Притворяюсь, как и ты

— Было бы неплохо зайти домой. Переодеться и взять вещи, но...

— Нет!

Амо произносит это слишком резко. Кроме того, он хватает меня за руку, словно я собираюсь сбежать. Это выглядит немного странно, поэтому я недоуменно смотрю на его лицо.

— Тебе не следует, — объясняет он успокаивающим тоном, — Кто-нибудь может нас увидеть.

Он прав. Уйти незамеченной из квартиры будет невозможно. Когда Микки обнаружит еще одну пропажу своих охранников, тотчас отправит людей ко мне домой.

— Я бы хотел, чтобы для тебя это не имело значения, — добавляет он, — Но это имеет, поэтому...

Амо не догадывается, как близко он к осуществлению своего желания. Мне сложно бороться с собой. Я уже пропала. Весь путь, который я выстраивала, превратился в лабиринт, и каждая тропинка в нем ведет в тупик.

Я влюблена и наслаждаюсь этим чувством. Он стоит передо мной — идеально сложенный, с ясным взглядом, невероятно притягательной улыбкой, от которой невозможно отвести взгляд. Вот блин! Я влюблена даже в его жесты: когда Амо задумчиво касается подбородка, устало потирает переносицу, забавно взъерошивает волосы или нервно подергивает плечами. Все в этом парне сводит меня с ума.

Улыбаюсь, когда вижу, что он приглашает меня в машину без верха. Старый кабриолет выглядит дерзко, учитывая, что за мной следят несколько пар глаз.

Автомобиль мчит к океану, и мы похожи на счастливую пару молодожен, которые завели собаку, чтобы научиться ответственности перед рождением детей. Счастливый, улыбающийся Амо держит одну руку на руле, другую — на моем колене. Все вокруг кажется нереальным. Никогда прежде я не была так счастлива.

Никогда.

Эйфория угасает, когда я вижу низко летящие самолеты. В детстве мы часто приезжали на Лонг-Айленд: мама, папа, Дилан и я. Мы с братом завороженно смотрели на взлетающие и идущие на посадку лайнеры. Казалось, можно дотянуться до них, стоило лишь протянуть руку. Дилану так нравилось здесь, что, повзрослев и женившись на Эмили, он купил на острове дом. Тот самый, в котором их жестоко убили.

Стараюсь сконцентрироваться на приятных ощущениях, когда Амо поглаживает мою кожу. Я могу не думать о боли хотя бы два дня. Мне это нужно. Как воздух.

Смотрю на пеструю полосу берега, густо усыпанную песком. Она прерывается каменистыми участками, уходящими в глубину серо-голубой воды.

Хочется попросить Амо остановить машину и побежать туда прямо сейчас. Пуститься на поиски ракушек, переворачивать камни, если повезет — найти краба. Мне хочется сбросить одежду и доплыть до буйка, как когда-то в детстве. Хочется почувствовать себя живой, той, прежней, и это ощущение разрастается всякий раз, когда я ловлю взгляд парня на себе.

Море подходит ему идеально. Глаза Амо становятся ярче — такого же оттенка, как полоса моря у берега. Ветер играет с прядями волос, пока он уверено управляет машиной. Все в этом портрете — свобода.

— Придется заехать в супермаркет, — говорит он, поймав мой взгляд, — Или заказать еду. Нужно накормить тебя, но Джей совершил несколько набегов на мой холодильник, когда привез Нику. А еще — у него есть ключ от моего дома. Никогда не думал о том, что настолько пожалею об этом. Нам стоит поменять замки.

Нам стоит поменять замки.

Он сказал «Нам» , словно мы — это одно целое, и это наш замок на нашей двери.

Мне хватит двух дней, чтобы сойти с ума от счастья, но сколько мне потребуется для того, чтобы его отголоски не свели меня с ума от горя?

***

Чтобы доехать до небольшого домика, выкрашенного в бледно-зеленый цвет, понадобилось два часа. Кроме того, мы заехали в магазин, и это усилило ощущение, будто мы — настоящая пара. Я выбирала пасту, Амо — рассказывал, почему кетчуп — это не соус для нее, и это вообще не соус. Он эмоционально размахивал руками. И это было сильнее любой близости — потому что было слишком реалистично, особенно в момент, когда мы обсуждали, что будем на завтрак. Тот самый завтрак, который наступит после той самой ночи!

Мы стоим у входной двери, и Амо смотрит на меня с тем же выражением, какое я запомнила при нашем первом свидании. В его взгляде интерес, словно он изучает то, что видит впервые.

— Не думала, что окажусь здесь, — признаюсь я.

— Я тоже, хотя часто думал об этом, — отвечает он, вставляя ключ в замочную скважину.

Вхожу в светлое помещение и оглядываюсь по сторонам. Все в доме указывает на «берлогу»холостяка, но только слишком аккуратного. Обстановка типична для жилья, сдаваемого в наем. Простая мебель, стены, выкрашенные в белый, без единого намека на вкус хозяина, большой и мягкий, но уродливый диван с потертыми подушками, кухня цвета бледного ореха. Базовый ремонт сделан для того, чтобы здесь можно было ночевать, но не вить семейное гнездышко.

О чем я только думаю! О том, что он снимает дом, чтобы приводить девушек?

— Я арендую дом, — объясняет Амо, наблюдая за тем, как я разглядываю апартаменты, — Потому что не собираюсь жить здесь долго.

— Это видно. Здесь нет тебя. Давно живешь здесь?

Улыбаюсь, стараясь выглядеть расслабленной. Прогуливаюсь по комнате и останавливаюсь возле единственной картины на стене — это морской пейзаж, который похож на размазанную по холсту сливу, если смотреть на него вблизи.

— Около года, — небрежно отвечает Амо, бросив раскладывать купленные продукты.

Он делает шаг навстречу, затем еще один, слегка наклоняет голову вбок и вопросительно смотрит в мои глаза, полные сомнения.

— Тебя смущает, что мы выглядим, как люди, которые вынесли на стол только половину колоды? — интересуется он.

— Возможно, — отвечаю я, — Хотя правда ничего не изменит. Я слишком сильно тебя хочу.

Амо сглатывает. Его зрачки расширяются, и это делает глаза темнее.

— Мне нечего скрывать, София.

Парень подбирается ко мне вплотную, проводит ладонями по моей шее, и в его взгляде обожание. Такое сильное, что по телу пробегают мурашки. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы стать мягкой, покорной, готовой к продолжению, целиком принадлежащей ему. Даже если этот дом нужен ему только для секса.

Позволяю стянуть с себя верхнюю футболку и остаюсь в коротком бра. Парень опускает бретельки с плеч и оставляет поцелуи в местах, где они оставили след на коже.

Когда Амо снова смотрит на меня, впиваюсь в его губы, и он хватает меня за бедра, усаживая на столешницу так, чтобы я могла обхватить его ногами.

— Я так тебя хочу... — стонет он.

Задыхаюсь, потому что его слова звучат не как просьба, а как свершившийся факт. Мы уже принадлежим друг другу.

Целуемся медленно и чувственно, пока не раздается скрежет металла о напольную плитку, затем — громкие чавкающие звуки. Никтофилия пьет воду из жестяной миски, гоняя ее по полу.

— Прости, — смеется Амо, — Я и забыл, что мы не одни.

Встаю на ноги и поправляю топ, который практически обнажает грудь. Ника лениво подходит ближе и садится мне на ногу.

— Ты ей нравишься, — говорит Амо, потрепав собаку за ухо.

— Уверен? Выглядит так, будто она ревнует тебя ко мне.

— Она села на твою ногу, — тоном знатока отвечает парень, — Определенно, ты ей нравишься!

Никтофилия поднимает голову, смотрит сначала на меня, затем на Амо и жалобно скулит.

— Хорошо, — разочарованно стонет Амо, — Мы прогуляемся! Придется пройтись немного. Ты не против?

***

— В  прогулках по вязкому песку есть что-то лечебное, как на приеме у психиатра побывал,— говорит Амо, — Мне нравится жить у моря.

Смотрю на парня и улыбаюсь, потому что из карманов его шорт торчат мои кроссовки, пока мы идем по кромке воды.

— Дело в том, что море всегда шумит одинаково, независимо от обстоятельств. Даже если в голове бардак. Это успокаивает. Дает ощущение стабильности.

— Неплохая теория, — отвечает он, набросив руку на мое плечо.

Обхватываю его спину, прижимаюсь ближе. Расслабляюсь и не ругаю себя, когда в голове пробегает мысль о Микки. Просто наступаю на крабий панцирь, раздавив его несколько кусочков. Даже в момент, когда вижу знакомый волнорез, испытываю не боль и не злость, а лишь приятную ностальгию по тем временам, когда гуляла здесь с братом.

— Каждый раз, всматриваясь в горизонт над морем, я думаю о том, что буду делать, если из океана выйдет Годзилла, — хмыкаю я.

— Тогда мы останемся на берегу, — серьезно отвечает парень, — Обычно эти чудовища топают в город, чтобы разрушать небоскребы.

Останавливаюсь и с удивлением смотрю на Амо — Дилан отвечал так же.

— Что? — интересуется парень, заметив мое замешательство.

— Нет, ничего, — улыбаюсь я, отгоняя грустные мысли.

Когда Ника отвлекается на бревно, которое вынесло на берег, поднимаю камушек и бросаю в воду.

– Если так бросать, он никогда не отскочит,  — говорит парень.

Он находит подходящую гальку и бросает в море. Камень отпрыгивает три раза, оставляя красивые круги на глади, затем уходит под воду.

— Нужна особенная техника, чтобы пускать по воде «блинчики», — важно произносит Амо.

— Мне это никогда не удавалось.

— Держи вот так.

Он прижимается грудью к моей спине и поворачивает немного боком. Затем берет мою руку в свою, оттягивает ее немного назад и просит бросить. Делаю, как он говорит, но камень тонет сразу, как только касается поверхности воды.

— Я же говорила, — улыбаюсь я, разведя руками.

Амо рассказывает «правила метания блинчиков», пытается научить меня еще несколько раз, но это так сложно, потому что мы громко смеемся, и от этого слабеют руки.

Кого я обманываю? Мои руки слабеют далеко не от смеха. Каждый раз, когда Амо прикасается ко мне, я чувствую, как душа покидает тело от невероятной радости.

— Ты безнадежна! — восклицает парень, схватив меня в охапку.

— Я умею делать что угодно! — протестую я, — Но только не это.

— Например, сводить мужчин с ума. Это у тебя хорошо получается.

— Нет! Это не мой навык, — протестую я, — Если кто-то теряет голову, это только его решение. Я не имею к этому отношения.

— Это работает только обратную сторону. Человек не выбирает, по кому сходить с ума. Это происходит само, без предупреждения.

— С первого взгляда?

— Чаще — да. Как вспышка молнии.

— Так и было, — признаюсь я, — Как только я впервые посмотрела на тебя.

— Мы созданы друг для друга, — тихо отвечает он, проведя кончиком носа по моей шее, — Я понял это сразу.

— Ты помнишь этот момент?

Мой голос совсем охрип. Внутри все сжимается, будто меня застали врасплох. Сердце поднимается выше, чем должно, а на его место приходит ощущение навязчивой, но приятной тревоги.

— Да. Ты пялилась на меня как завороженная, думая, что я не замечаю. А потом опустила очки и нахмурилась, чем напомнила о моей школьной учительнице. Я был влюблен в нее. Без памяти.

— Нет! — смеюсь я, закрыв лицо руками, — Я не пялилась! Я... Погоди, ты был влюблен в учительницу?

— Мне было шесть! — оправдывается Амо, развернув меня лицом к себе, — А она была невероятно красива! Когда я перешел в среднюю школу, рыдал в подушку несколько ночей подряд, мечтая найти ее, когда вырасту. А потом мой кузен нашел рисунок — я нарисовал ее с огромной головой и губами в виде сердца, которые целовал перед сном.

— Нет! Бедный ребенок, это так ужасно... Ты бы мог сказать, что нарисовал маму на конкурс детских рисунков.

— Я подписал портрет клятвой вечной верности, — добавляет парень, и я захлебываюсь от смеха.

— Так значит, я напомнила тебе твою первую любовь?

— Так и есть, — улыбается Амо, — И я подумал о том, что в этот раз я не упущу свой шанс.

Все это настолько же притягательно, насколько невозможно: наша любовь — стремительная, разрушающая все мои цели, наше препятствие в виде Микки, хотя я прекрасно понимаю, что не Тессио мешает нам с Амо принадлежать друг другу полностью, наша недоговоренность — словно мы играем в кошки-мышки. Все это слишком сильно волнует. Будто я оказалась внутри женского романа, автора которого подгоняет издатель.

— Подожди минуту, — торопливо говорит Амо, бросив взгляд в сторону построек на побережье, — Никуда не уходи, я сейчас.

Он спешит по дорожке, ведущей к выходу из пляжа, рядом с которым стоят аккуратные домики.

Ника, расположившаяся у моих ног, поднимает голову, безразлично провожая парня взглядом. Она пытается привстать, но только для того, чтобы улечься удобнее.

Глажу собаку, напряженно наблюдая за отдаляющимся парнем. Странное чувство тревоги, точно такое, как возникшее в момент, когда я переступила порог его дома, снова тревожит сердце, и я никак не могу найти его причину.

Через пару минут, вижу Амо. Когда он приближается ко мне на достаточное расстояние, облегченно выдыхаю. Парень держит в руках два вафельных рожка, наполненных малиновым сорбетом. Видимо, наш роман написан по слащавым клише. Единственный плюс — я знаю, что, в таком случае, меня ждет ночью. Это будет потрясающий, невероятный секс.

***

— Ты не рассказывала, почему переехала в Нью-Йорк, — интересуется Амо, когда мы возвращаемся в сторону дома.

Останавливаюсь и недоуменно смотрю на его лицо. Я никогда не говорила ему о том, откуда родом.

— Твой акцент, — объясняет парень, заметив мое замешательство, — Явно южный.

— Всегда нравился этот город, — отвечаю я, пожав плечами, — Люблю, когда вокруг так много людей, что они перестают меня замечать. А ты?

— Не могу сказать, что выбирал это место, — отвечает он, — Нужно лишь закончить одно дело.

— Это связано с Торресом? Ты здесь, потому что работаешь на него?

Амо улыбается и смотрит на меня в упор.

— Я не могу сказать тебе больше, зная, что ты вернешься к Микки, — говорит он после долгой паузы.

— Не доверяешь мне?

— Как и ты — мне, ведь так? Но мы уже обсудили это — ты сказала, что правда не имеет значения, потому что ты слишком сильно меня хочешь.

— И не могу думать ни о чем другом, — добавляю я, — Но мне страшно. Сказать по правде, я очень волнуюсь.

Он останавливается, затем притягивает меня к себе.

— Но не больше меня. Я думаю о том, как сделать так, чтобы тебе было мало одной ночи, отчего могу нервничать и вести себя как шестнадцатилетний девственник.

— Отлично, — смеюсь я, — Значит наша ночь будет полна экспериментов.

Он смотрит на меня со сосредоточенной мягкостью и убирает локон с моего лица.

— Мне будет мало одной ночи, но если это все, что у меня есть, я возьму максимум.

— Амо...

Его имя, произнесенное мной, посылает парню электрический заряд. Его пальцы зарываются в мои волосы, я поддаюсь вперед и касаюсь его губ своими. Тело Амо напрягается, руки опускаются на мои бедра. Мы целуемся страстно, но очень нежно. Плевать, что по набережной прогуливаются люди. Становится безразлично все, что происходит вне нашего вымышленного мирка.

«Они никого не замечают. Мир остановился. Страсть. Неужели, ты никогда не испытывала подобного?» — сказал Амо, когда мы отправились на наше первое «несвидание». Только теперь я понимаю, о чем он говорил.

— Если мы сейчас же не отправимся домой, все закончится прямо здесь, — тихо смеется он, с трудом оторвавшись от поцелуя.

— Хочу проверить, насколько правдива эта «угроза», — шепчу я, опуская руку в кромку его шорт.

Амо резко перехватывает мое запястье, подхватывает меня на плечо и кусает за бедро, вызывая у меня волну хохота.

— У тебя есть минута, чтобы приготовиться, — предупреждает он, стремительно направляясь к дому.

Простите, но «все такое» в следующей главе — тут и так уже до фига слов 😂