужно даже прилагать усилий. Столько шума!

Палец парня двигается вдоль спускового крючка, а взгляд направлен на меня.

–  Какого хрена, – повторяет Френки, делая шаг ему навстречу.

Амо бросает на мужчину беглый и равнодушный взгляд, оборачивается к нему спиной и направляет ствол винтовки в мишень. Прицелившись, он снова взводит курок, после чего раздается уже знакомый звук автоматной очереди.

–  Мать твою, – присвистывает кто-то из охранников, когда облако дыма рассеивается.

Мишень разорвана в клочья, и именно она становится объектом интереса всех присутствующих. Всех, кроме меня. Я не могу оторвать взгляда от светловолосого парня. Сейчас он не похож на человека, которого я знаю. Я ловлю странные сигналы: в том, как он держит оружие, в легком наклоне головы, в том, как голубые глаза медленно скользят по комнате, считывая каждое движение присутствующих. Это так знакомо, что кажется безумием.

– Попробуете? – предлагает Амо, обращаясь к Микки, и тот согласно кивает головой.

Парень ставит винтовку на предохранитель и кладет на стойку, медленно отходя от нее назад. Френки указывает охране опустить оружие, но когда Амо опускает руку в карман куртки, снова слышатся щелчки затворов. Парень хмыкает, понимающе кивает головой, затем достает пачку сигарет и зажигалку. Напряжение режет воздух. Кажется, стоит ему щелкнуть зажигалкой, все вокруг взлетит к чертям.

– Никогда не видел таких, – восторженно произносит Майкл, проведя пальцами по прикладу.

– Мы говорили о том, что это новая разработка.

Амо медленно затягивается сигаретой, и меня немного тревожит, что он не перестает смотреть на меня. Слишком дерзко, даже учитывая, что Микки поглощен изучением прицела винтовки.

— Эта крошка способна на многое. Меньше секунды, чтобы уложить семерых. Прямо как в той сказке, — говорит Амо, продолжая всматриваться в мою рассеченную скулу.

Мне нужно меньше минуты, чтобы сообразить — на крыше находятся девять человек. Семь, не считая меня и парня.

— София, подойди сюда, — произносит Микки, продолжая стоять к нам спиной.

Стараюсь дышать ровно, хотя сердце чувствует опасность и отвечает на это болезненными ударами. Подхожу к мужчине, и он берет мою ладонь в свою, проведя по холодной поверхности приклада.

— Нравится? — шепчет он, затем разворачивает меня спиной и притягивает вплотную к своей груди, продолжая держать за запястье.

— Нет, — отвечаю я, — Ты знаешь, я не разбираюсь в этом. И не люблю оружие.

— Я говорю не об оружии, малышка, — говорит он едва слышно, — Тебе понравился этот парень, так?

— Я даже не помню, как его зовут. Потому что наплевать.

Не знаю, какая сила удерживает меня в сознании. И дело даже не в страхе, что Микки меня разоблачит. Это похоже на момент перед пробуждением — все вокруг кажется знакомым, но при этом, абсолютно невозможным.

— Это невероятно, но я ревную, — шепчет он, — Неприятное чувство, но мне нравится.

— Тебе не о чем волноваться, Майкл.

— Посмотри, какая чудесная безделушка, — продолжает он, повышая голос, — Мистер Геллер обещает семь человек в секунду. А что насчет одного?

Амо хмыкает и расслабленно облокачивается на металлическое ограждение. Слишком низкое, чтобы защитить его от падения с высоты пятидесяти метров. В выражении его лица нет ни намека на страх. Напротив, он насмешливо ухмыляется, рассматривая вооруженных охранников и Тессио, продолжающего удерживать меня рядом с собой.

— Хорошо, — произносит Микки, ослабляя хватку, — Передай Габриелю, что я возьму партию. Пусть подготовит все к концу недели.

***

Амо исчезает сразу, как только мы спускаемся вниз. В ушах застыл голос: «Завтра утром в центральном парке». Это было последнее, что я услышала от парня. Чувствую себя уставшей, разочарованной и глубоко несчастной. Я не смогу даже выйти из дома, потому что Микки будет следить за мной еще жестче. Попасть в центральный парк, не зная места и времени? Нет, это невозможно!

Я не вижу Амо меньше пяти минут, но скучаю так сильно, будто прошло пять лет. Когда он рядом, пусть даже в этом чудовищном месте, с монстрами, которые в нем обитают, становится легче.

Стараюсь вникнуть в разговор, который ведут Френки и Микки, но мысли заняты Амо — навязчиво, до тошноты. Под ребрами застыло ощущение пустоты, в груди — давление, будто мне не хватает воздуха. Я все время ловлю себя на том, что ищу голубоглазого парня в толпе.

Желание видеть его лицо сильнее любых логичных доводов. И самое неприятное — мне трудно скрывать это. Тело выдает меня: дыхание сбивается, когда я вспоминаю, как он смотрел на меня, живот сжимается от одного предположения, что парень где-то рядом, а если представить, что он может заговорить со мной — щеки пылают огнем.

— Отвези меня домой, — прошу я, обращаясь к Микки, и понимаю, что мольбу сопровождают слезы.

Мужчина задумчиво потирает подбородок, наклоняет голову вбок и просит Френки оставить нас наедине.

— Домой? — повторяет он, когда его «консильери» скрывается в толпе, — Почему ты так спешишь, малышка?

Я выдыхаю, но ответ застревает где-то в горле. Микки касается моего подбородка, приходится поднять голову, чтобы не потерять его взгляд.

— Обычно ты терпишь вечера в моей компании. Иногда даже улыбаешься. А сегодня... — он проводит пальцем по моей щеке, собирая выступившую слезу, — Сбежала бы, если бы могла. Верно?

Устало отвожу взгляд. У меня не осталось сил доказывать, что я принадлежу ему. Я не могу врать. Больше не могу.

— Ты не смотришь на меня, София. Это выглядит как признание.

Большой палец Микки скользит по моей нижней губе — медленно, будто он решает, что со мной сделать.

— Мне жаль, — неожиданно произносит он, целуя меня в висок, на котором пульсирует рана.

Мужчина опускается ниже, к синяку на скуле, к отметинам на шее, касается уголка моих губ, и от этого по позвоночнику пробегает сладкая дрожь.

— Мне очень жаль, — повторяет он, — И я боюсь, что потеряю тебя. Мысль об этом сводит с ума.

Я ничего не чувствую. Нет. То, как я реагирую на его близость — это не желание. Это — реакция на угрозу.

Тогда почему, чем чаще я это повторяю, тем явственнее ощущаю тепло его ладоней, скользящих по моей коже.

Боже, я боюсь не Микки Тессио, я боюсь себя рядом с ним!

— Майкл...

— Тсс...

Он улыбается, но в глазах — разочарование. Будто улыбка появилась на его лице не из радости, а назло собственным мыслям.

— Я отвезу тебя, — наконец произносит он, — Конечно.

***

Всю дорогу мы не произносим ни слова, и Майкл больше не пытается ко мне прикоснуться. Он очень задумчив, и больше всего на свете я бы хотела прочитать его мысли.

Когда машина тормозит у дома, выбегаю на улицу, стремительно захожу в здание и отчаянно тычу на кнопку вызова лифта, словно боюсь, что если он не приедет, я передумаю подниматься в свою квартиру, вернусь к Микки и попрошу его не отпускать меня из цепких рук.

Мне отчаянно хочется его выслушать, найти причину его поступкам, оправдать их и черт подери, почувствовать его губы на своих еще раз!

Тяжело дышу, справляясь с паникой, захватившей тело и разум, врываюсь в кабину и отсчитываю этажи на лифтовом циферблате.

Привычно щелкаю выключателем, когда закрываюсь в квартире и подхожу к окну. Вижу, что Микки выходит из машины, прислоняется к ней спиной, затем закуривает и поднимает голову наверх. Подхожу к окну ближе, почти касаясь его телом. Поднимаю ладонь и прижимаю к стеклу.

Майкл видит меня. Его рука едва заметно дергается, словно хочет повторить мой жест, но останавливается. Пальцы замирают в воздухе, затем мужчина опускает руку.

Если бы я знала, что больше никогда не увижу его, возможно, запомнила бы именно этот момент.